Чтение онлайн

Профессия хирурга обогатила мою жизнь счастьем общения с множеством людей. Многим из них я был полезен в трудные минуты их жизни. И нет почти города в нашей большущей стране, в котором я не встретил бы хоть одного из своих бывших пациентов. А в последние годы моя «практическая помощь» людям вышла за границы Родины. В конце семидесятых годов я был приглашен министром народного здравоохранения Болгарской Народной Республики в Софию для ознакомления болгарских ортопедов с разработанными мною методами и способами оперативного лечения различных заболеваний и повреждений позвоночника. С тех пор каждый год я приезжаю в Болгарию на одну-две недели, где консультирую и оперирую подготовленных пациентов, или болгарские коллеги приезжают в клинику. Были у нас на стажировке Любен Стоков — главный ассистент Софийского научно-исследовательского института ортопедии и Павел Ставриев — доцент Пловдивского Высшего Медицинского Института.

А вот и «Мочище». Этот загородный санаторий расположен в сосновом бору на берегу Оби в двух многоэтажных кирпичных корпусах. Я помню хорошо деревянные бараки насыпного типа, в которых он долго ютился. В годы войны в этом санатории был развернут Московский научно-исследовательский институт туберкулеза во главе с профессором Т.П.Краснобаевым, эвакуированный в наш город. Тогда же там работала и Зинаида Юлиановна Ролье, профессор, ученица и соратница Тимофея Петровича. Оба они были представителями консервативного — неоперативного лечения костно-суставного туберкулеза у детей. С этой обаятельнейшей женщиной я познакомился в шестидесятые годы в Москве на одном из съездов. С тех пор мы состоим в переписке.

…В санатории моей консультации ждало девять человек. Обычные больные с костной патологией, большинство из которых страдает костным туберкулезом или его последствиями. Сложностей для диагностики и лечения никто из них не представил, за исключением одной женщины. Ей семьдесят три года. Всегда была здоровой. Лишь в последние годы страдала одышкой, изредка болями в сердце. Лечилась лекарствами. Периодически обращалась к врачу своей поликлиники. Около трех месяцев тому назад стала отмечать мимолетную, быстро проходящую слабость в ногах. А вот за последние полтора месяца развилась полная неподвижность ног, отказали органы малого таза. Лечилась у невропатологов без успеха. Наконец одного из наблюдавших ее врачей осенила мысль о возможности туберкулеза позвоночника.

В санатории после соответствующего обследования диагноз был подтвержден. На основании клинико-рентгенологических данных выявлен туберкулезный очаг в телах седьмого и восьмого грудных позвонков с их значительным разрушением и большущим «холодным» абсцессом — нарывом, представляющим собой довольно большой «мешок» веретенообразной формы, наполненный гноем и остатками распавшихся тканей, осложненный нижними параличами вследствие сдавления спинного мозга. Диагноз для врачей санатория не представлял ни малейших трудностей, так как и история заболевания, и клинические, и рентгенологические признаки болезни протекали по классической схеме. «Холодным» такой абсцесс называли потому, что считали его пассивным образованием, скоплением гноя, вытекавшего из туберкулезного очага. Позже было опровергнуто это неправильное представление и доказано, что это вовсе не пассивное скопление гноя, а активная туберкулезная гранулема, самостоятельно развивающаяся как туберкулезный очаг. Так вот, повторяю, сложностей в диагностике характера болезни у этой пожилой женщины не возникало, но трудно было решить, как правильнее поступить с ней. Совершенно очевидно, что для устранения возникших параличей была необходима операция — операция радикальная, через грудную полость. Противопоказанием явилось наличие сердечно-легочной недостаточности, которая могла усугубиться и в процессе операции и в послеоперационные дни. Боязнь «потерять» эту больную во время операции и заставила врачей санатория показать ее мне.

Я рекомендовал произвести так называемую операцию Менара — операцию, предложенную французским хирургом Менаром в конце прошлого столетия. Эта, по современным понятиям, простая операция спасла многие сотни жизней и принесла здоровье многим тысячам людей. Ее основное достоинство — возможность без вскрытия грудной полости, путем удаления части ребра и поперечного отростка пораженного болезнью позвонка, проникнуть к околопозвоночному гнойнику, удалить гной и части разрушенных позвонков, а также освободить спинной мозг и его оболочки от сдавливания. Об этой простой по технике и достаточно эффективной операции многие врачи не помнят. Делается она под местным обезболиванием.

В Первой клинической больнице я посмотрел несколько больных с различными переломами костей, которые поступили в травматологическое отделение для оказания неотложной помощи.

