Чтение онлайн

Не состоит ли сущность самоотдачи, преданности Божественному в том, чтобы выполнять свою работу как приношение Ему, как делает свою работу хороший слуга для своего господина?

Работа – это хорошее средство духовной практики. Но идея пассивного, не вполне осознанного и почти недобровольного повиновения не отвечает сущности самоотдачи. Не такое состояние требуется для настоящей самоотдачи. Она должна совершаться не только в работе.

Самое главное – самоотдача в отношении своего характера, самого образа собственного существования, которые должны быть преобразованы с ее помощью. Если вы не отдаетесь Божественному всем тем, что составляет вашу природу, она никогда не изменится. Вот что является самым важным. У каждого человека свое понимание различных обстоятельств, свое их восприятие, своя реакция на них, почти что свой способ духовного развития, и, прежде всего, свой взгляд на жизнь и свои ожидания от нее – все это и должно быть подвергнуто самоотдаче. Иначе говоря, если вы действительно стремитесь к восприятию божественного Света и к трансформации своего существа, то весь уклад своего бытия вы должны сделать приношением Божественному – раскрывая его, увеличивая насколько возможно его восприимчивость таким образом, чтобы божественное Сознание, которому известно, каким вы должны быть, могло непосредственным влиянием изменить всю деятельность вашего существа на деятельность, в большей степени соответствующую истине вашего существа. Это намного важнее самоотдачи только в работе. Самое главное – не то, что вы делаете (разумеется, и это очень важно), а то, что вы есть. Каким бы ни было ваше занятие, важен не столько способ выполнения, сколько состояние сознания, в котором вы находитесь. Например, можно делать свое дело вполне бескорыстно, без всяких расчетов о личной выгоде, работать ради радости от самой работы, но если в то же время вы не готовы оставить эту работу, поменять ее или изменить способ ее выполнения, будучи не в силах расстаться с привычным для себя, то в своей самоотдаче вы преданы Ему не до конца. Вы должны прийти к такому состоянию, когда всё, что ни делается вами, делается потому, что у вас есть отчетливое внутреннее ощущение, становящееся все более властным, что именно это должно быть сделано и именно таким способом, по этой причине вы и делаете это дело, а не по привычке, не из привязанности или предпочтения, не по каким-либо особым соображениям, не из рассуждения, что это наилучшее из всех возможных дел; в противном случае ваша самоотдача не может быть полной. До тех пор, пока у вас есть привязанность к чему-либо, пока что-то в вас говорит: «Это может быть изменено, то – также, а вот это – нет», и вообще, пока вы можете говорить о неизменяемости чего бы то ни было (не потому, что встречаете какую-то особую неуступчивость, а потому что и мысли не допускаете об определенном изменении), ваша самоотдача не совершенна.

Не нужно и говорить, что если в своих действиях или при выполнении какой-либо работы вы хотя бы в малейшей степени ощущаете, что делаете что-то только потому, что вам указано сделать это, что вы не преданы делу всем своим существом, что вы занимаетесь им не потому, что чувствуете, что оно должно быть сделано, не потому что любите его; если у вас есть внутренняя сдержанность по отношению к делу, отстраненность, обособленность от него: «Мне сказали, что это нужно сделать так, вот я и сделал», то тогда между вами и истинной самоотдачей – пропасть. При подлинной самоотдаче вы чувствуете в себе стремление, внутреннюю приверженность к делу: вы можете делать только его, только то, что вам поручено делать, и вы просто не можете делать того, что на вас не возложено. Но в свой срок ваша работа может быть изменена на совершенно другую деятельность, в любое мгновение вам может быть предложено нечто совсем иное вместо данной работы, если так решено. И здесь от вас потребуется пластичность. Это уже новый уровень развития и между ним и предыдущим – очень большое различие. Понятно, что тем, кто выполняет определенную работу, мы говорим: «Продолжайте работать, это ваша практика самоотдачи», но это только начало, и практика должна расти и расширяться. Самоотдача только в работе – это только начало, понимаете?

Как узнать, соответствует ли твое употребление денег божественной Воле?

Прежде нужно узнать, в чем состоит божественная Воля. Если нет уверенности в себе, самый надежный способ употребления денег – использовать их для божественной Работы в духе преданности Божественному. Использование денег «божественным образом» означает использование их для служения Божественному, а не ради собственного удовлетворения.

Богатые люди, которые могут позволить себе тратить деньги, обычно пускают их на то, что доставляет им удовольствие, привыкают, привязываются к этому, и если однажды деньги исчезают, их недостает, человек становится несчастен и жалок, чувствует себя погибшим, потому что лишен того, чем привык обладать. Это зависимость, привязанность, вызванная слабостью человека. Тот, кто свободен от такой привязанности, живя в условиях комфорта, спокойно принимает их, когда они исчезают, он довольствуется новыми обстоятельствами, ему совершенно безразличны подобные перемены. У такого человека правильное отношение к вещам: если они есть – пользуется ими, если нет – обходится без них. Для внутреннего же сознания что одно, что другое – безразлично. Возможно, вам удивительно, но это так.

Если человек способен добывать большие суммы денег, означает ли это, что у него есть власть над земными силами?

Все зависит от того, как именно происходит приобретение. Если нечестно, то это еще не означает, что получивший деньги обладает такой властью. Напротив, если человек, скрупулезно выполняя свои обязанности, обнаруживает, что его доходы растут, то, очевидно, что в определенной мере он управляет этими силами. Есть люди, способные привлекать к себе деньги, ни в малейшей степени не прибегая к недобросовестности. Другие, напротив, ради грошовой выгоды должны пускаться во всевозможные ухищрения, более или менее порядочные. Так что сказать с определенностью, что… Встречаясь с богачом, думают, что у него непременно есть власть над силами денег – это совсем необязательно. Если же человек честно выполняет то, что считает своим долгом, не заботясь о приобретении денег, а они, тем не менее, приходят к нему, то это с очевидностью указывает на то, что у него есть определенная близость, сродство с этими силами.

Говорят, «Нельзя насыпать кучу, не вырыв ямы», значит, нельзя обогатиться, не обедняя кого-то, так ли это?

Это не совсем верно. Производство, созидание – это не обеднение, а обогащение; в общественное обращение поступает нечто, обладающее ценностью, эквивалентной ценности денег. Приведенная же поговорка годится для тех, кто занимается спекуляцией, ведет дела на бирже или в финансовой области, там она уместна. Невозможно добиться финансового успеха в делах, связанных с чистой спекуляцией, не нанеся кому-либо ущерба. Но ею и ограничивается «рытье ямы». Иначе говоря, производящий продукцию эту яму не роет, если накапливает деньги в обмен на то, что производит. Нужно, конечно, учитывать и ценность им производимого, это бесспорно, но если его продукция действительно представляет собой приобретение в общественном богатстве, то он не роет «яму», а умножает это богатство. То же самое верно не только в материальной, но и в других областях – в искусстве, литературе, науке, вообще везде, где есть созидание, продукция.

Когда я занимался коммерцией (экспорт-импорт), у меня всегда было ощущение, что я обкрадываю ближнего.

Заниматься такой деятельностью означает жить за счет других, так как она множит посредников. Естественно, в ней есть свои удобства, польза для людей, но, вообще говоря – особенно принимая во внимание методы, какими она осуществляется – участвовать в ней значит жить за счет производителя и потребителя. Ибо посредниками становятся отнюдь не с мыслью оказать людям услугу (такого не найдется и одного на миллион), а просто по той причине, что это легкий способ добычи денег без особых усилий. Хотя, конечно, среди способов достать денег без труда есть и способы похуже, и более того, их великое множество.

Друзья извне [31] часто задают мне такой вопрос: «Если ты сам вынужден зарабатывать себе на жизнь, достаточно ли быть честным лишь в той степени, как это принято в обществе на данный момент, или нужно быть строже к себе?»

Это зависит от жизненной позиции человека. Если он стремится стать садхаком, правила обычной морали не должны иметь для него никакого значения. Если же это обычный человек, живущий обычной жизнью, то это вопрос чисто практического характера, не так ли? Просто ему следует соблюдать порядки и законы страны, где он проживает, чтобы избежать лишних беспокойств. Но нормы и принципы поведения, которые имеют в обычной жизни весьма относительное значение и к которым можно относиться с известной долей снисхождения, радикально меняются, как только человек решает встать на путь йоги и божественной жизни. Тогда полностью меняются все ценности, и то, что честно в обычной жизни, совсем не так в этом случае. Впрочем, нужно иметь в виду, что перестановки в иерархии ценностей при переходе в эту область настолько велики, что здесь обычный язык неприменим. Если вы хотите посвятить себя божественной жизни, то это должно быть по-настоящему, то есть вы должны отдаться этому полностью, ничего не предпринимать в собственных интересах, полагаться только на божественное Могущество, вверяя ему всего себя. Всё для вас изменяется, понимаете, всё, решительно всё, это настоящий переворот в вашем существовании. То, что я только что прочитала из книги Шри Ауробиндо, предназначено лишь для людей, решивших практиковать йогу, для всех прочих сказанное там лишено смысла, для стремящихся к йоге – это безусловное требование. И здесь речь идет все о том же, что постоянно звучит во всех отрывках, которые мы читали в последнее время: на пути нужно строго следить за тем, чтобы не делать одной ногой шаг в одну сторону, другой – в другую, не пытаться плыть сразу в двух лодках, идущих в разных направлениях. Как писал Шри Ауробиндо, нельзя вести «двойную жизнь», что-то одно нужно оставить, а одновременно поддерживать и то, и другое невозможно.

Это не означает, что нужно расстаться со всем укладом своей жизни: внутреннее состояние – вот что должно полностью преобразиться. Можно продолжать и привычный образ жизни, но совсем с другим отношением ко всему. То есть, я не хочу сказать, что ради йоги необходимо оставить жизнь в миру и удалиться в уединение, непременно в какой-нибудь Ашрам. С другой стороны, верно то, что осуществлять йогу в миру, в мирских условиях, труднее, но этот путь позволяет достичь большей полноты в развитии. В самом деле, здесь в каждое мгновение сталкиваешься с трудностями, которые не возникают у того, кто оставил всё мирское и предпочел одиночество, здесь трудностей меньше всего. В то же время в мирской жизни вы встречаетесь с всевозможными проблемами, начиная с непонимания окружающих, с которыми вы так или иначе связаны; ко всему этому вы должны быть готовы, нужно вооружиться огромным терпением – и огромным бесстрастием. В йоге вас не должно заботить ни то, что думают, ни то, что говорят окружающие, – это безусловно необходимо для начала пути. Нужно выработать в себе полную невосприимчивость к тому, что могут сказать, подумать и как могут с вами обращаться. Понимают вас люди или нет – это не должно иметь для вас никакого значения и ни в малейшей степени не должно задевать вас. Именно по этой причине намного труднее осуществлять йогу в своей обычной обстановке, в обычном окружении, чем в уединении; это намного труднее, но мы здесь не для того, чтобы заниматься легкими делами – их мы оставим тем, кто не обременяет себя помыслами о трансформации.