Матиуш на необитаемом острове
Шрифт:
Полюбили Марцинека.
— Останься на зиму.
— Останусь.
С мальчишками Матиуш разговаривал мало. Потому что мальчишки сразу же пристают:
— Кто? Откуда?
— Гордый, не хочет разговаривать. Пробовали втянуть его в свою компанию:
— Пошли за грушами. Садовник уехал.
— Не пойду.
— Трусишь?
— Не трушу, просто не хочу.
Своих коров ему оставляют, знают, что Матиуш не откажет, присмотрит. Но пускай возьмет за труд награду.
— На тебе груш.
— Спасибо.
— Скажешь спасибо, когда возьмешь. Почему не берешь?
. — Они краденые.
Если сам не берет, наверно, скажет садовнику.
Не сказал.
— Воровал груши, сорванец?
— Не воровал.
— А кто воровал, знаешь?
— Знаю, но не скажу.
— Вот ты какой! Берегитесь этого бродяги, хозяева. Тихая вода берег рвет.
И хлопнул дверями.
— Мне уходить? — спрашивает Матиуш.
— Разве плохо тебе у нас?
— Хорошо, но садовник сердится на меня.
— Потому что ты упрямый. Надо рассказать все, что видел.
Матиуш грустно улыбается: он должен рассказать, все что видел? Пришла зима.
— Можно мне ходить в школу?
— Ходи, если примут. Зимой работы меньше.
Пошел Матиуш в школу.
— Подкидыш идет!
Матиуш не знал школьных порядков. Идет, входит вместе с другими мальчиками, садится за парту.
— Это мое место, я тут всегда сижу.
И куда бы Матиуш ни сел, отовсюду его сгоняют. Забавляет их это.
— А учительница тебя записала?
— Учительница?
Он стал у стены, а они вокруг него.
— Вот дурной. Пусть стоит. Посмотрим, что учительница скажет.
Звонок. Сидят. Ждут. Входит учительница.
— А ты кто?
— Марцинек.
— Чего хочешь?
— Учиться.
Весь класс захохотал. Учительница рассердилась.
— Кто его сюда привел?
— Никто. Сам пришел. Он коров пас летом.
— И груши воровал.
— Он подкидыш.
— Приблудный.
— Бродяга.
А Матиуш молчит, как будто это не о нем. «Бродяга» — да, это правда, полсвета он обошел и объехал.
Ребята кричат, а учительница смотрит на Матиуша и силится вспомнить, где она его видела.
— Ты меня знаешь, Марцинек?
— Нет, не знаю.
— А я тебя где-то видела.
— Так он же бродяга!
— Вурдалак!
Все смеются. И тут в класс врывается директор, который вел урок в соседнем классе.
— Что это за гвалт!
Схватил за уши двух ребят с первой парты, выставил из класса.
— Вы мешаете вести урок! Слышите? Чтобы было тихо!
Погрозил линейкой и вышел. А учительница, пристыженная, еле одерживается, чтобы не заплакать.
— Садись, Марцин, на первую парту. Дайте ему книжку. Читать умеешь?
— Умею.
Подали ему книжку вверх ногами, чтобы над ним посмеяться.
Матиуш прочитал быстро и без запинки.
— Теперь расскажи.
Матиуш рассказал своими словами, ничего не пропустив.
— Историю учил?
— Да, немного.
— Слыхал о Павле Победителе? Расскажи.
И Матиуш начинает рассказывать, с такими подробностями, которых нет в учебнике.
— Возьми мел, реши задачу.
Матиуш пробует, но не может.
— Иностранные языки знаешь?
Уж и мальчишки дивятся. Не смеются больше, смотрят с любопытством.
— А можешь что-нибудь рассказать о растениях и животных жарких стран?
Матиуш смотрит в окно и словно видит это все, о чем рассказывает.
Так выглядят пальмы, а так лианы. Такие плоды у фиги, такие косточки у фиников. Бананы очень сладкие. Такие кокосовые орехи. А носорог вот такой высоты. А бывают и еще выше.
Дальше шли лев; тигр, гиена, слон, крокодил, обезьяны, попугаи, канарейки.
— Наверно, сам это все видел, — гадают мальчишки. — По книжке так не расскажешь.
33
Марцинек остался пока в младшем классе, у учительницы, а как подгонит арифметику, перейдет в старший. Учительница к нему очень добра, но мальчишек Матиуш раздражает. Они задевают его, пробуют и так и этак, то скажут что-нибудь, чтобы рассмеялся, то кто-нибудь толкнет его на пробу, умеет ли драться: а сам просто хочет с ним подружиться, чтобы он ему рассказал, откуда он взялся и кто такой. А может быть, разозлится, может, потом расшалится, когда осмелеет.
— Ты не бойся. Учительница тебе ничего не сделает, она добрая. Не то что учитель.
«Доообрая» — говорили так, как будто посмеивались над ней за это.
Ждут, из терпенья выходят, а между одной и другой пробой кто-нибудь нет-нет да скажет:
— Бродяга.
Матиуш постоянно слышит за спиной: «святоша», «подлиза», «девчонка» и вспоминает свою канарейку и других канареек, свободных и веселых.
«Там было так же».
Учительница замечала, что происходит, но думала, что ребята привыкнут и остепенятся. Но однажды, когда кто-то нарочно заляпал ему чернилами тетрадь, она взорвалась.
— Вы негодяи! — закричала она, краснея от гнева. — Чего вы от него хотите? Завидуете ему, что он больше вас знает, что он лучше вас?
— Чему там завидовать? Дырявым башмакам? — сказал сын богатого крестьянина, который очень гордился своей новой шапкой.
Это был заносчивый парень, ленивый, но сильный, ребята его не любили, но боялись.
— Вы за него заступаетесь, будто он ваш жених. А ты чего уставился?
— Потому что у меня есть глаза, — ответил Матиуш; на щеках его появился легкий румянец.
— А я не желаю, чтобы ты на меня смотрел. Вышел из-за парты, подходит к Матиушу. Матиуш встал, прищурился.
— Ты не щурься, слышишь?
Матиуш вспомнил драку на необитаемом острове. Тогда вот также что-то странное возникло в его сердце, в голове и в руках.
— Ну, чего смотришь?
— Потому что у меня есть глаза, — повторил Матиуш и положил руку на парту рядом с чернильницей.
— Хочешь драться?
— Нет.
— Так получишь.
— Не получу.
Учительница поспешила на помощь, но поздно. Парень схватил Матиуша за волосы и ударил его изо всей силы кулаком в грудь, а потом головой об парту.