Чтение онлайн

Если бы Тырва так не торопился пройти всю дистанцию, он обратил бы внимание на одинокую сторожку у ворот дровяного склада и сильно упростил бы свою задачу. Откуда ему было знать, что именно сторожка привлекла к себе пропавших лыжников, когда им пришлось сойти с дистанции. Все произошло очень просто. Через два километра у Бархатова стал спадать плохо пригнанный ремень полужесткого крепления. Шедший вслед Жорка остановился, чтобы помочь, а Генка Ковров задержался потому, что давно решил сойти с дистанции.

Пока ребята возились с лыжами, весь второй взвод прошел вперед. Время было потеряно, и Бархатов понял, что в норму ему все равно не уложиться. Не может же он, помощник командира взвода, прийти к финишу последним.

«Это подорвет авторитет», — подумал Алексей и решил, что выполнит норму в другой раз.

А Жорке было досадно. Когда Бархатов споткнулся, Куржак решил, что тот подвернул ногу.

— Подтяни-ка ремень! — сказал ему Бархатов тоном, не допускающим возражений. Но заскорузлая кожа поддавалась плохо, а шила или перочинного ножа не оказалось.

— Давайте попросим у сторожа, — предложил Генка.

В избушке топилась «буржуйка». Огонь струился синими змейками за ее открытой железной дверцей. По комнате разливалось душное тепло с привкусом дыма и прокисшей овчины. Словом, здесь вопрос о шиле как-то сразу потерял актуальность. На печурке закипал чайник. Чайник подсказал Коврову новую идею. Он вызвался сбегать в магазин за пирожными. Лека нашел инициативу дельной и первым выложил десять рублей. Жорка на секунду замялся. Он живо представил себе объяснение с матерью, которая выдавала ему половину этой суммы на неделю. Но Бархатов и Ковров выжидательно молчали. Если Жорка оставит сейчас товарищей, его назовут «гогочкой». Лека Бархатов, когда еще показывал отцовские пистолеты, разрешил ему пощелкать курком. Он обещал достать патронов и пригласить пострелять. Но кто же зовет на такое дело маменькиных сынков?

Жора тряхнул головой и вынул свою пятерку с таким видом, будто у него их целая куча. Потом он стал рыться в других карманах, но, конечно же, ничего в них не нашел.

— Ладно, — разрешил Бархатов, — потом отдашь.

— Что за вопрос, — пожал плечами Куржак и с ужасом подумал о том, как ему влетит дома за такое транжирство. Но пути к отступлению были отрезаны.

— Подумаешь, выпьем чайку с пирожным, — успокаивал себя Куржак, — и еще успеем к построению.

Но, видно, Ковров слишком долго ходил по магазинам. Они находились неблизко. На финише поднялась тревога. Командированные на квартиры гонцы дома ребят не обнаружили.

— А ты почему не на соревнованиях? — спросила у Аркашки представительная мамаша Генки Коврова.

— У меня освобождение! — соврал Гасилов, переминаясь в прихожей. Мамаша так и не заметила, что на нем лыжные ботинки.

Получив эту информацию, Сергей Петрович окончательно разбушевался. В глубине души директор надеялся, что инцидент окончится грозной нотацией в его кабинете и распределением наказаний. Но здесь произошло нечто более серьезное. Без доклада в гороно не обойтись.

— Как вы воспитываете подчиненных? — наступал директор на Святогорова. — Вот вам и «мыслители». Чего они могли вытворить?

— Ума не приложу, — развел руками Михаил Тихонович. — Бархатов не мог нарушить дисциплину. Он любит командовать даже больше, чем требуется. Вы же ему благодарность объявляли…

— Когда он этого заслуживал, — процедил директор. — Не о нем ли мне докладывали? Отказывался стричься?

— Его можно понять. Стриженая голова никого не украшает. Едва удалось убедить.

— Убедить? — возмутился директор. — Он должен исполнять приказания без обсуждения.

— Я сторонник дисциплины сознательной, — не унимался Михаил Тихонович, — Алексей хороший мальчик. Энергичный, пользуется авторитетом в классе. Немного, правда, самолюбив.

— Военные люди должны уметь подчиняться, — бушевал директор, — а вы их уговариваете. Вот и, пожалуйста, результат.

— Должен заметить, что ученики только будущие военные. Их требуется еще воспитывать, — не соглашался Святогоров. — И потом бог леса не сравнял. Как можно равнять людей? Они тоже все разные…

Отпустив наконец Святогорова, директор стал обвинять военрука:

— Увлеклись строевой подготовкой, а физичеекуго пустили на самотек. Почему допустили соревнования на окраине города?

Радько улыбнулся. Сергей Петрович запамятовал, как сам утверждал маршрут лыжни. Маршрут был нанесен на специальный планшет и потом тщательно обвешён на местности флажками.

— Давайте думать не о последствиях, — предложил директору военрук, — а о том, как разыскать мальчишек.

— Это ваш участок работы. Сами теперь и расхлебывайте, — отрезал Уфимцев и отправился на место происшествия в Василеостровский сад, где находился финиш.

Военрук не верил, что на лыжне случилось несчастье. Травму мог получить один. Но тогда он бы далеко не ушел. А тут как сквозь землю провалились трое из одного взвода. Наверняка что-либо задумали.

— Ну погодите у меня, сорванцы, — хмурился военрук. — Придется вам напомнить, что бывает на военной службе за подобные финты.

Капитан 3-го ранга позвонил в милицию, в военную комендатуру, связался на всякий случай со справочной службой «Скорой помощи». Пропавшие ученики нигде не значились, не проходили по приметам. Тогда Радько построил все взводы и предложил ребятам подумать, где искать товарищей, спросил, кто видел их в последний раз.

«Спецы» думали добросовестно. Кому же охота стоять в строю в воскресенье? Но никто не мог сообщить ничего определенного.

Военная комендатура едва не помогла Радько в его поисках, но только Генка Ковров оказался слишком находчивым.

— Едва не погорел! — объявил он, вываливая на стол груду пакетов. — Выхожу из магазина, а навстречу патруль! В лыжных ботинках, да еще без шинели — наверняка заберут. Тогда я шапку звездой назад — и ходу…

Жора Куржак слушал с некоторым напряжением. Надежда на то, что Ковров принесет сдачу, не оправдалась. Генка накупил кучу продуктов ровно на тридцать рублей. Он не забыл прихватить и «мерзавчик» для сторожа.

Старик сразу подобрел, раздобыл каждому металлические кружки и густо заварил чай.

«Придется экономить на завтраках», — терзался Жора.

На столе появилось столько вкусных вещей, что Жоркины тревоги сразу забылись. Главное, все было не по-домашнему. Колбасу кромсали охотничьим ножом сторожа. Им же вскрывали консервные банки. Можно было подумать, что они сидят не в сторожке ленинградского дровяного склада, а в далекой таежной избушке. И за окном никого нет на целые тысячи километров…