Чтение онлайн

А она сидит в красном углу, и перед ней на столе иконы, с которыми она тихонько разговаривает. Как выбралась из печи? Как нашла красный угол? Кто помог снять иконы? Что может понимать в иконах, если их не видит? Тут и зрячие мало что понимают.

– Что делаешь, Матрюшенька? – спросит перепуганная спросонья мать.

– Спите..Скоро приду. Или вдруг скажет матери:

– Дай куриное перо.

И возится, возится в своём уголке, кряхтит, вздыхает.

“Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало”, – подумает Наталия. Потом взглянет – перо ободрано.

– Так обдерут нашего царя, – скажет Матронушка.

– Нельзя такие вещи говорить!

– Не бойся, мама, его уже кругом ободрали. И нашу церковь обдерут.

Однажды мать заметила, что Матронушка сняла с себя крест, и стала ругаться:

– Зачем крестик снимаешь? Замучила ты меня, слепая, своими выходками! Куда дела крест?

– Это ты, мамочка, слепая: у меня крестик на груди всегда. И его не снимаю.

И показала выпуклость на груди в виде креста.

Однажды, говорят, явился к Никоновым прохожий старец с белой бородой и попросил воды. Матронушка, будто зрячая, взяла корец, зачерпнула воды, подала. Старец испил воды, а потом коснулся Матронушки. И сказал:

– Спаси тебя Христос!

Когда старик ушел, Димитрий, отец Матронушки, сказал:

– Очень похож на Николу Угодника. Не он ли?

– Неужели сам Никола? – удивилась Наталия.

От прикосновения Николая Чудотворца у маленькой Матронушки, говорят, и появился на груди крест. Другие говорят, что родилась с крестом. Как было на самом деле? То Богу ведомо.

Жалко, что рядом с Матронушкой не оказалось внимательного и памятливого человека, который записал бы чудесные случаи из её жизни. Теперь многое забыто, а кое-что и непонятно. Особенно маленьким ребяткам. Впрочем, умные ребята задают взрослым вопросы по ходу рассказа. Например, такой: “Что это такое – прямая солома, которую клали в печи? Есть разве кривая?”

Прямая солома – это срезанная серпом, не измятая и не изломанная. Прямой соломой в Тульской губернии, бедной лесом, покрывали крыши; из неё делали соломенные шляпы, ребята плели коврики, косички и те же шляпки, но только для кукол. Теперь, пожалуй, и не встретишь соломенной шляпки. Изломанная после комбайна солома не годится даже на постель: труха и крошки, если попадут за шиворот, не дадут спать. А соломенные шляпки очень красивы. Будто сделаны из золота.

И ещё. Недалеко от Себина раскинулось Куликово поле (местные говорят: Куликово), где произошло самое, наверное, крупное и кровопролитное сражение средневековья, решившее судьбу России, а может, и Европы. Полководец кочевников Мамай со своим несметным конным войском намерен был, разбив русских, пойти на Европу. Европейцы не умели воевать с кочевниками, для которых вся жизнь – война.

А как не вспомнить игумена земли Русской – святого Сергия Радонежского, который благословил великого князя Московского Димитрия Донского на эту битву и отправил с ним двух своих иноков-богатырей – Александра Пересвета и Андрея Ослябю?

Можно сказать, что и Матрона Московская продолжила завещанное святым Сергием – жить по единственному спасительному для России закону Святой Троицы, Единосущной и Нераздельной.

Вот в какие исторические и духовные дали уводит нас простой детский вопрос о соломе! А разве не овевали маленькую Матронушку ветры Куликова поля?

Однажды во время купания Матронушки Наталия поглядела на крестик маленькой дочери, полученный не то от Николая Чудотворца, не то при рождении, и подумала: “Таковой не снимешь и не потеряешь. Тяжек твой крест, бедное, несчастное дитя!”. И смахнула слезы.

– Это я-то несчастная? – засмеялась Матронушка. Потом помолчала и добавила: – Несчастны мои братцы – Ваня да Миша.

“Как узнала, что я подумала? – озаботилась Наталия. – Неужели прозорливая и читает чужие мысли?”

Слепая Матронушка не могла участвовать в детских играх, а обыкновенные для ребячьего возраста шалости оборачивались для неё мукой. Подружки дразнили её и нередко обижали: то крапивой настегают, то в яму спихнут и наблюдают, как слепая девочка наощупь выбирается и блуждает в поисках дома. Но скоро она наладилась ходить в Божий дом – церковь. Сперва с родителями на воскресную литургию, а потом и сама научилась находить дорогу ко храму. И ходила уверенно, будто зрячая. У неё было и свое любимое местечко: слева за входной дверью у западной стены. Здесь её всегда можно было найти. Она, говорят, и выросла при храме и замечательно знала все службы.

Её личико как бы светилось в сумраке храма; такие светлые лица бывают у праведников, для которых каждый миг жизни – радость, а всё зло мира сего – лишь временные неудобства; надо ли на них обращать внимание, если конец всех хождений по мукам счастливый – Царствие Небесное?

Как-то Матронушка сказала матери:

– Мама, готовься, у меня скоро свадьба.

– Что ты, доченька? – испугалась Наталия. – Какая ещё свадьба?

И заспешила к священнику, а сама думала: “Не иначе, как девчонка умом повредилась”.

Отец Василий сам пришёл к Никоновым, исповедал и причастил Матронушку, а Наталии и Димитрию сказал:

– Ничего не бойтесь. У неё особый союз.

Наталия и Димитрий переглянулись: как следует понимать сказанное священником?

– Она от рождения Христова, – пояснил тот.

– Христова невеста? – переспросила Наталия. – Монахиня, что ли?

– Её телесная слепота крепче любых стен монастырских, а её любовь к Спасителю мира – любовь к избранным овцам стада Его.

“Понятно, – подумала Наталия. – Земного у неё ничего нет. И быть не может”.

На другой день к дому Никоновых подкатили две повозки, а в них люди.

– Не здесь ли живет прозорливая девица, которая исцеляет болезни? У нас больной.

Димитрий и Наталия не знали, что и ответить, а маленькая Матронушка крикнула из своего уголка:

– Это ко мне. Я ведь говорила, что будет свадьба.

“Понятно, – подумала Наталия, – союз со всеми недугующими ”.

Однажды, говорят, благочестивая и добрая девица Лидия Янькова, дочь местного себинского помещика, собралась в паломничество по святым русским местам и пригласила с собой 14-летнюю Матронушку.

Побывали девицы и в Киево-Печерской лавре, и у преподобного Сергия Радонежского в Троице-Сергиевой, и у святого Александра Невского в Петербурге, и в других городах и весях.

Рассказывают, что по окончании службы в Андреевском соборе Кронштадта святой Иоанн Кронштадтский выделил в толпе прихожан маленькую Матронушку, подозвал её к себе и сказал: