Чтение онлайн

Серега, наверное, с детства любил крутить воображаемый руль, такое сосредоточенное конопатое лицо и лохматые нестриженые волосы, а еще в такт мотору "делает" губами, а сейчас воображает, что крутит администрацией. Говорит, что "хочется на полях наворовать картошки", но...одновременно, что "надо судить проворовавшегося пчеловода за 6 мешков с совхозного поля". Кто бы мне завез картошки, хотя бы за деньги.

Дима Бурковский появлялся в облике бригадира. Опять приезжал за своими вещами, забрал матрасы с пасеки, для кочевки говорит.

Дай власть и ты увидишь, как человек хочет перепрыгнуть через свою голову. Сколько ртов, орущих о себе. Власть над человеком не твоя компетенция, ее еще должен подтвердить тот, над кем ты хочешь иметь власть. А у меня нет никакого желания выслушивать его наставления. Слишком он переигрывает со своим предназначением начальника.

К 1 сентября пацаны окончательно покинули пасеку.

А в октябре, так и не выехав на кочевку со своей уже сложившейся пасекой, выровненной и готовой к зимовке, остался я окончательно один.

Тень от ясеня бродит по земле и крыше веранды. С крыльца видно просветленный лес и открывшаяся по краю долины линия сопок, с зелеными шапками кедрачей по вершинам. Сижу на высоких деревянных ступеньках, вынес чашку с чаем из комнаты, потягиваю напиток, и смотрю в осень. В высоком пустынном небе видны далекие вороны, парящие над долиной, лес обезлюдел, и скорее, до следующего года. Еще будут наезжать из города запоздалые любители природы, но в опустошенном лесу им уже делать нечего. После воскресных выходных, когда долина была наполнена голосами людей, стрекотом мотоциклов и нудно гудящими в лесу моторами машин по дороге, там, где висели яркие гроздья ягод лимонника по берегам реки - полный разор. Лес неряшливый, папоротник потоптан, лианы оборваны и обвисли, вывернутыми плетями, нет величественного строгого порядка в природе, взрыты многочисленными ногами опавшие листья на длинных звериных тропах по склонам сопок.

Пустота комнаты, со свежевыбеленными известью стенами и потолком, с теплой печью в середине, бережет уютную тишину и мой сосредоточенный покой.

Когда дом становится клеткой после отъезда очередных гостей, омраченных жизнью и заботами, ухожу я в сопки и брожу по пустынным склонам среди деревьев, просвечиваемых солнцем до корней, продираюсь на гребни сквозь орешник, пригибаясь под лианами кишмиша в сумрачных распадках. Или выхожу к сырости лесного ключа и бреду вверх по руслу, распугивая уже взрослые выводки рябчиков с прибрежных кустов. Переворачиваю в холодной воде камни в поисках ручейников. Всматриваюсь в тугие струи воды бегущие по темной гальке среди мшелых камней в поисках быстрой рыбы, и нахожу их стоящими под утесами в темных ямах. Не торопясь, срезаю длинную ровную ветку, очищаю от листьев и привязываю к ней леску с крючком, намотанною до этого на коробок спичек. Рыбалка в тайге не угнетает своей неподвижностью, все время передвигаешься по руслу. Когда прошлые заботы, как зудящий мотив надоедливой мелодии, отступают, возвращаюсь назад, к своему одиночеству.

Долина

Долина эта начиналась с развилки дорог, асфальтированная - шла к Большому Камню и "Техасу", в одном была База Тихоокеанского флота, в другом - судоремонтный завод "Звезда" для ядреных подводных лодок, а гравийка пылила желтой дресвой в жарком воздухе в глубь сопок. На перекрестке у столба, обозначающего остановку для автобусов, стоял белобрысый парень с красным лицом, большими голубыми глазами и бычьей шеей, не умещавшейся в ворот выцветшей энцефалитки, его скудный рюкзачок лежал на брошенной бетонной плите у края дороги.

Витус смотрел в голубое бездонное небо, говорящее ему не о красоте, а о близости побережья. Одиночество нарушил рейсовый автобус с юга, выбросивший сошедших с высокой подножки мужчину и женщину на асфальт, дверь в тишине захлопнулась, и он ушел в сторону Шкотова. Они не торопясь, подошли к маршрутному столбу, остановились в стороне. Мужчине лет за тридцать - он, поставив тяжелую сумку, быстрым неуловимым взглядом посмотрел на парня, присел на корточки и закурил, что-то в этом движении напомнило поведение зека, она - молодая, почти девчонка, поправив яркий платок на голове, молча отвернулась в сторону ушедшего на запад автобуса. Все ждали попутку в Долину.

