Чтение онлайн

Есть такая глупейшая история. Властолюбец и тиран Иван Грозный ни с того ни с сего уступает царский трон татарину Саин–Булату, крещеному под именем Симеон. В русской историографии этот Симеон Бекбулатович до занятия престола в Кремле титулуется касимовским царевичем. Цари у татар завелись давно, в отличие от русских, имевших до Ивана Грозного только князей, ранг которых, естественно, ниже царского. Известно, что даже после покорения Казани Москва платила Касимовскому царству дань. Одновременно с этим мы видим, что татарские цари находятся в зависимости от Ивана, а царевич Симеон состоит на его службе. Этот момент довольно туманен, но для нас более странным является другое - факт добровольной передачи Иваном власти.

Получается следующее. На троне сидит царь Симеон, подписывает приказы и грамоты, управляет страной. А Иван, как рядовой князь, покорно сидит среди его свиты, кланяется царю в ноги, пишет ему челобитные от имени Иванца Васильева. Именно так описывают это историки. Версии, объясняющие мотив Грозного, приводятся разные, но все они такие, что лучше бы их не было - меньше позора их авторам. Объяснение может быть только одно - у кого–то наступило умопомрачение. Либо у того, кто канонизировал этот эпизод в биографии Ивана Грозного, либо у самого Грозного. Второе отпадает, потому что Иван все это время находился в здравом уме и вскоре снова занял трон, отправив Симеона княжить в Тверь.

Формально Василий стал великим князем в 1425 году, когда умер его отец Василий I. Ему тогда было всего 10 лет, и поэтому власть была передана его деду Витовту, великому князю Литовскому. В 1430 году Витовт умер, и великокняжеский московский престол перешел к Василию.

И Иван, и Василий пока еще слишком молоды. Иван к тому же был еще и не способен править. Поэтому за него правит его сестра Софья, а Василию помогает его мать Софья.

События в обоих случаях разворачиваются в Москве и Троицком монастыре. В результате мятежа к власти приходит оппозиция. И там и там во главе мятежников стоят братья правителей. Обе Софьи в итоге были низложены и сосланы.

Василий был тогда ослеплен, за что впоследствии получил прозвище Тёмный. Иван же был от рождения болезненным и так плохо видел, что был практически слеп. Формально он остался на троне, но уступил реальную власть своему брату и соправителю Петру, будущему императору Петру I.

Иван был умственно отсталым, или, как тогда говорили, блаженным. Интересно, что через 90 лет после смерти Василия умрет другой Василий - Блаженный.

Говоря о подслеповатом Иване и откровенно слепом Василии, невозможно не вспомнить об одном историческом персонаже, новгородском князе Мстиславе Ростиславиче, которого прозвали Безоким.

Василий борется с сыновьями князя Юрия, оспаривающими у него право на престол. И Мстислав тоже воюет с сыновьями князя Юрия.

Ослепление Мстислава было не настоящим, а фиктивным, условным. История эта хоть и драматичная, но нелепая, явно выдуманная и оттого смешная. Дело обстояло так. Враждующие с Мстис лавом князья захватили его как–то в плен. Они не хотели делать ему ничего плохого, но народ требовал его ослепить. Мстислава посадили на год в тюрьму, но это не помогло - кровожадные подданные не успокоились и даже стали еще более настойчивыми в своем требовании. Тогда пришлось Мстислава ослепить, после чего он смог отправиться на все четыре стороны. Однако когда он оказался в безопасности, он вдруг прозрел. Оказывается, чтобы обмануть публику, палач только надрезал Мстиславу веки, и потекшая кровь создала иллюзию реального ослепления.

Незадолго до этой истории новгородцы подняли мятеж и прогнали Мстислава. Будучи уже псевдослепым, ему удается вернуться и снова занять княжеский престол.

Новый отсчет года по реформе Петра начался с 1 января 1700 года. Известно, что в XVIII веке даты часто писались без указания первой цифры. Например, 750 год вместо 1750 года. В данном случае 1700 год можно представить как 700 год. В связи с эти интересно заметить, что год реформы Ивана, 1492, по старому летосчислению от сотворения мира, которым в то время пользовались, записывается как 7000.

Всякие исторические рассказы о Господине Великом Новгороде и его знаменитом торжище являются вымыслом. Любой, кто не предвзято посмотрит на географическую карту, поймет, что никакие купцы из дальних стран в ильменские болота не потащились бы. Они устроили бы торговлю в приморских городах или портах, стоящих на крупных реках, и которые проходят через разные страны или впадают в море.

Новгород в этом плане не ахти какой город. Чтобы в него попасть, надо сильно извратиться. А вот Петербург - место как раз для международных торгов. Ах да, его же тогда ещё не было. И это очень плохо для традиционной истории. Ведь согласно любой целесообразности, хоть экономической, хоть политической, на этом месте давно должен был стоять город. Но «шаманы», писавшие «липовую» историю, изучали не экономику с географией, а нумерологию.

Вот Александр Невский, гениальный стратег, мудрый политик и просто человечище, был ведь в устье Невы, исконно новгородских землях, но оценить преимуществ этого места почему–то не смог. Наверное, не его масштаб. Подумаешь, какое–то Балтийское море. И действительно, зачем русским людям море? И укатил в свой Новгород, ожидая, когда шведские воины снова заплывут в никем не охраняемую Неву, а он тогда соберет новгородцев, чтобы они, протопав двести километров, показали наконец терпеливо ждущему врагу «кузькину мать». Очень расчетливо и дальновидно.