Чтение онлайн

– Если хоть кто шелохнется, стреляю без предупреждения! Мне лишние свидетели ни к чему! Замочу вас, гадов, обоих, и никто не узнает, что я здесь была! Все подумают, что вы все обкурились и перестреляли друг друга. Вы прекрасно видели, что я только что разжилась еще одним пистолетом, поэтому мне уже вообще терять нечего.

Чтобы показать, что не шучу, я театрально вытянула руки, размахивая двумя пистолетами.

– Сволочи проклятые! Жила себе, никому не мешала… Так нет, наехали… На кого наехали-то? На одинокую женщину? На мать двоих детей! Которая сама крутилась в своем дерьме и ни у кого ничего не просила… Эх, вы… Не мужики вы, а мужланы… Быдло вы и больше ничего. Ох, как же я вас, мужиков, ненавижу! Как ненавижу! Вам ведь и в самом деле место в борделе! Вы бы на своих наезжали, а наезжать на женщину – последнее дело. Думаете, мне для вас пуль жалко? Да я бы взяла ведро патронов, вышла на Кремлевскую набережную и начала бы вас всех отстреливать! Независимо от того, на каких машинах вы бы были – на «Мерседесах» или на старых «Запорожцах». Во всех бы палила без разбора! За то, что у моей бабки не было мужа, к молодой сбежал. За то, что у моей матери тоже не было мужа и она меня одна растила! За то, что ее муж и мой отец запил и ушел к той, которая тоже выпить любит и никаких проблем ему не создает. За то, что за все эти годы он даже шоколадки мне не принес и не вспоминал о моем существовании даже в день рождения. За то, что во дворе меня всю жизнь дразнили безотцовщиной и я с завистью смотрела на тех одноклассников, у которых были отцы. За то, что у моих детей тоже нет отца. Ни деда, ни отца. Ни у меня мужа… За то, что мой муж устал от семьи и от тех трудностей, которые возникают в этой самой семье… За то, что он ушел к молодой и даже ни разу не поинтересовался, живы ли его дети и не сдохли ли они еще с голоду! За то, что у моей дочери тоже не будет мужа, потому что у нас наследственное, потому что он с ней немного поживет и опять уйдет к молодой! А у моих внуков тоже не будет отца! Я бы отстреливала вас за то, что у вас все легко, все просто и вам всем на все наплевать. За то, что вы не дали жить спокойно молодой одинокой женщине, которая создала свою сказку и свято в нее поверила. Вы разрушили мой мир! Мой собственный мир, который я создала сама и собрала его по частичкам!

Я почувствовала на своих глазах слезы, но уже не могла остановиться. Я подняла два пистолета и, словно в бреду, сказала:

– Вы у кого хотели все забрать? У меня?! Вы посмотрите на меня повнимательнее. Я вешу ровно пятьдесят пять килограммов. У меня руки и ноги тощие. И вы у меня хотели что-то забрать?

Мужчины словно онемели. Они смотрели на меня с ужасом и не произносили ни единого слова. В их глазах был суеверный страх, а это означало, что два здоровых мужика боялись худенькую женщину из-за того, что она была вооружена. И мне их не было жаль…

Наоборот, мне жутко понравился этот страх в глазах мужчин. Я не могла жалеть мужчин, потому что мужчины никогда меня не жалели. Они просто быки, которые хотели забрать то, что принадлежит беззащитной женщине. Обыкновенные, криминальные быки, привыкшие забирать и давить тех, кто хоть что-то имеет.

Я медленно встала и, не выпуская из рук пистолетов, подошла к Зие. Эти двое даже и не пытались подняться. Сегодня они поняли, что меня недооценили.

– Зия, ты живой?

Зия был в крови и печально смотрел на меня.

– Светлана, мне осталось совсем немного.

– Сейчас я вызову «скорую».

– Нет, Светлана, прошу тебя. Нет!

– Но почему? – обливалась я слезами.

– Потому что каждый человек чувствует приближение своей смерти. И я ее чувствую тоже. Мне осталось немного. У меня к тебе одна-единственная просьба.

– Какая?

– Я хочу умереть в гареме. Света, ты можешь ее исполнить?

– Да, конечно… Конечно…

– Света, я должен тебе сказать, что это я убил того мужика, который лежал на пороге нашей гостиной.

– Ты?

– Я не хотел тебя расстраивать. Я хотел разобраться во всем сам. Понимаешь, я приехал в дом и увидел, что этот мужчина простукивает полы в нашем каминном зале, а затем пытается их вскрыть. Я не знаю, как он проник в дом… В тот момент, когда он меня заметил, он вытащил пистолет, но и мой уже был в боевой готовности. В общем, я успел выстрелить первый. Я знал, что ты скоро придешь… Ты в жизни столько всего пережила, что я не хотел создавать тебе новые проблемы. Я сам перепугался, когда его застрелил, подумал, что его еще можно спасти, и побежал к тебе в комнату. Открыв шкаф, я достал первую попавшуюся футболку и хотел перевязать ему рану, но, пока я спускался вниз, он уже умер. Я не знаю, что это за человек и что он искал в нашем доме. Ты должна понять, что если бы я не убил его, то он убил бы меня. Я спрятал его в шкафу в каминном зале, а на следующий день, когда ты уехала за костюмами, я хотел перетащить его в кладовку, потому что мне показалось, что в каминном зале появился неприятный запах. Тут пришли озеленители, и я бросил его на полдороге. Пока я им все объяснял, ты вернулась. Прости, что я не решил эту проблему сам… Я не хотел, чтобы ты была к этому причастна… Знаешь, я так увлекся нашим озеленением, что оставил труп на некоторое время в гостиной. Мне надо было объяснить фронт работы. Прости, я отвлекся, а ты прошла в дом. Я не хотел, чтобы ты знала, что я кого-то убил…

– Значит, нам никто не подбрасывал труп?

