Чтение онлайн

Записываясь в журнале регистрации, Бишоп думал о том, что Мелоди изменилась. Не так уж далеко они уехали: всего несколько часов на самолете, а она утратила девяносто процентов своего нервного напряжения. Потому ли, что сбежала из «внешнего» мира? Или потому, что избавилась от Струве? Он не мог решить.

Она записалась после него. Еще из Лондона Мелоди заказала двухкомнатный номер на двоих. Он аннулировал заказ, попросив два однокомнатных. Она легко согласилась на это, и он знал, почему. Она считала, что власть, которую она имеет над ним, прочно принадлежит ей и не зависит от стен.

— Я пойду отдохну, Хьюго.

— Хорошо. Увидимся за ужином?

— Нет, пораньше. В шесть. В баре на террасе. — Прежде чем отойти от него, Мелоди обернулась и добавила: — Если тебе не станет скучно еще раньше.

— Если бы стало скучно, я бы все равно не пошел тебе мешать. Это было бы нечестно.

Ничего не ответив, она отошла. Бишоп заметил, что половина находящихся здесь мужчин сразу забыли про своих жен, любовниц, про газеты и носильщиков. Когда Мелоди шла, люди смотрели ей вслед. Он подождал, подобно им всем, пока она войдет в лифт; потом опять опустил руку на регистрационную стойку и небрежно перевернул несколько страниц журнала для посетителей.

Ему пришлось пролистать три месяца, прежде чем он встретил знакомые имена: мистер и миссис Брейн. Номер 11. Англия.

Она сама предложила ему этот отель, сказав, что знает его, что он хороший. Но он понимал, почему она его выбрала, и журнал подтвердил его догадку. Они по-прежнему шли по следам мертвеца. Бишоп был доволен. Он приехал сюда, чтобы побольше разузнать о Брейне; а здесь они снова находились поблизости от него.

В шесть бар на террасе стал заполняться. Люди приходили выпить коктейль. Бишоп занял шезлонг в углу.

Перед ним на круглом плетеном столике стояла бутылка «чинзано», взгляд его был устремлен за балюстраду террасы. Фиолетовый туман расползался внизу, окутывая белые стены; яркие паруса пятнами выделялись на водной поверхности гавани, словно цветущие на синем фоне орхидеи. Дождь прекратился несколько часов назад, и Монте-Карло снова оделся в пестрые цвета — расхожая картинка, омытая дождем глянцевая открытка, напечатанная миллионными тиражами, которая сообщала: вот рай, ты должен попасть сюда — прекрасная пища, комфорт, развлечения; успей послать заказ прямо сегодня…

К семи часам терраса вновь опустела. Бишоп не двинулся с места. Он сидел, наблюдая за маленьким греком, взгромоздившимся на высокий стул и задумчиво склонившимся над стаканом вина. Оставшиеся без дела официанты собирались группами за стойкой бара и вдоль балюстрады. Породистый пудель, принюхиваясь, ходил меж столов, отыскивая след хозяина.

Мелоди не появилась и в десять минут восьмого. Бишоп ушел из бара и поужинал один. Потом вслед за остальными побрел в казино. Словно шарики из слоновой кости, посланные в лунки рулетки, люди тянулись в салоны, собирались там вместе, чтобы пережить еще одну ночь, победить или проиграть, дав волю азарту.

Когда Бишоп купил входной билет и вошел, зал был заполнен меньше чем наполовину. Мелоди, если она здесь, не будет играть в крэп, баккара или «красное и черное»; поэтому Бишоп отдал предпочтение залу, где стояла рулетка. Эта игра имела особое свойство, еле уловимое и редко осознаваемое: вращающееся колесо оказывало гипнотическое действие. Оно крутилось, и пока происходило это движение, ты больше ничего не видел вокруг. Безмолвное верчение казалось более значительным, чем судьба шариков и твоих ставок. Ты оказывался ребенком, предвкушающим удачу до тех пор, пока колесо фортуны не остановится.

Бишоп играл около часа и проиграл на несколько франков больше, чем выиграл. Потом уступил свое место бледной американской девушке. Она с вымученной улыбкой поблагодарила его, и когда выложила свои фишки, он подумал, что ей, вероятно, пришлось отдать за них все, что она имела. Бишоп опять побрел в бар и выбрал место у стены, лицом к двери. Он сразу увидел Мелоди, она не смотрела в его сторону. Она сидела за столом возле крупного мужчины с мягким, гладким лицом. Ежедневный массаж так выхолил это лицо, что лишил всяких признаков характера, и только выражение глаз ничто не могло изменить. Это были глаза тихого рака-отшельника; они выглядывали из самой глубины раковины, в которой он скрывался. Если кто-то смотрел в них слишком долго, он опускал глаза, и гладкие щиты век отрезали его от внешнего мира.

— Ты хорошо выглядишь, Жофре, — говорила Мелоди. — Но в общем-то ты всегда хорошо выглядишь.

— А ты выглядишь просто восхитительно. Но в общем-то ты всегда так выглядишь.

Они пили «американос».

— Но ты немного все же изменилась, — с широкой улыбкой добавил мужчина. — Правда, не во внешности.

— В чем тогда?

— Ты теперь еще меньше любишь жизнь, чем когда я видел тебя в последний раз.

— Ты хочешь сказать, что я ее еще больше ненавижу?

Он пожал плечами.

— Ко мне это не относится.

— А ты, Жофре, нисколько не изменился. На тебя ничто не действует, так ведь? Ну и как тебе жилось на твоем необитаемом острове все эти годы?

— Его нельзя назвать необитаемым. Он уединенный и хорошо укрытый. Я затворник, а не изгнанник. — Минуту Жофре разглядывал свои квадратные, аккуратно подстриженные, ухоженные ногти. — Живется очень хорошо. Иногда, правда, очень редко, я чувствую, будто чего-то не хватает. Вот и все.

— Это жизнь?

— Нет. Существование. Но в наше время… — Он снова пожал плечами и оглядел помещение.

— Жофре, — сказала Мелоди, — ты начинаешь толстеть. Заметил?

— Прихожу в норму. Мой отец тоже был таким. В течение тридцати лет играл в сквош, теннис, гольф. В свободное время ездил верхом, плавал, поднимался на скалы, стрелял. И весил почти сто килограммов, когда умер от ожирения сердца.

Мелоди широко улыбнулась.

— С тобой этого никогда не случится, милый. Ты похож на Льва из «Волшебной страны Оз»… [12] но пусть тебя это не беспокоит. Сердца нынче недешевы и к тому же перестали быть предметом гордости.

— Да, тебе пришлось пережить трудные времена. Это так на тебя не похоже, Мелоди.

— Ты ошибаешься. У меня были прекрасные времена. Никому не удастся разбить мне сердце, потому что его у меня просто нет. — Двумя пальцами она взялась за ножку бокала. — Не так давно я влюбилась в одного человека, и теперь он мой до конца жизни.

— Я рад за тебя, — произнес Жофре удивленно, но Мелоди даже не взглянула на него, а только заметила:

— И поражен.

— Да, несколько. Никогда не думал, что услышу от тебя такое — «влюбилась»!