13.00. Клиническая конференция. Успел вернуться в клинику. Выпил стакан чая. Подписал истории болезни больных, выписываемых назавтра. И вот начало конференции. Сегодня на ней, кроме своих, много «пришлых». Клинические конференции я провожу в течение многих лет. Считаю их очень полезными и важными. Это место и время для учебы, для проверки наших знаний, обмена опытом, споров, выработки общего отношения к различным вопросам нашей специальности, а для меня еще и контроль за ростом моих помощников. На конференциях в спокойной непринужденной обстановке как-то лучше просматриваются возможности, а порой и качества сотрудников — и профессиональные, и человеческие. Веду эти конференции всегда я.

В нашем распоряжении три часа, так как в 16.00 начнется заседание научного общества ортопедов-травматологов. Повестка конференции очень насыщенна — доклад и две диссертации.

Доклад делаю я — об открытых переломах костей. Доклад установочный, с акцентом на тактику лечения этих тяжелейших переломов. Такие доклады крайне необходимы время от времени. Мои молодые сотрудники нередко попадают в клинику, еще не овладев общей ортопедией и травматологией. Естественно, что у нас они быстрее овладевают теми разделами нашей специальности, которые являются основными, проблемными для клиники. И если своевременно не корректировать их специализацию, то они могут уподобиться «флюсу». Чтобы этого не случилось, заставляю своих помощников дежурить в городских больницах, беру в клинику определенное количество пациентов с «нетематической» патологией, провожу конференции наподобие сегодняшней. Конечно же, наряду с такими вопросами на клинических конференциях обсуждаются и научные по нашей специальности и другим, примыкающим к ней.

Разговор об открытых переломах вновь стал крайне важным. Дело в том, что сравнительно недавно нам казалось, что вопрос о лечении открытых переломов решен окончательно и снят с повестки дня. Но жизнь рассудила иначе.

Пару десятков лет тому назад медицинская наука вообще, хирургия, ортопедия и травматология в частности, пожинали плоды появления антибиотиков. Мощнейшие лекарственные средства воздействия на микробную флору позволили уверенно и быстро справляться с раневой инфекцией. Достаточно было начать лечение пенициллином или другими, существовавшими в ту пору антибиотиками, как рана при открытом переломе длинной трубчатой кости заживала без нагноения. Такой чудодейственный эффект антибиотиков привел к тому, что некоторые крупные и ведущие специалисты стали практиковать отказ от срочной хирургической обработки ран, заменять ее лечением антибиотиками.

Отказ от первичной хирургической обработки как основного метода предупреждения гнойного воспаления в ране при открытых переломах костей привел к тому, что, во-первых, значительно ухудшились исходы лечения этих довольно частых повреждений, а во-вторых, техникой этой трудной и ответственной операции в должной степени перестали овладевать молодые специалисты, пренебрегая тщательностью выполнения всех ее положений.

Мой доклад закончен. Прошу задавать вопросы. Вопросов много. Уж очень практически важный вопрос затронут, и каждый хочет ориентироваться в нем должным образом.

Переходим к слушанию двух диссертаций. Наш институт получил право иметь совет по присуждению ученой степени кандидата медицинских наук по специальности «ортопедия и травматология». Все диссертационные работы, которые поступают в совет, проходят предварительную защиту в моей клинике, и если работа получает одобрение, то на официальном защитном совете она обычно проходит без сучка, без задоринки. Слушаем двух диссертантов — одного из Курганского института, возглавляемого знаменитым профессором Илизаровым, второго — из Новокузнецкого государственного института усовершенствования врачей.

Процедура защиты точная, четкая, строго по ритуалу, предписанному Высшей аттестационной комиссией. Приводятся сведения о диссертанте. В течение двадцати минут диссертант излагает основные положения своей работы. Ни минутой больше. Меньше можно. По окончании доклада диссертанту задают много вопросов. Я доволен. Вопросы дельные, толковые. Диссертант дает исчерпывающие ответы, соблюдая сверхвежливость и сверхкорректность. Мне всегда смешно слышать, когда какой-либо убеленный сединами диссертант, обращаясь к моему П., называет его «глубокоуважаемый Павел Петрович». Этот самый бедняга диссертант впервые видит всех нас и, чтобы знать, как обратиться к возможному оппоненту, заранее тратит массу времени на то, чтобы запомнить имена и отчества присутствующих. Да и сам П. от такого обращения становится пунцовым. Но ничего не поделаешь. Таков ритуал предзащиты.