– Нет. Я убил этого человека сам.

– Но что он искал в каминном зале нашего дома?

– Не знаю. Он хотел снять самые ближайшие к камину половицы. Света, я умираю, исполни мою последнюю просьбу. Отвези меня в гарем.

Я вновь посмотрела на мужчин под прицелом моего пистолета и процедила сквозь зубы:

– Если хоть один из вас дернется и помешает мне оттащить его в машину, я убью вас обоих! Я изрешечу вас с остервенением, чтобы вы умирали с болью, чтобы это было слишком болезненно и слишком некрасиво. Вы должны дать мне уйти. Если вы дадите мне это сделать, то я оставлю вас в живых, хотя вы прекрасно понимаете, что вы лишние свидетели, а по всем понятиям от них лучше всего избавляться. Но я женщина… А женщины не такие кровожадные, как мужчины…

Сунув один из пистолетов за пазуху, а другой не выпуская из рук, я взяла умирающего турка под мышки и потащила к выходу. Положив Зию на заднее сиденье кабриолета, я надавила на газ и рванула домой.

– Зия, ты жив? – рыдала я и постоянно оборачивалась назад. – Зия, ты не представляешь, как жалко мне тебя терять… Как жалко… Ты был единственным мужиком, которого я уважала! Настоящим мужиком! Пусть не русским, пусть турецким, да разве национальность имеет какое-нибудь значение…

– Светлана, ты, когда будешь в Москве, поцелуй своих детей, скажи им, что я их очень люблю… – послышалось сзади.

– Конечно, Зия, скажу.

– Ты гордись тем, что у тебя двое детей. Гордись!

– Я горжусь, Зия! Я очень горжусь! Знаешь, а у нас в России мужчинки боятся чужих детей! Ей-богу, боятся! Они у нас какие-то пуганые! Они их только делать не боятся, а растить боятся! Они, если узнают, что у женщины двое детей, так и драпают от греха подальше! Одни пятки сверкают. Они не любят помогать решать женские проблемы, любят только создавать новые! Наши мужчинки все хотят только бездетную бабу. И наплевать, сколько тебе лет, двадцать или шестьдесят. Только бы у тебя детей не было. Да квартирка собственная имелась.

– Дураки ваши мужчинки. Женщину-мать уважать надо, любить и чтить. А они вас продают! Да если бы у нас хоть один мужчина хоть одну соотечественницу куда-нибудь продал, ему бы за это руки отрубили.

– А нашим никто ничего не отрубает. Поэтому, Зия, я и одна. Поэтому я и буду одна… Потому что лучше быть одной, чем жить и знать, что рядом с тобой живет не мужчина, а мужчинка! Зия, ты живой?

– Живой… Светлана, мне будет тебя не хватать. Тебя и твоих детей… Все так глупо получилось… Я никогда не думал, что ваши мужчинки могут что-то отобрать у женщины, да и вообще могут ее обидеть…

Подъехав к дому, я посигналила и, как только открыли ворота, влетела на территорию. Вытащила из кабриолета Зию и положила его на зеленую мягкую травку. Зия улыбнулся и прошептал:

– Ну вот я и дома… Теперь могу умереть. Любимый дом, любимая женщина, что могу еще пожелать… Я люблю тебя, Светлана. Ты даже не представляешь, как я тебя люблю. Прости меня, что я больше не могу быть с тобой рядом…

– Я люблю тебя, Зия… Господи, как я тебя люблю! Не покидай меня.

Зия закрыл глаза, я положила голову ему на грудь и зарыдала. Рядом со мной столпились перепуганные павлины и толкавшие их фазаны, для того чтобы быть поближе ко мне. Подогнув длинные ноги, лег рядом верблюд и наклонил свою грустную голову над Зией. Увидев, что Зия не подает признаков жизни, верблюд наклонился к нему еще ближе и принялся лизать его лоб. А через несколько секунд к нам подполз наш любимый удав и тоже примостился рядом с Зией…

– Мы все тебя любим, Зия… Мы все тебя любим…

Из своих апартаментов выходили в набедренных повязках тигровой расцветки мужчины и смотрели на эту картину ничего не понимая. Я знала, что еще немного – и сюда приедет полиция… Или придут люди Петровича для того, чтобы отобрать у меня мой дом. Я не хотела никому отдавать дом, потому что он был мне очень дорог, потому что это была моя жизнь, мой мир и я никого не хотела в них пускать.

Я слегка приподнялась и сказала:

– Дорогие мои. Сегодня трагически погиб Зия. Я хочу сообщить, что я вас всех очень люблю, но гарема больше не существует. Вы должны собрать свои вещи и освободить дом за несколько минут. Мне очень жаль, что все так получилось. Охрана пусть тоже уходит. Этот дом больше не надо охранять… Я прошу вас покинуть этот дом как можно скорее, потому что гарем не только прекращает свою работу, но и прекращает свое существование…