Мастера русского стихотворного перевода. Том 1
Шрифт:
А. И Пальм
Андре Шенье
272. Элегия
Звезда вечерняя, люблю твой блеск печальный. Он чист, как огонек любви первоначальной. Блести, красавица, блести еще, пока Диана бледная в прозрачных облаках Великолепною не явится царицей, Дай взору путника тобою насладиться. Под сенью темных лип у шумного ручья Порою позднею иду задумчив я; Свети же мне, звезда, приветливей, светлее: Не с тайным замыслом полночного злодея Украдкой я брожу; в груди не месть кипит, И под полой кинжал кровавый не блестит; Нет, я люблю, — и разделить хочу я Мечты моей души и сладость поцелуя; И всё я думаю: в вечерней тишине, Как нимфа легкая, она придет ко мне; Как хороша она, — и взор ее чудесный Блестит, как ты, звезда, между подруг небесных! 273.
Приди к ней поутру, когда, пробуждена, Под легким пологом покоится она: Ланиты жаркие играют алой кровью, И грудь роскошная волнуется любовью, А юное чело и полный неги взор Еще ведут со сном неясный разговор… И. Я. Лебедев
Генрих Гейне
274. Чайльд Гарольд
Волны скачут, волны плачут, Труп поэта в лодке мчат; С ним безмолвны, грусти полны, Маски черные сидят. Как прекрасен, тих и ясен Лик певца! На небеса, Как живые, голубые Смотрят чудные глаза. Волны скачут, волны плачут… Подле лодки под водой Слышны стоны — похоронный Плач наяды молодой. 275. Русалки
Всё тихо, всё спит; с неба месяц глядит, Песчаная отмель сияет, На береге рыцарь прелестный лежит, Лежит он и сладко мечтает. Блестящи, воздушны, одна за другой Из моря русалки выходят, Несутся все к юноше резвой толпой И глаз с него светлых не сводят. И вот уже рядом одна с ним сидит, Пером в его шляпе играя, На поясе цепь от меча шевелит И перевязь гладит другая. А вот уж и третья, лукаво смеясь, У юноши меч отнимает, Одною рукою на меч оперлась, Другой его кудри ласкает. Четвертая пляшет, порхает пред ним, Вздыхает и шепчет уныло: О, если б любовником был ты моим, Цвет юношей, рыцарь мой милый! А пятая за руку нежно берет И белую руку целует, Шестая устами к устам его льнет, И грудь ей желанье волнует. Хитрец не шелохнется… Что их пугать? И крепче смыкает он очи… Ему тут с русалками любо лежать В сияньи серебряной ночи. Л. А. Мей
Анакреон
276. Женщинам
Одарила природа Твердым рогом — быков, Коней — звонким копытом, Зайцев — ног быстротою, Страшной пастию — львов, Рыб — способностью плавать, Птиц — полетом воздушным, Силой духа — мужчин, А для жен не остался Из даров ни один. Что ж дала им природа? Вместо броней и копий — Красоту даровала, Чтобы женщина ею И огонь и железо Всепобедно сражала. 277. Самому себе («Возлежа…»)
Возлежа на лuстве нежной Мирт и лотосов зеленых, Я желаю пить прилежно, Пить подольше, но с опаской. Сам Эрот мне кравчим служит И, папирусной подвязкой Подтянув хитон на плечи, Влагой хмельной угощает. Колесом от колесницы Вкруг самой себя вращаясь, Жизнь людская убегает, А в могиле смертный кости Горстью пепла оставляет… Для чего ж кадить на камень? Лить на землю возлиянья? Лучше мне, Эрот, при жизни Воскури благоуханья, Увенчай меня цветами, Приведи мою гетеру: Прежде, нежели вмешаюсь В хороводы с мертвецами, Я хочу прогнать заботы. 278. К восковому Эроту
Раз юноша какой-то Отлитого из воска Эрота продавал. «Что просишь за работу?» — Спросил я, подошедши, А он мне отвечал Дорическою речью: «Купи за сколько хочешь, Но должен ты узнать, Что я не восколивец, А только не желаю С Эротом алчным спать». — «Отдай же мне за драхму Соложника-красавца, А ты, Эрот, во мне Зажги любовный пламень, Иль будешь сам тотчас же Растоплен на огне». 279. Самому себе («Мне говорят…»)
Мне говорят девицы: «Ты стар, Анакреон! На — зеркало: ты видишь — Волос уж не осталось, И лоб твой обнажен». Есть волосы, иль нет их — Не знаю; знаю только, Что старцу и певцу Тем более приличны Веселье и забавы, Чем ближе он к концу. 280. К девушке
Не беги моих волос, Убеленных сединою, И затем, что ярче роз Расцвела своей весною, Не отвергни в старике Пламень страсти: не сама ли Ты видала, как в венке К розам лилии пристали? 281. Старцу
Мне мил и старец в пляске И юноша плясун; Но если старец пляшет — В нем волосы лишь стары, А мыслями он юн. 282. Пир
Дайте лиру мне Гомера Без воинственной струны: Я не чествую войны. Из обрядного потира Я желаю мирно пить И водой напиток сладкий, По закону, разводить. Я напьюся в честь Лиэя, Запляшу и запою, Но рассудком я умерю Песню буйную мою. 283. Фракийской кобылице
Кобылица-фракиянка, Что так косо ты глядишь? Для чего, как от невежды, От меня ты прочь бежишь? Знай: легко тебе накину Я узду и удила, Чтоб меня по гипподрому Ты послушно пронесла. Ты теперь на пастве злачной Скачешь — вольная, пока Не нашлось тебе, дикарке, Заклятoго ездока. Фридрих Шиллер
284. Прощание Гектора
Андромаха
Для чего стремится Гектор к бою, Где Ахилл безжалостной рукою За Патрокла грозно мстит врагам? Если Орк угрюмый нас разлучит, Кто малютку твоего научит Дрот метать и угождать богам? Гектор
Слез не лей, супруга дорогая! В поле битвы пыл свой устремляя, Этой дланью я храню Пергам. За богов священную обитель Я паду и — родины спаситель — Отойду к стигийским берегам. Андромаха
Не греметь твоим доспехам боле; Ржавый меч твой пролежит в неволе, И Приама оскудеет кровь; В область мрака ты сойдешь отныне, Где Коцит слезится по пустыне… Канет в Лету Гектора любовь! Гектор
Весь мой пыл, все мысли и стремленья Я залью волной реки забвенья, Но не чистый пламенник любви… Чу, дикарь у стен уж кличет к бою. Дай мне меч и не томись тоскою — Леты нет для Гектора любви. Поделиться с друзьями: