Мать. Вопросы и ответы 1953 г.
Шрифт:
Естественно, когда человек достигнет высокой степени развития и его умственные способности получат должное применение, тогда и во всем остальном произойдут изменения к лучшему. Между двумя этими крайними ступенями при переходе из одного в другое человек использовал свой разум для достижения самых дурных и низменных целей, превращая его в инструмент корыстной расчетливости, насильственного господства, гнусного обмана и мошенничества и, как следствие, себя, человека, – в уродливое безобразное существо. В своей жизни мне приходилось сталкиваться с животными, которых я ставила гораздо выше многих и многих людей, просто потому что у них не было ничего общего с человеческим духом наживы и грязной расчетливости, стремлением во чтобы то ни стало надуть, чтобы присвоить. Встречались, разумеется, и животные, по-своему зараженные этим духом из-за длительного соприкосновения с подобными людскими типами, но встречались и такие, которые были начисто лишены его.
Совершенное бескорыстие, без всяких себялюбивых, меркантильных расчетов – это одно из самых прекрасных проявлений деятельности психического сознания в нашем мире. Но чем выше уровень разумности, тем реже встречаются эти проявления. Развитие умственных способностей существ вызывает развитие их способностей, их искусности, сноровки, умения в самых разных областях и направлениях. Как следствие, появляется меркантилизм и расчет. Когда, например, роза распускается и цветет, это происходит совершенно естественно и непосредственно с ее стороны, просто из радости быть красивой, благоухать прекрасным ароматом, выразить таким образом всю радость своего бытия, и в этом нет никакого расчета, никакого намерения извлечь для себя выгоду: у нее это происходит само собой, в этом проявляется одна лишь радость жизни и бытия. А теперь возьмите человека, который, предположим, хорош собой. Как только он достигает определенной умственной зрелости, за очень редким исключением, он старается извлечь какую-нибудь пользу-выгоду для себя из того, что он красив и неглуп, вообще получить хотя бы что-то для себя лично, например завоевать восхищение окружающих, или преследует другие, еще более корыстные цели. Таким образом, с точки зрения психического сознания, роза стоит выше человека.
Только если, поднявшись в своем развитии на ступеньку выше, вы в своем внутреннем состоянии сможете уподобиться розе, но не бессознательно, как это происходит у нее, а вполне осознанно, только тогда можно будет сказать, что вы более красивое создание, чем она. Но, конечно, при условии, что подобие должно быть полным и совершенным: вы должны явить себя созданием, вполне раскрывшим все великолепие заключенной в вашем существе красоты, красоты бескорыстной, живущей одной лишь радостью бытия. Такое бывает иногда у детей, но только иногда. К сожалению, под влиянием родителей и окружающих они заражаются духом стяжательства уже в самом раннем возрасте.
Это стремление извлечь выгоду из всего, что имеешь и что делаешь, является одним из самых уродливых проявлений жизни в этом мире. Оно получило настолько широкое распространение, что стало, можно сказать, почти естественным, само собой разумеющимся у человеческих существ принципом, управляющим их действиями помимо их воли. Но нет ничего более отталкивающего для божественной любви, чем корыстный расчет и стремление к личной выгоде и наживе.
А что можно сказать о любви у цветов?
А вот, собственно, их цветение и есть та форма, в которой проявляет себя любовь у цветов. Когда роза раскрывает свой бутон навстречу солнцу, посылающему ей свои лучи, в этом словно чувствуется ее горячее желание отдать ему в ответ всю роскошь своего цветения, все великолепие своей красоты. Но человеку этого до конца не понять. Дело в том, что цветы, конечно же, не анализируют своих действий с помощью рассудка, они не резонируют, как это свойственно человеку, все чувства и поступки которого всегда сопровождаются мыслью о себе, о том, что он делает и чувствует. Человек всегда осознает себя действующим лицом, в его действиях так или иначе, но обязательно присутствует рассудок. Животные действуют бессознательно, они лишены способности размышлять. Поэтому любовь у них выражается совершенно иначе, принимает совершенно иные формы. Цветы в этом смысле также бессознательные создания: у них любовь выражается совершенно непроизвольно и безотчетно, они начисто лишены всякого самосознания. Но в них, как и в животных, как в человеке, как и вообще во всем в мире, действует великая Сила – великое универсальное Сознание и великая Сила Вселенской Любви, которая побуждает всякое творение раскрыться и явить себя миру во всей своей подлинной красоте.
