Чтение онлайн

Ах, вот как! И сколько же у вас преподавателей для ста пятидесяти учащихся?

B: Тридцать учителей, около тридцати.

Значит, тридцать. Хорошо. И как все будет организовано? Сколько всего у вас классов, классных комнат?

B: У нас будет пятнадцать-шестнадцать классных комнат.

А какие занятия вы будете проводить после полудня? Будут ли это определенные предметы или будете работать по избранной методике?

А: Дорогая Мать, позволь мне объяснить. Среди преподавателей осталось только одно расхождение во мнениях по реорганизации. Одни – и я в том числе – считают, что занятия по методу «свободного развития» предполагают полную свободу учащегося в процессе обучения. Другие же считают, что классы с фиксированным статусом, существовавшие до сих пор, в определенной степени должны сохраняться.

Классы с фиксированным статусом?

А: То есть я имел в виду классы с определенным числом учащихся, занимающихся у определенного учителя…

Ах, вот оно что! Стало быть, изменению должна подвергнуться методика обучения со стороны преподавателей, но они могут захотеть преподавать какой-либо конкретный предмет конкретным учащимся…

А:…которым придется приходить на занятия во второй половине дня.

Так, так. Что ж, хорошо. Можно и так. Но только это означает, что вам придется… А какие же все-таки занятия вы собираетесь проводить в это время? Обучать языкам?

А: Да, в основном языкам, дорогая Мать.

Понятно, то есть это время будет отведено только изучению языков.

А: Да, пожалуй.

Ясно. И сколько языков вы предполагаете изучать с этими ста пятьюдесятью учащимися?

B: В основном три: английский, французский и родной.

Да, но это очень даже не мало! Бенгали, гуджарати, хинди и потом еще тамильский и телугу. Это уже пять языков.

B: Надо добавить сюда еще и санскрит!

А вот с этим иначе… Санскрит должен учить каждый из наших воспитанников. Все, кто здесь занимается и работает… причем это должен быть не академический санскрит… Да-да, все, все, кто у нас занимается, независимо от места рождения и национальности.

А: Вообще, дорогая Мать, именно это и было в наших планах – со следующего года начать изучение санскрита со всеми детьми. А также и их родного языка.

Да, это правильно. Только обучение должно вестись не классическими филологическими методами, а – как бы это выразиться – так, чтобы изучение санскрита открывало двери для изучения всех языков Индии. Я считаю, что это необходимо. Было бы идеально, если бы через несколько лет обновленный санскрит стал всеиндийским языком, то есть он должен быть видоизменен с той точки зрения, о которой сказано выше, и, таким образом, стать разговорным языком всего населения, поскольку с санскритом так или иначе связаны все языки Индии. Шри Ауробиндо всегда высказывал то же мнение, когда у нас об этом заходила речь. Сейчас общим для всей Индии является английский, но это не нормально. Это приносит очень большую пользу для развития отношений со всеми остальными странами мира, но точно так же, как и всякая страна имеет свой национальный язык, Индии следовало бы… Хотя, как только дело касается всеобщего национального языка, сразу же начинаются споры. Каждый представитель той или иной нации, составляющей часть населения страны, претендует на то, чтобы именно его язык стал национальным языком, общим для всей страны, все это очень глупо. Вместе с тем, вряд ли кто-либо стал бы возражать, чтобы таким языком был санскрит. Он старше остальных языков и содержит звуки, корневые звуки, многих слов из других языков.

Мы изучали это явление вместе со Шри Ауробиндо, и оно, без сомнения, представляет собой большой интерес. Следы некоторых корней санскрита можно обнаружить во всех языках мира – звуки, звуки санскритских корней вы можете найти во всех языках. Таким образом, санскрит следует изучать и он должен стать общенациональным языком Индии. Каждый родившийся в Индии ребенок должен в определенной мере знать санскрит, точно так же, как всякий родившийся во Франции ребенок должен знать французский. Пусть он и не говорит на нем правильно, пусть не знает его досконально, но знать язык страны, где он родился, знать его хотя бы немного он должен; то же самое относится к человеку, родившемуся в любой стране мира. Ему нужно знать общенациональный язык этой страны. А потом, когда он начинает учиться, он может выучить столько языков, сколько ему захочется. В настоящее время мы погрязли в спорах, а это порождает очень неблагоприятную атмосферу для какого-либо созидательного дела. Но я надеюсь, что наступит день, когда то, о чем я только что говорила, станет возможным.

Таким образом, я хотела бы, чтобы у нас здесь велось обучение санскриту пусть и в простом, но не в «упрощенном» виде, я говорю о таком обучении, которое давало бы возможность ознакомиться с первоначальной основой языка… с его исходным звуковым составом, из которого возникли корни его слов, сформировавшихся позднее. Я не знаю, есть ли у нас кто-либо, кто смог бы справиться с этой работой – создать курс обновленного санскрита. Я не знаю даже, есть ли во всей Индии такой человек. Все это знал Шри Ауробиндо. Но кто-либо из знающих санскрит мог бы попробовать… Впрочем, не знаю. Кто у вас занимается преподаванием санскрита? V?

B: V, W.

W? Так его же нет здесь.

B: В феврале он возвращается.

Когда-то, довольно давно, этим занимался еще и Х.

B: Да, Х… Но сейчас у нас уже есть и молодые преподаватели, Y и Z.

Нет, нам нужен человек, достаточно хорошо знающий язык. Как-то я говорила с В, он сообщил мне, что готовит облегченный учебник грамматики языка, который мог бы стать общим для всей страны, не знаю, правда, что у него вышло. Не знаю, но, скорее всего, В у нас знает санскрит лучше всех.

Итак, какие преподаватели у вас есть для работы во второй половине дня? Ты говоришь, что всего их тридцать человек?

В: У нас есть учителя для всех классов, с пятого по…

То есть для всей школы?

А: Да, для всей средней школы.

Более низкими ступенями обучения и воспитания вы не занимаетесь?

А: Этим занимается другой состав преподавателей.

Понятно. Итак, у вас тридцать преподавателей приблизительно на сто пятьдесят учащихся средней школы. И что же они знают, когда переходят в среднюю школу из начальной? Знают ли они хотя бы что-то? Предусмотрено, что, например, в детском саду их обучают французскому, не так ли? Предполагается, что воспитатели общаются с ними по-французски. Но я не знаю, насколько строго соблюдается это правило.

А: Не очень строго, дорогая Мать.