Чтение онлайн

С парохода никто не ответил. Тогда он закричал еще громче:

– Эй, эй! Не требуются ли матросы? Кочегары не нужны?

В ответ Анатолий услышал:

– Матросы не требуются! Кочегаров хватает!

А кто-то насмешливо прокричал:

– Спеши, молодчик, обратно к берегу! А то портки унесут!

"Ксения", шедшая с грузом к берегам Анатолии, заревела последним гудком, прерывисто загрохотала якорная цепь, судно забурлило винтами и стало разворачиваться, ложась на курс.

Преодолевая усталость, пловец поплыл к транспорту "Принцесса Христиана".

Увидев это, Каспарский скомандовал:

– Спустить штормтрап!
– В мегафон он ободряюще крикнул: - Молодец! Такие матросы всегда нужны мне! Поднимайся на палубу!

Когда Железняков поднялся на борт судна, к нему подошел пожилой матрос и протянул брезентовые брюки:

– На вот тебе, браток, приоденься. А то неудобно как-то, одет ты не по форме... У нас здесь все же есть женщины, сестры милосердия...

Каспарский сошел с капитанского мостика и обратился к Железнякову:

– Молодчина, молодчина! Но почему ты... таким путем...

– Голод не тетка, если нужно - и через море переплывешь! Ищу работу. На любую согласен, господин капитан.

– Работа найдется. Документы есть?
– спросил Каспарский.

Анатолий развернул клеенку.

– Вот, пожалуйста... Паспорт... Удостоверения..

После побега с "Океана" Железняков добрался до Москвы. Товарищи, рабочие-подпольщики с завода Густава Листа, достали ему документы, с которыми он благополучно добрался к Черному морю, пройдя многочисленные полицейские и жандармские проверки.

– Так, так... Викторский Анатолий Григорьевич... 21 год...
– вслух произнес капитан, возвращая пловцу бумаги.
– А почему ты не на военной службе?

– По документам видите, господин капитан, что я освобожден от призыва. Льготу имею. Единственный сын у больной матери...

– Ясно. А на судах плавал?
– спросил Каспарский.

– Да... Работал кочегаром на волжских пароходах "Жигули" и "Каспий".

– Значит, был речником. Теперь станешь моряком... Беру тебя кочегаром, - заявил капитан.

Из люка, ведущего в машинное отделение, вышел сухощавый, высокий человек. В зубах он крепко держал мундштук обгоревшей маленькой трубки

– Вот, Степан Петрович, наш новый кочегар, - обратился Каспарский к подошедшему.
– А старую развалину, Непомнящего, отправьте на берег...

– Слушаюсь, Александр Янович, - небрежно взял под козырек человек с трубкой и, окинув новичка испытующим взглядом, направился к люку, ведущему вниз.

– Наш главный механик, - пояснил Каспарский, - будет твоим начальником.

– Господин капитан, вещи мои на берегу...
– нерешительно сказал Железняков.

– Сейчас иди на камбуз, там тебя накормят. А потом бери шлюпку и катай за своими пожитками. Сегодня вечером снимемся с якоря.
– С этими словами Каспарский удалился.

Вернувшись с камбуза, Железняков прошелся по палубе и присел на кнехт. Во время скитаний в поисках работы ему приходилось много раз слышать о том, что "Принцесса Христиана" совершала рейсы в Трапезунд, Ризе. Оттуда можно было пробраться в Персию... А из Персии махнуть... Эх, да мало ли куда можно улететь через эту восточную страну!
– размечтался Анатолий. Сегодня перед ним открывался широкий путь к спасению...

Вдруг до него ясно донеслись слова одного из фронтовиков с перевязанной рукой, мешавшего русские слова с украинскими:

– Молодой, да, видать, из ранних. Значит, старик ваш буде теперь безработным из-за этого героя? Высокий матрос ответил сокрушенно:

– Непомнящему теперь придется подыхать с голоду. Кто возьмет его на другое судно?

К разговаривающим подошел рослый, широкоплечий человек с темной шевелюрой вьющихся волос.

– На вахту, Волгин?
– спросил усатый матрос.
– Ну как твой напарник? Говорят, выгоняют старика...

– Выгоняют как собаку! На его место берут молодого, здорового. Когда кочегарка сделает и его таким же старым и больным, его тоже выбросят, как ненужный хлам...

Внезапно он умолк. На палубе появился механик. За ним шел сутулый седоволосый человек в заношенных старых брюках и брезентовой куртке. Он о чем-то просил механика. Но тот, молча отмахнувшись от него, скрылся в каюте капитана.

– Брось, Феодосии, унижаться! Разве уговоришь их?
– Волгин подошел к старику.

– А где этот бродяга, которого берут на мое место?
– сердито спросил старый кочегар.

Солдат с перевязанной рукой кивнул в сторону Анатолия:

– Вон, отдыхает, бессовестный... Даже не смотрит сюды...

Железняков готов был провалиться на месте.

– Ерунду мелешь, пехота!
– резко крикнул Железняков, поднимаясь. Никого не собирался я оставлять без куска хлеба!
– Глаза его встретились с устремленным на него взглядом старого кочегара.
– Не обижайся на меня, старина. Я не знал, что ваш капитан устроит такую подлость!
– Анатолий быстро прикрепил шнуром поверх еще не просохших волос сверточек с документами и с края борта прыгнул в море.

Теперь волны были попутными для пловца, и он направлялся к берегу быстрее, чем добирался на рейд. Солнце склонилось уже совсем низко над горизонтом, когда Железняков вернулся на берег. Ветер стал еще крепче. Волны все сильнее и яростнее разбивались о прибрежные камни и портовый мол. По небу поползли угрюмые тучи. Похоже было, что к ночи разбушуется настоящий шторм.

Сильное волнение на море заставило Каспарского по настоянию врачей, сопровождавших раненых, ввести судно в бухту. Опасно было продолжать рейс и по другой причине. Наблюдательные посты заметили недалеко от прибрежной полосы перископ вражеской подводной лодки.

Над городом и морем опустилась густая южная мгла. Железняков бродил по набережной, озабоченный, где провести ночь. Полиция не разрешала безработным спать на бульваре и в приморском парке. И они уходили на ночь далеко за город. Решил направиться туда и Анатолий. Вскоре он оказался вблизи ресторана "Сан-Ремо", окна и стеклянные двери которого были тщательно замаскированы. Из большого зала доносились визг и хохот женщин, пьяные мужские голоса, звон посуды и звуки музыки.

Все кругом лежало во мраке: порт, город, бульвар. Этого требовала военная обстановка. Где-то недалеко в море бродили неприятельские корабли "Бреслау" и "Гебен".