Об этом у меня также написано здесь. (Мать снова читает отрывок из той же статьи:)
«Разве не стоит именно любовь – пусть в искаженном и омраченном неведением виде – за всеми явлениями, побуждениями, инстинктами физической и витальной природы в качестве побуждающей силы всякого движения и всякого импульса, направленного на взаимодействие и объединение (что становится особенно очевидным на уровне растительного мира)?»
Вы знаете, что даже скопления минералов в так называемой неодушевленной материи есть проявление движущей силы любви, но особенно это ее влияние заметно в растительном царстве, среди деревьев и других растений. У деревьев, например, оно выражается в потребности роста, чтобы получить больше солнечного света. Во всех из них вы можете наблюдать действие силы, побуждающей их расти все выше и выше. Они постоянно тянутся ввысь (те, что поменьше, стремятся сравняться с более высокими, а эти, в свою очередь, – вырасти еще выше; два дерева, расположенные рядом, – для простоты понаблюдайте хотя бы за двумя, и вы это увидите и все поймете, – стремятся занять такое положение по отношению друг к другу, которое позволило бы им получить наибольшее количество света) – все хотят получить как можно больше воздуха, света и пространства. (Мать продолжает читать:)
«…у цветов любовь выражается в виде дара, который они приносят окружающему миру, – дара собственной красоты и благоухания; у животных она выступает, воплощается в виде их инстинктов, желаний, более или менее сознательных, – есть, пить, захватить добычу, территорию, воспроизвести потомство, а у высших животных – это самоотверженная преданность своим детенышам»…
…которая у человека известна как материнская любовь. Единственное ее отличие от той же животной любви – осознанность. В то же время любовь животных порой бывает даже более чистой и бескорыстной, чем человеческая любовь. Существуют поразительные примеры преданности, заботливости, самопожертвования животных-родителей по отношению к своему потомству. Разумеется, у животного все происходит само собой, неосознанно и безотчетно, животное действует не задумываясь, без всяких рассуждений и размышлений. Не так у человека. Его родительские чувства и поступки иногда страдают из-за вмешательства рассудка (а у некоторых людей – даже чересчур часто), но порой – хотя и достаточно редко – можно наблюдать и у людей высочайшие примеры материнской любви. У человека в его поведении по отношению к своим детям значительно меньше естественности, непосредственности, чем у животного.
У меня была кошка, которая, родив впервые, ни на миг не хотела оставить своих котят. Она ничего не ела и словно бы вообще отказалась от всех своих естественных потребностей. Она постоянно оставалась со своими детьми, не отходя от них ни на шаг из страха, как бы с ними чего не случилось, для нее вся жизнь сосредоточилась лишь на одном – охранять и кормить их. Все ее поведение было совершенно бессознательно и естественно. Она не хотела сдвинуться с места, ни на минуту не отлучалась от детенышей – так она боялась, что в ее отсутствие с ними может случиться что-то плохое, – и все это совершенно инстинктивно. А потом, когда они подросли, просто поразительно, сколько сил и труда она положила, чтобы дать им достойное воспитание! А сколько терпения она при этом проявила! Я помню – сама наблюдала, – с каким старанием и упорством обучала она котят прыгать со стены на стену, чтобы поймать добычу, десятки раз показывала, как это нужно делать. Она без устали повторяла урок, чтобы добиться от малышей правильного выполнения того, что она хотела от них. Это, можно сказать, был просто выдающийся образчик педагогического мастерства. Котята ни за что не хотели прыгать, их пугало пустое пространство внизу – и не то чтобы длина прыжка была слишком велика для них, нет, но они видели перед собой хотя и узкую, но глубокую пропасть и боялись прыгать. Тогда мать сама перепрыгнула с одной стороны проема на другую и стала звать их к себе – ну же, давайте! Но те не двигались с места, дрожа от страха. Она вернулась к ним и прочитала им наставление, затем слегка пошлепала лапой и лизнула каждого из них, но они не двигались. И она вновь и вновь повторяла все с самого начала. Так длилось больше получаса – все то время, пока я наблюдала за ними. И вот, наконец, она решила, что они знают уже достаточно, чтобы проделать все самостоятельно, она встала позади одного из них, которого, очевидно, сочла наиболее подготовленным, то есть достаточно ловким, сильным и смелым, и резко подтолкнула его головой. Малыш под действием этого толчка инстинктивно прыгнул и, как и следовало ожидать, успешно преодолел препятствие. А после того, как у него получился первый прыжок и он преодолел свою боязнь, он стал прыгать раз за разом – ему понравилось…
У редкой матери обнаружишь такое терпение в обращении со своими детьми.