Первой свернула с Находкинской трассы легковая машина, старенький "москвич", затормозивший у попутчиков, без лишних слов те забрались в нее, загрузив на сиденье тяжелую сумку, и Витус снова остался в одиночестве. Давно начались его странствия в пространстве тайги, кажущиеся бесконечными.

Со склона от дороги, вдалеке видна у гряды высоких сопок, как стена отгораживающих долину от ветров с залива, река Цимухэ. Она петляла среди лугов и пышного редколесья. Собственно Цимухой можно было назвать две реки: Цимуху, что текла со стороны Даубихэ-Улахинского плато, в переводе с манчжурского переводится как "тысячи сражений", нависающего над долиной, называли Нижней, и Верхнею Цимухой - текущую от далекого таежного хребта, за которым находилась благословенная Сучанская долина, с ее шахтерским городом Сучаном и Находкой, торговыми воротами Приморья. У горлышка долины Нижней Цимухи находится живописная пасека на берегу реки, крутые сопки здесь подступают с севера. По долине Верхней Цимухэ на Сергеевский перевал расположены деревни последовательно: Новороссия, Центральная, Новомосква.

У слияния Нижней и Верхней находится деревня Широкое и земляное каре древнего городища бохайцев, описанное еще путешественником Пржевальским, отправленным с отрядом казаков на подавление бунта китайцев, выселяемых в первый раз с территории Уссурийского края, до того присоединенного к Российской империи.

Разросшаяся Империя уже не могла позволить себе крепостное право. Россия, страдавшая от безземелья крестьян отправила во вновь присоединенные земли переселенцев из центральных губерний морем вокруг света, вместе с лошадьми, коровами и бабами. Треть из них померла в пути, но оставшимся в живых Империя дала до 100 гектар земли в Уссурийском крае, это столько же, сколько земли было у среднего помещика в центре России! Первым делом переселенцы потеряли первый урожай зерновых, потом начали околевать животные. Плодородная земля долины давала только устойчивые урожаи овощных культур. Их выращиванием занималиськитайцы, согласитесь, большой объем производства овощей - это признак цивилизации подразумевавшей большие города для сбыта продукции.

Когда построили Транссиб, на Дальний Восток хлынула "шуга", новые переселенцы: хохлы, "саратовские", запасные солдаты из Владивостока, - они вытеснили дальше в тайгу старожилов, и принесли с собой продажность должностей местной власти. Несколько раз эти власти выселяли корейцев и китайцев, занимавшихся промыслами: охотой, собиранием дикоросов и женьшеня, а по бухтам Края вылавливающих краба, гребешка, трепанга, морскую капусту. Перед русско-японской войной выселяли уже японцев с рыболовецких промыслов, перед Второй мировой вновь выселяемые корейцы подожгли тайгу с женьшеневыми плантациями, до сих пор по югу Приморья и восточным склонам Сихотэ-Алиня есть горелые сопки, так и не восстановившие растительность.

Последняя организованная волна переселенцев была после войны - это были уже не "добровольцы-комсомольцы", а ссылаемые западные украинцы, молдаване, "сомнительные элементы" из временно оккупированных немцами областей России, освобожденных доблестной Красной Армией.

И сейчас, богатые плантации капусты, картошки, репы и моркови - основные культуры Долины, а еще кукуруза на силос. В животноводстве - молочная ферма в Центральном и бычки на мясо, кочующие по окраинам долины на границе с тайгой. Огородам селян досаждают фазаны, но дичь почему-то едят только егеря лесничества - наверное, мясо жестковатое. Бьют браконьерским способом деревенские втихомолку кабана в сопках и изюбрей на таежных солонцах, хотя это угодья Шкотовского охотхозяйства. В тайге лесосеки, принадлежащие Краевому лесхозу, в предгорьях - пасеки пчелосовхоза "Южный". На выходе Долины к морю в тени хребта военный аэродром с ангарами морской авиации и оплетенная колючей проволокой сопка со складами бомб и снарядов, по ее верху проглядывают валы древней крепости, увы, недоступной для исследователя. Ничего не меняется в расположении воинских гарнизонов за тысячелетие - стратегические объекты одинаковы во все времена, независимо от исторической эры, технологии и направления агрессии.

Как везде в Крае, своя доморощенная власть, и ее много! Наездами бывают менты из района, и краевая рыбинспекция, "рыбсобаки", во время хода симы, военные на бронетранспортерах обычно к зиме ловят очередных бегунков-солдатиков, последних романтиков тайги - выбраться из долины сложно. Кроме фермы, сельсовета, деревенского клуба, школы и почты в Центральном, в деревне Новороссия у дороги амбулатория-стационар, обсаженная высокими тополями. Новомоскву же междугородние автобусы стараются проезжать быстрее - народ там непредсказуемый и шалый, тайга подступает к избам.