Чтение онлайн

— Суд привлечет слишком много внимания прессы и не донесет нужного послания ни аптечному картелю, ни тем господам, которые купили жадность этого человека, — герцог Закровский озвучил ответ на незаданный вопрос. — И я полагаю, что у вас есть личная неприязнь к данному персонажу.

«Этот человек», «данный персонаж»… возможно, в медвежьих повадках герцога имелась все же и человеческая деталь…

Ардан понимал, на что весьма прозрачно намекал премьер-министр. Но… это ведь был безоружный человек. Уже обреченный. Неважно — судом или казематами Черного Дома. У генерал-лорда Криницкого не оставалось ни малейшего шанса когда-либо вновь вздохнуть свободной грудью. Да и в целом количество оставшихся у него вздохов весьма ограничивалось несколькими днями. Может, месяцем.

Его дни уже сочтены.

А Ардан все никак не мог отделаться от ощущения чего-то грязного. Тогда, на пирсе, год назад ему угрожал могучий, властный человек, способный росчерком пера вершить судьбы. Так, во всяком случае, казалось Арду. Но теперь, спустя все злоключения, после Леи Моример, Дрибы, Тазидахцев, магов и мутантов, Бездомных и демонов, после Кукловодов… перед Ардом сидел жалкий, мелочный человек. Никогда не видевший вреда в том, что творил. Не видевший из-за того, что его ослепила жадность. Ослепила и обдурила. Сделала глупым и маленьким.

А может, Ардан просто так оправдывал свое нежелание становиться палачом.

Только Спящим Духам ведомо.

— Еще один совет, капрал, — с мягким тоном, но стальным взглядом произнес премьер-министр. — Доблесть оставьте следующему поколению. Именно оно расскажет о достойных и героических победителях, — генерал-герцог спокойно вытащил из кобуры капитана Алоаэиол револьвер и приложил дуло ко лбу Криницкого. — Если есть угроза, мы находим и уничтожаем эту угрозу, капрал. Пока есть враг, капрал, не щади его. Уничтожай без жалости и сомнений. До самого конца. До последней капли их крови. И если ты убьешь их всех. Всех до одного. То когда о тебе как о победителе сложат истории, в них ты будешь доблестным, милостивым и полным сострадания. Даже если творил такое, за что еще при жизни получил прямой билет в самые глубины ада.

Раздался выстрел.

Ардан был уверен, что его так и не услышали за пределами стен кабинета. Да он и сам почти ничего не слышал. Кроме, разве что, голоса Императора:

«…Изабелла была угрозой для нашей Родины, и я принял единственное решение, которое могло бы нас сберечь. Мы уничтожили эту угрозу, Ард. Так же, как мы найдем тех, кто стоит за новым заговором, и уничтожим и их. Так же, как уничтожим тех, кто придет за ними следом. Всех врагов Империи, каждого из них, мы убьем, Ард. Мы низвергнем их в ту бездну, в которую затем отправимся сами, чтобы убить их вновь. Такова вторая канцелярия — наследники дружины Царей Прошлого. Пока есть враг, Ард, не щади его. Уничтожай без жалости и сомнений. До самого конца. До последней капли их крови…»

Год назад это были просто слова. Жесткие, возможно, даже жестокие, но все еще — только слова. А теперь… теперь Ардан знал, что, возможно, как когда-то и отцу с прадедом, в час рождения их с Тесс первого ребенка ему придется провести ночь у реки. Провести в тщетной попытке отмыть собственные руки.

Вот что теперь значили эти слова. И вот насколько тяжелым оказалось черное удостоверение, лежавшее в его кармане.

— Капитан Алоаэиол, капитан Понских, — коротко произнес премьер-министр, возвращая револьвер в кобуру эльфийки.

Пока герцог Закровский возвращался за свой стол, мутант уже оттащила тело в потайную комнату, где Клементий буднично пил чай. А Старший Магистр Понских, ударив посохом о пол, соорудил несколько печатей, которые вернули первозданную чистоту ковру и полу, заляпанным кровью, мозгами и с характерной, щерящейся щепками и черной окалиной дыркой в паркете.

— Ваша маска, капрал.

Ардан, сам себя не помня, надел маску на лицо. Он видел смерть и убийства. Чаще, чем хотел бы. Куда чаще… но впервые он оказался в первом ряду зрителей на казни.

— Капитан Понских, будьте так любезны, позовите следующего.

— Так точно, генерал.

Старший Магистр ненадолго отлучился и вернулся в компании ничем не примечательного мужчины средних лет.

— Ваша Светлость.

— А, второй помощник министра Сельского Хозяйства. Чем могу быть вам полезен в данный солнечный, но, признаться, холодный день?

— Именно с тем и обращаюсь, Ваша Светлость, — не испытывая ни грамма волнения, страха или раболепия, чиновник опустился на стул и протянул папку, которую премьер-министр тут же раскрыл на титульном листе. — Из-за жесткой зимы мы теряем примерно половину процентного пункта стратегического восточного зернохранилища каждый день. Таким образом, за сезон, если температура не изменится, мы рискуем потерять больше половины.

— Да уж. Новости не самые приятные. В чем заключается инициатива?

— Мы в нашем аппарате предлагаем два варианта. Сделать закупку в западных губерниях, где зима куда слабее, либо провести биржевой раунд для островитян. Но…

— Последний пункт запрещен законом о протекции внутреннего рынка, — задумчиво произнес премьер-министр.

— Именно, — подтвердил помощник министра Сельского Хозяйства. — И, боюсь, подобная закупка может быть превратно воспринята обществом. Будто Корона не хочет поддержать местного производителя и наращивает импорт.

— А в случае внешней угрозы хотелось бы, чтобы наши запасы были не ниже, а выше пунктов отсечения.

— Именно так, Ваша Светлость.

— Тогда, господин заместитель, вынужден спросить — что вы хотите конкретно от меня? Пока что я вижу область ведения конкретно вашего министерства, а не моей персоны.

— Обсудить инициативу по ослаблению закона о протекции на конкретный срок, — чиновник протянул вторую папку. — В конкретном объеме денежных средств. И также с закрепленным в бюджете следующего года повышением закупочных цен для внутреннего рынка, пока не будет достигнут паритет трат с дополнительными средствами, потраченными на импорт.

— Иными словами, вы хотите закупить зерно вдвое дороже?

— Де-юре, Ваша Светлость, да. Де-факто добавленная стоимость следующего года осядет в карманах наших производителей и частично вернется в форме налогов и сборов.

— Звучит как нерациональная трата.

— Именно это я и хотел обсудить, Ваша Светлость. Но спешу заметить, что в случае конфликта деньги Народ есть не сможет. Сколько бы много их у нас ни оказалось.

— Резонно, — премьер-министр пригладил усы и поднял взгляд на капитана Понских. — Бобер, будьте добры, налейте нам с господином чаю. Тут есть что обсудить.

Казалось, что один лишь Ардан не мог свести взгляда с того места, где только что оборвалась жизнь Цилиндра. Для всех остальных в кабинете это был самый обычный, едва ли не банальный, рабочий, первый день недели.

Парламент они покинули лишь уже хорошо за полночь.

Арди, уперев предплечья в бортик балконного парапета, смотрел на город. Дом премьер-министра находился в устье лодочного канала, и с его западного крыла открывался потрясающий вид на стрелку Ньювы — Гильдейскую набережную и дальше, через белоснежный покров заснеженной реки, на Дворец Царей Прошлого. Весь в огнях, с прожекторами, бьющими в небо, тот готовился к приему иностранных делегаций.