Что ж, об этом у меня пока все, дети мои. А у вас есть еще вопросы? Нет? Тогда – спокойной ночи.
2 сентября 1953 г.
«Ту же историю вам поведает любая из религий. Возникновение религии связано с пришествием в мир какого-либо великого учителя, который, являясь воплощением божественной истины, пытается раскрыть ее людям; но люди делают из нее предмет спекуляций, создавая с ее помощью чуть ли не политическую организацию. Религия имеет свои органы управления, свою политику и законы, со своими постулатами и догматами веры, уставом и распорядком, ритуалами и обрядами, причем ее приверженцам вменяется в обязанность принять все это как нечто абсолютное и неприкосновенное. И, как любое государство, организованная подобным образом религия раздает награды тем, кто ей верен, и карает мятежников и заблудших, еретиков и отступников. Первый и главный догмат веры таких твердо сложившихся, оформившихся религий всегда один и тот же: “Моя религия – высшая, единственно правильная; все прочие ложные или, в любом случае, находятся на более низкой ступени”. […] Эти убеждения свойственны религиозному складу ума; но как раз из-за них религия вступает в противоречие с духовной жизнью. Религиозные догматы и постулаты – это всего лишь ментальные построения, и если вы ограничиваете себя ими, превращая их в свой кодекс поведения, то это означает, что вы не знаете и не можете знать истину духа, ибо она – свободная и необъятная – простирается далеко за рамки всех кодексов и догматов. Когда вы не идете дальше религиозного вероисповедания, связывая им себя и принимая его за единственную истину в мире, вы тем самым не позволяете развиваться и расти своему внутреннему существу».
Если человек, обладающий высокими духовными способностями, исповедует какую-либо религию, может ли он расти и дальше в духовном отношении и достичь единения с Божественным?
Нет, это невозможно.
Религия всегда так или иначе ограничивает духовное развитие. Если человек живет духовной жизнью на самом деле, независимо от собственных ранее сложившихся ментальных представлений и принципов, которых он формально продолжает придерживаться как представитель той или иной религии, то рано или поздно его духовная жизнь вынуждает его, так сказать, преступить основания, законы и правила этой религии, чтобы подняться к более высокому духовному уровню. Но решение о вступлении на новый путь и преданность ему не должны быть поверхностными, внешними, они должны исходить изнутри, из самых глубин существа. Иначе – при одном только поверхностном разрыве – преодолеть ограничения сознания, образовавшиеся под влиянием изначального вероисповедания, человеку будет не под силу – они окажутся для него слишком высокой преградой, а продвижение вперед – невозможным. Есть люди, которым совершенно необходимо покинуть лоно родной религии, в которой они выросли, если они не хотят, чтобы их духовный рост прекратился. В то же время для тех из них, кому не свойственна деятельная умственная жизнь, кто не привык задаваться вопросами истинности положений и установлений религии, к которой они принадлежат, но кто носит в сердце жгучую потребность просто преклониться, целиком и полностью предаться тому, что бесконечно выше их, для таких людей, в сущности, принадлежность к той или иной религии значения не имеет. Но в любом случае, если вы придаете важное значение внешней стороне религии, формам культа, вы не подниметесь высоко в духовном отношении. Если вы не обладаете свободным, светлым умом, вам не уйти далеко по духовному пути. Это – одно из необходимых условий духовного роста. Но, разумеется, бывают и исключения, потому что есть люди, которые, хотя и не обладают высокоразвитыми умственными способностями и без рассуждений, на веру принимают любую религиозную догму, тем не менее чувствуют, что ничто не в силах сдержать их внутренний порыв к Божественному, который, в конце концов, непременно однажды приведет их к Нему, приведет к единению с Ним. Хотя, повторяю, очень часто такие люди весьма ограниченны в умственном отношении и их умственная жизнь оставляет желать много лучшего. Таков будет сегодня мой ответ на заданный вопрос.
Имеет ли какое-либо особо важное значение для духовной жизни принадлежность человека к той или иной касте?
Принадлежность к касте? Между одним и другим может не быть никакой связи. Абсолютно никакой. Ведь касты – это всего лишь особый социальный институт, один из принципов устройства общественной жизни людей, вот и все.
Но говорят, что, например, брамины уже в силу самого своего происхождения обладают особой предрасположенностью, особыми достоинствами для служения Божественному, так ли это?