Чтение онлайн

Можно было без помех занимать освободившееся сиденье за рулем "Мерседесам. Мотор завелся с полоборота. Резко газанув, Громов ткнул лощеное автомобильное рыло в ржавые ворота. С петель они не слетели, но цепь лопнула, освобождая створки. Пока они с радостным визгом разъезжались в разные стороны, изображая запоздалое гостеприимство, Громов дал задний ход, метя кормой в подбегающего собакоеда, и не промахнулся. Не выпустив из руки нож, тот обрушился на багажник и кубарем полетел назад.

Разнеся в щепы свой хилый ящик, он упал спиной в костер и гортанно закричал. Взметнувшиеся вверх искры сделали картину особенно яркой и запоминающейся.

"Мерседес" затормозил. Но когда не пожелавший угомониться огнепоклонник вскочил на ноги, весь из себя шипящий и негодующий, Громов уже поджидал его.

Нож бестолково вспорол ночь, потеряв при этом ломоть хорошо прожаренного мяса. Этот воинственный выпад был цепко перехвачен, усилен и обращен в прямо противоположном направлении. Не успев сообразить, что происходит, парень, которого звали Садыком, увидел стремительно приближающиеся языки пламени и с разгону нырнул туда вторично, на этот раз - своей бесшабашной головой. Заломленная за спину рука не позволила ему распрямиться, а чужая нога, наступив на складчатый загривок, вжимала щекастое лицо в раскаленные угли. Настало самое время истошно завопить:

– Кекыкбар уличитат!

Это была не угроза, не ругательство. Так Садык просил, чтобы его поскорее отпустили. Он отчетливо слышал потрескивание опаленной щетины на своей голове и чувствовал, как быстро поджариваются нос и губы. Правый глаз взорвался нестерпимой болью, но невидимая сила уже рывком вздернула его на подкашивающиеся ноги и снова развернула вокруг оси.

– Жареное любишь?
– вкрадчиво спросил мужской голос. Садык не видел говорившего - лишь черный силуэт его плавал в багровом мареве, из которого звучало:

– Людей пугаешь? Страшный очень, м-м?

Голос позволил себе еле уловимые насмешливые нотки, но Садык находился не в том состоянии, чтобы воспринимать иронию. Он просто попытался хоть что-нибудь возразить, когда был остановлен беспрекословным:

– Молчи, урюк! Молчи и слушай. Пасть раскрывать будешь у себя в юрте за чашечкой кумыса. Сиди там, посреди раздольных степей, и пой соплеменникам о своих подвигах. У тебя есть домбра?

– Нет.
– Садык понятия не имел, что такое домбра, но спросить не отважился.

– Тогда на чем играют у тебя на родине? Должен же быть у вас какой-то инструмент? Одна струна, максимум две. Чтобы каждый мог бренчать без затей.

– А!
– обрадовался своей сообразительности Садык.
– Думбыра?

– Пусть будет думбыра, - согласился незнакомец.
– Вот и играй на думбыре в своей юрте. Там.
– Он указал взмахом куда-то на юго-восток. Потому что здесь я тебя терпеть не намерен. Убирайся. Сделай так, чтобы я тебя больше никогда не видел, понял?

Завершая напутствие, незнакомец ударил Садыка всего лишь дважды: справа налево и наоборот. Даже не ударил - отвесил брезгливые пощечины. Бритая голова и дальше была готова покорно мотаться от плеча к плечу, но на вопрос "понял?" Садык догадался ответить утвердительным кивком. Его оставили в покое. Он стоял на месте и всматривался в разноцветные круги, плававшие перед глазами после соприкосновения с ярким пламенем. К его облегчению, незнакомец вплотную занялся его братом, Беком.

Тот, едва не плача от боли в перебитой голени, как раз успел доползти до распахнутой двери сторожки, намереваясь взять карабин и воспользоваться им, ух конечно, не в качестве костыля. Взобравшись на крылечко и уцепившись за дверной косяк, Бек мысленно поздравил себя с маленькой победой, но явно поторопился. Потому что по гороскопу ему сегодня следовало остерегаться любых дверей: и металлических, и деревянных. Дверь резко захлопнулась. На этот раз досталось кисти левой руки. До последовавшего удара по голове Бек успел нырнуть в милосердный обморок...

Громов сам вошел в сторожку. Конфисковав там три бутылки водки и карабин, он переступил через бесчувственное тело и шагнул на улицу.

– Ты еще здесь?
– удивленно спросил он у парня, застывшего возле угасающего костра, Бутылки аккуратно легли на землю. Отрывисто щелкнул передернутый затвор карабина. Не дожидаясь продолжения, Садык метнулся в темноту.

Карабин немного поколебался и повис стволом вниз. А Громов оказался не таким рассудительным.

Прежде чем возвратиться в свою машину, он еще некоторое время покатался на чужом "Мерседесе" по маленькой площадке у ворот, задевая капотом и боками автомобиля все, что только удавалось задеть.

Со стороны могло показаться, что он развлекается.

Но если бы кто-нибудь видел в эти минуты его глаза, то подобные предположения были бы напрочь отметены. С такими глазами не шутят, а крушат направо и налево. Громов именно крушил. Отчасти - бандитский "мессер". Отчасти - собственную судьбу вместе с ее неопределенным будущим.

***

Садык целых два часа просидел в темных зарослях, отбежав от поля боя на безопасное расстояние. Зависшая в небе луна была видна только одним глазом, и он глядел на нее с ненавистью. Как будто это была сигнальная ракета, высветившая его позорное поведение на поле боя и не менее позорное бегство.

– Ой-ей-ей...

Обхватив обожженную голову руками, Садык залопотал что-то на родном языке, который не вспоминал уже много лет. Его интонации были одновременно негодующими и жалобными.

Еще недавно Садыкбековы слыли в своем кругу братками конкретными, опасными и беспощадными.

И что теперь? Встать перед всеми и пожаловаться, что тебя тыкали носом в костер, а родного брата калечили на твоих глазах? Что выданный Эриком ствол исчез, а его "мессер" безнадежно изуродован? Какие найти слова для оправдания, если нападавший был один и даже без оружия?

От этих мыслей Садыку хотелось не просто скулить, а выть во весь голос, запрокинув лицо к безразличной луне. Пострадали не просто бока "мессера" - вся дальнейшая жизнь пошла наперекос. За подобный прокол могут замочить, как рыбок в банке. В лучшем случае все, кому не лень, примутся колотить опальных братьев по головам, как когда-то в армии.

Были Садык и Бек, стали чурки с глазами... При любом раскладе место в бригаде будет потеряно навсегда. Если и оставят в живых, то куда податься потом? Без осенявшего их свыше верховного авторитета Садыкбековы - никто. К тому же тянется за ними длиннющий хвост мокрых дел, за который не преминут ухватиться мусора при первой же возможности.

Нет, бежать некуда и незачем. Садыку оставалось только одно: возвращаться в сторожку. Брат спасет брата, думал он на ходу с нежностью, которой никто бы в нем не заподозрил. Да, спасет. И брата, и фамильную честь Садыкбековых.

К счастью для Садыка, площадка перед шлакоблочной сторожкой оказалась безлюдной. Он присел на корточки и внимательно осмотрелся по сторонам.

Настежь распахнутые ворота. Брошенный автомобиль Эрика, на который было неприятно смотреть даже одним глазом, даже при щадящем лунном свете.