Чтение онлайн

Несмотря на все усилия Раисы, я все равно стала другой, резко отличающейся от остальных женщин.

«Спокойно, не реветь», – говорила я себе и начинала думать о том, как отсюда сбежать. Один раз Зия принес в мой домик мольберт и краски, он увлекался рисованием, писал морские пейзажи. Неожиданно у меня началась истерика, я рвала на себе волосы, вопила и каталась по песку. Ошалевший евнух сначала пытался меня успокоить, а потом отступил и только молча смотрел, как я билась в конвульсиях. Когда я затихла, он острожно подошел ко мне и спросил:

– Светлана, что случилось? Тебе плохо?

– Плохо…

– Что с тобой? Тебе нужен врач?

– Мне нужен психиатр, – прошептала я искусанными губами и, шатаясь, встала с мокрого песка.

Зия помог мне дойти до дома и уложил на кровать. Он сел рядом и стал гладить меня по волосам, пытаясь успокоить.

– О чем ты так страдаешь?

– Я хочу домой, в Россию.

– Это невозможно… Охрана не позволит нам покинуть этот остров. Лодки намертво прикованы к причалу и к тому же охраняются. Но если бы я мог, я разорвал бы эти цепи вот этими руками! – и Зия показал мне свои ручищи. – А куда ты собралась, если у тебя нет ни денег, ни документов?

– Не знаю. Куда глаза глядят, только бы подальше от этих мест. Это с виду кажется, что в гареме жизнь без забот. Может, она и вправду без забот, но только не для русской женщины.

В этот момент Зия обнял меня за плечи. Я уткнулась в его могучую, накачанную грудь и всхлипнула. Я заревела, а он вытирал мои слезы.

– Светлана, не плачь, – говорил он и осторожно гладил меня по волосам. – Я прошу, не плачь. Я тоже думал о побеге. О нашем побеге…

Услышав эти слова, я сразу подняла голову.

– Зия, что ты сказал?

– Я сказал, что я тоже готов бежать. Мы убежим сегодня ночью. Я уже все обдумал и все подготовил.

– Как? А почему ты молчал?

– Я хотел тебе сказать об этом сегодня. Не могу смотреть, как ты страдаешь.

Я расстерялась.

– Зия, ты говоришь серьезно или просто хочешь меня успокоить?

– Я говорю серьезно. Светлана, я хочу бежать вместе с тобой.

– Как со мной? Но ведь твоя родина Турция. Ты не представляешь, что такое Россия. Нет, это невозможно!

– Но я видел Россию на карте. Я читал о ней в книжках. У меня есть даже кассета с фильмом о Москве. Я тебе приносил, но ты не захотела ее смотреть. Ты сказала мне: «Не трави душу». Я не понимаю, что значит «не трави душу», но понял, что тебе это больно… Я знаю, как выглядят Кремль, Воробьевы горы, парк Горького, Поклонная гора…

– Надо же, какой ты продвинутый. Все знаешь… Но ты не представляешь, что значит жить в России. У нас совсем другая жизнь – трудная, грубая. Правительство поднимает пенсию на сто рублей, а коммунальные услуги на пятьсот. Это тебе не служба в гареме.

– Я знаю, у вас там мафия. Я очень много про мафия читал. Глобус, Япончик, Александр Солоник… У меня была такая книга.

– У нас страна бескрайнего беспредела: правительство, полиция, государственные службы – все сверху донизу куплены. Сплошная коррупция, ты понимаешь? По закону ничего не добьешься. Иностранцу в России жить тяжело, чтобы у нас жить, надо в России родиться. А климат? Ты хоть можешь представить, что такое тридцатиградусный мороз и как сильно он обжигает щеки?

– Нет, но я очень сильно хочу это узнать. Светлана, я не хочу оставаться здесь без тебя. Я поеду с тобой. Я буду твоим помощником.

– Кем?

– Помощником. А может, точнее сказать, управляющим.

– Управляющим кого или чего? Ты хочешь мною управлять? – ничего не поняла я.

