Чтение онлайн

Ардан знал продолжение истории.

— Где к тебе подошел господин в дорогом костюме и с холеными руками.

— Иван Корносский, — не стала отрицать очевидного Алоаэиол. — Но пришел он не ко мне. А к своему сыну. Просто так получилось, что я в тот момент оказалась рядом…

Она не договорила. Молча стояла рядом. Но лишних слов и не требовалось. Вот так, спустя почти два года, Ардан понял, откуда Йонатан знал языки эльфов и Фае. Каждый раз, когда Цассара обращалась к их «грузу» на одном из вышеупомянутых языков, по лейтенанту было видно, что он все понимает. Пусть и делал вид, что это не так.

Ардан тогда, в степях, решил не углубляться в вопрос. Ни к чему…

Четыреста миллионов жителей в Империи? Порой Арду казалось, что они все обитали в деревушке из нескольких улиц и пары домов. А может, так складывалось лишь потому, какую именно жизнь они вели. И не так уж много оказывалось тех, кто шел по такому же пути.

— Как он? — только и спросила она.

— Груб, хамоват, живет так, будто ищет смерти и… — Арди вспомнил, как Йонатан отказался от связки купюр и как, не раздумывая, бросился сквозь пелену навстречу Шанти’Ра. — … и пытается по мере возможностей помогать людям.

Алоаэиол улыбнулась и ненадолго прикоснулась к безымянному пальцу.

— Так что как-то так, Снежный Волк. Смертная Слышащая девочка, выросшая среди эльфов Высокого Леса, сменившая каторгу на мутацию и пожизненную службу в Черном Доме.

— Звучит как целая история.

— Так оно и есть, капрал, — Алоаэиол открыла рот и поймала снежинку. — Холодная…

— Почему ты называешь меня Снежным Волком?

— Потому что я Слышу его внутри тебя, капрал, — спокойно ответила Алоаэиол. — Слышу, как звенит лед, как хрустит под ногами снег и как… смеются дети, играя в снежки. Наверное, это очень красивое Имя Льдов и Снегов, Ард.

Ардан посмотрел на девушку… на женщину, старше его собственной матери, но выглядящую ровесницей Тесс. Каково это — жить, будучи способным Слышать Имена, но не иметь возможности с ними поговорить?

Арди даже не хотел представлять себе подобные мучения.

— Ты смотришь на меня совсем так же, как тот Эан’Хане, — внезапно засмеялась Алоаэиол. — Но не надо меня жалеть, капрал. Куда хуже было бы, родись я Говорящей. Представляешь — прожить всю жизнь, зная, что твой век слишком краток, чтобы овладеть Именем целиком.

— Но ты сама сказала, что мутанты живут дольше.

— И мы платим за это свою цену.

Она открыла глаза. С полопавшимися сосудами и кровью, буквально хлынувшей по её щекам.

— Слух, особый Слух, теперь причиняет мне вред, — прошептала она и, зачерпнув пригоршню снега, умыла окровавленное лицо. — Но, знаешь, на этой работе так даже лучше. Не Слышать. Ничего. И никого. Но ты не соглашайся, Ард. Что бы ни предложили тебе в конце этого дурацкого Конгресса — не соглашайся ни за что. Нас, уже имеющихся у Черного Дома черствых убийц, вполне достаточно для выживания Империи. И пусть уж лучше наше число не множится.

Она улыбнулась ему. Совсем по-человечески. Коротко и легко. Как старому знакомому, которого давно не видела. Улыбнулась и, сладко зевнув и потянувшись, направилась обратно в особняк.

У самых дверей Ардан окликнул её.

— Ты ведь обманываешь меня, Алоаэиол.

Она остановилась.

— Что бы ты ни говорила про свое сердце, но я Слышу, как ты скучаешь по нему. По Йонатану. И теперь я понимаю, почему он так сильно хотел попасть в столицу, что вызвался сопровождать меня. Он ехал к тебе.

Алоаэиол ненадолго сжала кулаки, а затем расслабилась и, повернувшись к Арду, снова улыбнулась. Но уже совсем иначе.

— Да… я вспомнила, почему на самом деле сбежала из Высокого Леса, — и с этими словами она ушла.

Ардан снова стоял в одиночестве и смотрел на то, как снег кружился над спящей Ньювой. Все так же ярко сияли огни Дворца. И почему-то они напоминали Арду о том, как он с родной горы вглядывался в ночь, чтобы отыскать взглядом далекий Эвергейл.

Арди за время, прожитое в столице, видел как вблизи, так и издалека самые смелые из технологических творений человеческого гения, неудержимо стремящегося к прогрессу. На одном из таких, на железной махине посреди неба, он даже побывал лично (и больше никогда бы не хотел оказаться там вновь). Но даже в своих самых смелых фантазиях, кои, касательно громад из металла, признаться, почти его не посещали… и все же — даже в абсурднейших мыслях Ард не мог представить себе подобного.

Разрывая острым ростром обледенелую гладь Ласточкиной бухты; пыхтя пятью соплами, дышащими черным, густым, едва ли не фабричным смогом; до того широкий, что даже Ньювский проспект по сравнению с ним выглядел скромным ручейком; выше некоторых высотных зданий Нового Города, к Метрополии приближался ледокол.

Слово «громадный» не описывало и доли масштаба творения единственного судна на всей планете, способного в разгар зимы подойти к Императорскому порту Метрополии, скованному властью Королевы Зимы. Тысячи лет побережье засыпало почти на четыре месяца, покоряясь власти природы. Тысячи лет… пока не пришел человек и властью своего разума не изменил уклад вещей.

И вот теперь в оцепленной гражданской части порта вдоль широкого пирса выстроились десятки автомобилей. Дешевых «Дерксов» и представительных «Империумов» — специальных автомобилей, на которых ездили лишь официальные лица и только на официальные мероприятия.

Внешне они походили на… «Деркс», только если бы тот стоил в десять раз дороже и предназначался для комфорта, а не как способ передвижения из одной точки в другую.

Ардан, в числе прочих спрятанных под масками, облаченных во все черное, стоял спиной к толпе и лицом к океану. В сотне метров позади них, за солдатским оцеплением, отправленным для укрепления сил корпуса стражей, кричали люди. Размахивали шапками, платками, смеялись, улыбались и, обязательно, сверкали вспышки фотокамер. Пожалуй, большинство из них пришли поглазеть далеко не на Конгресс (какое дело обычному рабочему до мировой политики — его заботит, как добыть еду, одежду и тепло для своей семьи), а на ледокол. Первый в мире. Единственный и, пока еще, неповторимый.

— Чего не отнимешь у премьер-министра, он отлично умеет впечатлить неподготовленного человека, — шепнул Клементий, стоявший рядом и переминавшийся с ноги на ногу.

Сам генерал стоял впереди, около конца алого, красного ковра, уже расстеленного на пирсе в ожидании, когда пристанет ледокол и на колесных платформах подвезут высоченные трапы.

Арди порой задумывался, каким именно образом Конгресс планирует собраться зимой, когда из-за засыпающей на зиму бухты единственным способом попасть в Империю остается сухопутная граница. Причем в основном через Фатию. А ни Княжество Фатия, ни Империя не спешили пускать кого-либо на и без того неспокойную границу.