Мать и Колыбель
Шрифт:
— Ваше Величество!.. — прошелестел король Сильвана.
— Ваше Величество!.. — отозвался в ответ Трен.
С первого же взгляда на Жоа Карнея Эринео можно было тотчас понять, что своей дочери сильванский король не дал ни одной из черт своей привлекательной наружности. Зелёные глаза его, живые и сверкающие разумностью и осторожностью, внимательно прощупывали усталого государя с репутацией «неотёсанного тирана». Светлые и волнистые волосы накрыла седина. Крепкая рука от души пожала руку своему будущему свату.
— Знакомство наше — честь для меня, — тихо проговорил Жоа Карней. — Ещё бoльшая честь — сражаться с вами бок о бок, а после вести дочь свою к алтарю, где будет ожидать её ваш сын.
«Не просто сын, а наследник престола», — мысленно фыркнул Трен.
— Как честь и для меня, — смиренно произнёс тот. — Но почему бы тебе, родственник, не познакомиться со своим будущем зятем?
Дарон, статный, в не до конца просохшем, но нарядном и элегантном одеянии, очень похожий на своего отца, но выше ростом и шире в плечах, решительно подошёл к королю Сильвана и поклонился.
— Счастлива будет дочь моя, ибо в хорошие руки я её отдал… — улыбнулся Жоа.
«Продал», — эхом отозвалось в головах короля и кронпринца.
Вскоре из дома вышел высокий молодой мужчина и, увидев августейших особ, быстро сбежал по ступенькам крыльца. Остановился перед Треном и поклонился ему.
Из всего Архея Трен испытывал искреннее удовольствие от знакомства лишь с двумя венценосными особами — владыкой Полнхольда и сыном Весхельма Акра, кронпринцем Нодрима Густаво Акра, старшим братом принцессы Плио.
Кронпринц был зеркальным отражением своего отца — столь же статен, широкоплеч, ладен и неотразим. Акровские золотистые кудри покрывали его голову, большие голубые глаза сверкали живостью. Он не был столь же красив, обаятелен и радушен, как кузен его Арнил. И упрямством своим, строгостью и прямолинейностью нажил себе множество врагов в государстве, но ещё больше — сторонников.
Трен уважал племянника и даже испытывал к нему отеческие чувства, которые редко замечал в себе к Арнилу.
— Ваше Величество, прошу простить мою сестру за те хлопоты, которые она причинила вам, — произнёс Густаво, глядя королю прямо глаза. — Она молода, беспечна и на редкость упряма. И я сожалею и стыжусь, что не смог повлиять на её воспитание… Япет Моринфский…
— Плио — славная барышня, Густаво, — усмехнулся Трен, похлопав его по плечу. — Она сделала свой выбор с открытыми глазами, и я могу лишь подивиться её храбрости. Боюсь, к этому причастен Арнил, ибо они два сапога пара. В пути у неё достаточно защитников, чтобы доставить её обратно в Нодрим целой и невредимой…
— И Лорен Рианор — один из них, полагаю? — спокойно произнёс кронпринц, и глаза его мрачно полыхнули.
Вероятно, министр иностранных дел Нодрима Япет Моринфский уже доложил своему господину о склонности принцессы к эрсавийскому барону.
— У Лорена Рианора почётная роль в этом походе. Он — наша надежда.
Густаво лишь кивнул, глубоко вздохнул и с более просветлённым лицом отправился к карнеоласскому кузену.
— Этой девчонке путешествие пойдёт на пользу, — заметил Весхельм Акра. — Выгоднее выдам её замуж. Хоть чем-то послужит она отцу своему и брату.
Трен не нашёл ответа, Густаво же ограничился взглядом, в котором сквозило неприкрытое бешенство и порицание.
— Отец, вам следует гордиться своей дочерью… — наконец выговорил он.
— У меня есть сын, которым я могу гордиться. Дочь пусть славит её мать! — фыркнул Весхельм. — Или Трен. Он любит её.
Густаво не снизошёл до ответа, вновь сверкнул своими ледяными глазами и обернулся к Дарону. С карнеоласским кронпринцем они были на редкость дружны. Не имея возможности часто навещать друг друга, вели переписку весьма доверительного характера, делились опытом, идеями, находили компромиссы, были друг с другом искренни, и никто никогда не слышал об их размолвках. Что может противостоять дружбе молодых мужчин примерно одного возраста, одного положения и весьма приятного нрава? Близкая дружба будущих монархов являлась таким залогом мира, которым не могли похвастаться кровные узы.
Накрыли обед. Огромный дубовый стол с великолепными скатертями способен был накормить человек сто за раз, и все гости удачно разместились. Судья непременно хотел, чтобы государь Трен сидел во главе стола, но тот отказался от подобной чести.
За столом сидели и кронпринц, и герцог Атийский, и генерал, и граф Стельер, и Огилий Веррес, и пара приближённых Трена; король Нодрима, кронпринц, Чрезвычайный и Полномочный Посол Нодрима в Беллоне, капитан Личной Гвардии короля и несколько других лиц из окружения Весхельма; король Сильвана и его приближённые.
Обед был неофициальным, и Трен испытывал лёгкое неудовольствие от подобной многолюдности: ему хотелось поговорить о делах, а не тратить время на совершенно лишние, по его мнению, знаки внимания.
Но весьма оживлённые и пристрастные разговоры коснулись разворачивающихся событий отнюдь не поверхностно. Государю Карнеоласа тотчас было доложено: союзные армии Нодрима и Сильвана уже почти достигли Арниха; силы их многочисленны — десять тысяч воинов Весхельма и шесть тысяч Жоа Карнея. Чрезвычайный и Полномочный Посол Карнеоласа в Беллоне Тьер Калио сообщил, что конницы мало, бoльшая часть из неё — тяжеловооружённая и малоповоротливая, зато весьма надёжная пехота. Воины — устали с дороги, но крепки телом и духом. В обеих армиях царит оживление, большинство справляется об армии Карнеоласа и с превеликим нетерпением ждёт воссоединения с Полнхольдом. О войсках Полнхольда у Тьера было мало сведений, но то, что она куда более многочисленна, чем можно было ожидать, и что в сражениях примет участие сам Эреслав, — сомнений не оставалось.
— До чего любопытно, — мрачно и презрительно фыркнул Трен. — Если армии наши падут, славный пир ждёт этих тварей — не только воины, но и особы королевских кровей попадут к ним на ужин.
Несколько раз были произнесены имена «Лорен Рин» и «Акме Рин», после чего карнеоласского короля осторожно попросили истолковать их значение, чтобы не смешивать более этих людей со слухами, а услышать правду из уст самого государя.
Менее всего Трену хотелось говорить о кибельмидских целителях, но всем стало известно куда больше, чем он предполагал.
Глупо было считать, что после Совета имена закулисных героев останутся в безвестности. Все чтили историю и знали о том, что произошло триста лет назад и какую роль могут сыграть наследники древнего рода. О том, сколько человек и кто именно сопровождал Лорена и Акме Рин, ведали только те, кто провожал их той тёмной ночью неделю назад у чёрного входа во дворец. Но то, куда и зачем они шли и каким наследием обладали, — ещё больше возбуждало всеобщий интерес.
Всем стало интересно их истинное происхождение, их потенциал, их наружность. Присяжный акидиец даже поздравил государя с прекраснейшими сыновьями, ибо один из них решил послужить Родине бок о бок с отцом, а другой отправился туда, откуда за всю историю вернулся лишь Атариатис Рианор.