– Управляющим твоего борделя. Вернее, управляющим нашего борделя.

– Ты хочешь, чтобы мы открыли бордель?

– Конечно. Ты сама о бордель рассказала. Знаю, что в России нет официальных борделей, но тайные есть. Мы откроем бордель. Бордели женские. Приходят господа, заказывают женщин… У нас будет бордель для дам. Дамы заказывают господ. Я знаю, как это совершить. У меня нет опыт, но есть богатый фантазий.

– Зия, но ведь для того, чтобы организовать такой бордель, нужны деньги. Моих драгоценностей не хватит даже на то, чтобы обеспечить моим детям нормальную жизнь…

– Светлана, тут полно денег и драгоценностей. Сегодня ночью мы наберем столько, сколько нам нужно.

– Где, тут?

– Тут полно драгоценностей…

– Они что, не охраняются?

– Я родственник султана, он мне доверяет. Я вырос здесь. Но он сделал меня не мужчиной. – Зия опустил глаза и перешел на шепот: – Я знаю свое место. Я хочу стать твоим другом на всю жизнь, твоим слугой. Я буду тебе предан. Я не хочу оставаться без тебя гарем.

– Зия, ну что ты такое говоришь…

– Я имею ключ. Я знаю, где находятся деньги. Мы бежим. Открываем бордель. У вас есть теплое море?

– У нас в стране? – занервничала я.

– Да. Это должно быть такое место, где теплый, недолгий холод и очень жаркий лето… Где русский отдыхают.

– Море, отдыхающие… Это Коктебель.

Я прыгнула к евнуху на шею и стала благодарно его целовать. Зия раскраснелся и слегка отстранил меня от себя.

– Светлана, ты не должен меня благодарить. Это я хотел бы тебя благодарить.

– Ты? За что?

– Ты позволил мне быть рядом с тобой.

– Зия, но как мы провезем наши драгоценности? У меня нет документов.

– Мы полетим из Стамбул.

– Из Стамбула?

– Да. Полетим грузовой самолет, – уверенно заявил Зия. – В Стамбул работает мой брат. Он владелец авиакомпании. Он поможет.

…Ночью меня вновь посетил султан. Я старалась, чтобы он побыстрее ушел, но султан словно что-то чувствовал и растягивал удовольствие. Сегодня он бросил мне даже пару слов по-турецки, чего раньше никогда не делал. Я лежала, словно бревно, и терпеливо ждала, когда все закончится. Когда султан застонал и зевнул, я сразу смекнула, что сегодня он обкурился больше, чем обычно, и его клонит ко сну. Накинув шелковый халат, он небрежно бросил на постель рядом со мной широкий браслет филигранной работы и удалился.

Как только за ним закрылась дверь, я быстро натянула джинсы и футболку, побросала все свои заработанные украшения в сумочку, которую подарил мне Зия. Взгляд в зеркало сказал мне, что несколько месяцев пребывания в гареме пошли на пользу. Я похорошела и посвежела на султанских харчах и Раисиных целебных кремах. Многочисленные морщинки на лбу разгладились, а кожа стала, как у младенца. Только маска печали была неизбывна, но я ничего не могла с этим поделать. Ничего…

На минуту я представила себя эдакой дамой – на красивой машине, увешанной дорогими золотыми украшениями, с уверенностью в глазах и походкой настоящей хищницы… Эдакая горная лань, на которую оглядываются мужчины и с восхищением смотрят ей вслед. Я бы хлопнула дверцей дорогущей машины и грациозно прошлась на тонюсеньких шпильках… Таких тонюсеньких, что ходить на них – целое искусство, постичь которое не каждой женщине под силу. И вдруг… вдруг я встречаю Костика с беременной женой, которая заметно подурнела, потолстела и просто измучилась токсикозом. Я замечаю в глазах Костика сожаление и вижу, что он страдает и никак не может меня забыть… Он прекрасно знает, что я его никогда не прощу и у нас никогда ничего не повторится. Я мотаю перед его носом ключами от своей новенькой машины и говорю совершенно безразлично: