Чтение онлайн

Колибри, поскольку она не была добровольцем в их клубе и не рвалась туда, толкаясь на подпольных конкурсах, смирилась не сразу. По ночам она тосковала о первом, и до встречи с Олегом остающемся пока единственным, любовнике, хотя и отчётливо уже понимала, что это не было любовью. Это было нечто другое, что и пыталась объяснить та, напугавшая её женщина, непомерно обвешенная блестящими изделиями. Это было что-то, за что Колибри себя не уважала. Сны и мечтания о его волосатой могучей наготе давали ей отчасти такое понимание. Он подверг её непонятной магической обработке, открыв в ней животный и реликтовый тайник. Распечатал некое подполье, из которого по ночам, когда он охватывал её всю ласковыми ручищами и лизал горячим языком, выбиралась нимфоманка, чей животный крик потрясал и её саму. А стены там были тонкие. И утром ей было стыдно перед прислугой. Но перед ним никогда. Даже утром она творила с ним многое такое, чего не позволяет себе большинство женщин и ночью. Просто не имеют в этом потребности, или не знают, что так можно. С ним было можно, и у него была в этом потребность. О какой любви могла идти речь, если она и не разговаривала с ним толком. Он появлялся только по ночам, а утром исчезал. Иногда и надолго. Не все чувства имеют обозначение в словах, особенно те, что возникли и развились где-то в предваряющей фазе становления, созидания сознательного человеческого существа. Когда связь человека с напитавшей его материальным соком почвой мира была плотна, глубоко заземлена, раскалёно страстна. Когда воздушные духи ещё ожидали своего часа, чтобы дать остынуть тому, чему они и придали, коснувшись, отпечаток своих божественных крыльев, отразив в природных водах коллективной души свой индивидуальный лик.

Об этом Колибри, конечно, Олегу не рассказала. Она и не сумела бы, даже если захотела это сделать. С Олегом она начисто и искренне забыла о своём первом и нечистом опыте. Подполье также необъяснимо, как и открылось, захлопнулось в ней. Душа приобрела прозрачность и стремление к далёкой сияющей перспективе, как бывает во время редких, пригожих розовато — золотистых дней среди наполовину облетевших деревьев парка или леса перед мрачным сезоном затяжных дождей,

В клубе её обрабатывали долго, но не били, не портили редкую красоту, давали гулять и самой делать выводы об окружающем мире вокруг. Особенно рекомендовали посещать кварталы бедноты и рабочих. Чтобы она убедилась, как живёт большинство, кому не повезло, как ей. И она видела, как девушки, не все и некрасивые, но спрятанные за убогим фасадом бедности, зарабатывали свой совсем невкусный кусок физически затратным трудом. Убежать ей было некуда. У неё отняли её индивидуальный жетон, да к тому же адрес её родителей знал человек-дракон, что и вывез её в столицу. Он обещал спалить её родителей в их доме, если она сбежит. И он не был похож на пустомелю. Он был страшен не только словами, но и делами. И лицо имел под стать ремеслу. Он не оставил ей выбора.

Бродя по центральным улицам столицы, где она была впервые, она отчего-то помнила, как смутные образы из сновидений, эти улицы и дома, подобных которым не было в её малоэтажной провинции. И она ждала чуда, которое ей кто-то и когда-то уже обещал, но отчего-то не исполнил его. И чудо это было совсем иной фактуры, чем жажда ажурной спальни или ритуала в Храме с недавним любовником, ужаснувшим её при первом взгляде, но ставшим настолько необходимым. Было что-то и ещё. На глубоком и не просматриваемом в дневном состоянии уровне её сознания, будто под водой, жило какое-то иное воспоминание, или то был образ будущего? Что она будет или же была? Где-то жить ещё. Или же жила? В красивой одежде она ела из красивой посуды вкусные вещи. И кто-то ласковый и странно одетый её ласкал, шептал в уши непонятные слова, погружая в томление души, когда инстинкты нетронутого тела дремали и казались отсутствующими. Всё это жило в ней, как в незримой, но непробиваемой капсуле, и ускользающие образы, размытые той странной водой, и реальные ощущения, оставшиеся в памяти тела, которое не умело ни к чему привязать их в её сознании. Удивительной пышности сказочный красно-зелёный фейерверк вспыхивал во мраке и осыпался долго светящимися блёстками в полупрозрачный зеленоватый бокал, но где, когда, и главное с кем это происходило? Вспышка длилась очень короткое время и, шипя, гасла, погружая душу в колеблющийся тёмно-синий перламутровый сумрак…

Но чудо пришло к ней вдруг. Оно имело облик большого красивого, доброго и почти мальчика. Он заплатил за неё кучу денег, будто и не понимал их цены. Девчонки потихоньку утащили у него часть, чтобы не досталась наглым надсмотрщикам. Он увёл её. Там, в клубе, решили, что на несколько дней. Но он не вернулся. Адрес его в столице был липовый, он указал на полуразрушенный квартал вокруг сгоревшего старого телецентра. В клубе решили, что он её убил. Такое и случалось. Но деньги были заплачены, а девушки найдутся и ещё, хотя и жалко было. Столько в неё уже вложили трат. Но где искать?

А у Олега и его Колибри была в это время любовь в горах и в его служебном отсеке, где его не беспокоил никто из сослуживцев. А начальству и не положено знать всего, как и оно, начальство, не очень и посвящает их в свои увеселения. А жизнь продолжается и здесь, на чужой планете. Олег впервые нашёл то, что искал, и чего так долго не было. Девушка заполнила пустое пространство вокруг и дала его душе вибрацию счастья. После окончания школы космодесантников в системе ГРОЗ у него это было впервые. Она же нашла в его лице то, чего лишила её страшная блестящая баба сообща с тем, кто назвался женихом после того, как через насилие стал её мужем. Своё женское счастье.

Олег был доверчивый и даже застенчивый. Было невозможно не полюбить такого даже после тех травм, что нанесла ей судьба. Он привозил ей сладости с поверхности, дал красивую одежду. Это был ярко-синий серебрящийся комбинезон, маленький на вид, но, когда она надевала его на себя, он принимал её размер. Олег любовно вращал её, смеялся, называл непроизносимым именем «космодесантница» и, смеясь, целовал. Они летали в горах над вершинами, над лесами и озёрами на его диковинных машинах. Объяснял и показывал роботов на объектах, и даже однажды они полетели в сторону страшной пустыни за горами, о которой она слышала столько ужасов и не догадывалась о её невероятной красоте. Огромный мир расстилался вокруг, а казался он ей когда-то, не так и давно, до того маленьким и ограниченным. И этот расширяющийся мир расширял её сознание, и места для любви становилось в ней всё больше и больше. В горах были скрыты чудесные озёра с волшебной изумрудной, синей и опаловой по своим меняющимся оттенкам, водой. Они были созданы будто для уединения влюблённых. Она бродила по берегу одного, ставшего её любимым озера. Безлюдное, оно было окружено сиянием чьего-то былого счастья, так ей чудилось. Девушка бродила по голубоватому песку, глядя на рубиновые горы и далёкие снежные вершины, уходящие куда-то вверх, в самую твердь, тоже изумрудную, как и вода, но словно размытую, более бледную. Почему они были белые? Там холод, там ледники, — говорил Олег. Ледники? И он объяснял и не уставал ей объяснять и показывать всё, о чём она спрашивала.

Когда она гуляла одна, горы общались с ней. Они рассказывали ей печально и беззвучно историю чьей-то любви, и было ощущение, что те неведомые события не имели счастливого завершения. Духи гор не могли ей объяснить на словах, что это была за история, но посылали ей чарующие образы из чьего-то прошлого, которые она видела, хотя и размыто, воспринимая их больше чувствами, а не зрением.

Олег буквально гладил её, как гладил бы и колибри, целуя её перышки. Он целил её сломанные крылышки, и они быстро срастались, и её душа уже пробовала летать, и иногда ей это удавалось. Она забыла прошлое, и это за столь короткий период времени.

Как-то в один из дней Олег был вынужден отлучиться на некоторое время. Где-то в горах на далёком объекте произошла авария, и роботы вышли из строя. Олег с другими обитателями подземного города, от которых Олег предпочитал её скрывать, вынужден был срочно туда лететь. Оставшись одна, а с Артуром она не захотела уходить туда, где она и жила с Олегом, девушка решила остаться у озера и искупаться. Артур обещал вернуться через два часа и ушёл по своим делам. Она разделась и вошла в изумрудную тихую заводь. Она не умела плавать и плескалась у берега, хлопая в ладоши и стремясь уловить маленьких прибрежных рыбок, играющих в мелководье. Так резвясь как в детстве, ведь никого вокруг и не было, брызгаясь и визжа, она вдруг ощутила, что не одна.

Обернувшись, она замерла. На камне сидел человек одетый во всё серое. На голое до пояса, мощное и золотистое тело была накинута сверху безрукавка, распахнутая на груди. Неизвестная кожа, из какой была сшита его одежда, была похожа на кожу змеи, такими же были и узкие штаны, а голова его была лобастая и гладкая, без волос, равномерно загорелая. Глаза пристальные и давящие куда-то внутрь её существа. Она вышла и на его глазах, не сводимых с неё, стала одеваться, путаясь в одежде, как во сне. Она почувствовала, что он опасный, но не убежала. Он был из подземного города, что было ей ясно по его мерцающему крупному браслету на запястье, по знакомому уже фасону обуви — высоким ботинкам, примерно таким же, какие носил и Олег. Те люди, кто там жили, а удивление от их вида и образа жизни успело в ней притупиться, не могли причинить вред, так говорил ей Олег. О ней знали многие из них. Некоторые были добры, некоторые безразличны, занятые своей загадочной деятельностью.

Она подавила первый импульс — бежать! В горах можно было спрятаться, затаиться. Там было много пещер, и Олег их ей показывал. Но она осталась. Он подошёл, и её накрыла его тень. Не внешняя, а как бы внутренняя. Ей был будто и знаком его запах, а сам он нет. Он внимательно, с затаённым, но ей очевидным мужским интересом оглядел её всю, с головы до кончиков пальцев на ногах, изучая их особенно долго. Взял за плечи и рванул к себе ближе. Его зрачки расширились, блестящие зелёные глаза потемнели, и он сурово спросил:

— Ты как сюда попала? — и так страшно он смотрел ей в глаза, что она не могла врать ему. Он как смерч втягивал в себя из неё всё, и она лепетала слова, которые не хотела произносить, но всё говорила и говорила. Про Олега, про тайный клуб для элиты, откуда он её взял. И что она там делала, чему там училась, и кто были эти «учителя». Она не понимала, зачем она ему всё рассказывает, почему? Если не было не только желания общаться, но был и страх перед ним, и чувство непоправимой какой-то беды, нависшей над ней.