Чтение онлайн

– Эй, Хозяйка, гостей принимаешь?

У порога стояли сёсторы Кикиморы, а с ними пани Зося.

– Давненько вы ко мне не захаживали, а уж пани Зося и не упомнить, когда была здесь последний раз.

Ну, прошу за стол, гости дорогие! Постелю я ради такого случая новую скатерть - уж три года как вышила, а на стол стелить так и не довелось.
– Матушка-Метелица махнула рукой и на стол легла скатёрка льняная - вся так и сияет голубым серебром, каждый стежок, словно льдинка морозная. Провела над скатертью ладонью - вспыхнула та летним жарким разнотравьем.

– Иш, красота какая, на такую и закуски жалко выставлять.

– Для таких гостей ничего не жаль.

И словно сами собой на столе стали появляться пироги да колбасы да караси жареные.

– Что ж, мы ведь тоже не с пустыми руками - и Кикиморы достали из воздуха бутылку пузатую зеленого лесного стекла (такое стекло варилось на маленьких, затерянных в лесу фабричках-гутах).
– А вы, ребятня, на нашу клюковку глаз не косите, рановато вам ещё, для вас мы морсику принесли - ох и кислятина!
– И на столе появился голубой кувшин с крышечкой, а на крышечке лягушка глиняная, словно живая.

Посидели за столом часок, посидели другой, потолковали обо всём, песни попели, вроде и уходить пора.

Тут пани Зося и говорит:

– А теперь, Хозяюшка моя милая, скажу я, чего ради в гости к тебе пришла. Ты ведь ещё не забыла, что время здесь, в Нижнем мире по законам сказки течёт? А сказки, они разные бывают, бывают добрые, а бывают и не очень, и кончаются одни радостно, а другие... В общем, так выходит, что стоит сейчас наша сказочка на развилке - куда она дальше пойдёт, как сложится, никто не знает. И перед тобой, Матушка-Метелица, две дороги легли - одна из них трудная да каменистая, с неё всё время свернуть тянет, надежде наивной не поверив, обиде или отчаянию поддавшись...

– К чему это ты ведёшь, пани Зося? Что-то ты загадками говорить стала, трудно мне тебя понять.

– А ты не гадай, ты дальше слушай.
– А другая дорога ровная да гладкая - руки опусти, да и бреди себе, словно неживая, вперёд не глядя и назад не оборачиваясь.

– Если вы о Лешем пришли говорить, то поздновато спохватились, не мои это теперь заботы!

– И не жаль его ничуть?

– Что его жалеть - сам выбирал.

– А если не сам?

– Даже и так. Говорили ему обо мне гадости, а он и поверил, не пришёл ко мне, не спросил, так ли всё это. Поверил самому гадкому, самому чёрному, словно и не знал меня все эти годы!

– Но...

– Погоди, не перебивай, ты своё сказала, теперь я своё скажу. Каждому слову, что меня пачкало, поверил. Слушал, да поддакивал.

А потом?! Весь лес знал, что со мною творилось, а он не знал? Как сила моя ушла? Как я по частицам, по крупинкам себя заново собирала? Пришёл он спросить, как ты, жива ли ещё? Даже если и не было никакой любви, померещилось мне, но ведь другом-то он себя называл? Друг оставляет в трудный час? В беде бросает?

– Но он...

– Что он?.. Ведь нечего тебе сказать! Нечего. Он все эти годы знать не хотел, по какому краю я ходила. Так что умру, а шага ему навстречу не ступлю!

– Так ведь и ты...

– Да я. Вспылила. Натворила, о чём пожалела потом, но ведь больно-то как было! Как больно!..

Ладно, незачем старое бередить - что было сделано, то было сделано, и что было сказано, то было сказано, никому этого не изменить, разве что фея палочкой махнёт, так нет у нас в лесу феи.

– Може мы, Кикиморы заместо феи сойдём?

– Ты пойми, не своей волей он сейчас живёт. Он сейчас как кукла на верёвочках - дёрнут за одну, он головой кивнёт, дёрнут за другую, он скажет такое, о чём и думать не думает.

– Или ты не знаешь, что творят с людьми болотницы? Досуха ведь выпьет.

– А мне что с того?

– А если бы он сам к тебе пришёл?

– И как он мне в глаза поглядит? Да и не придёт он. Он и забыл, что я не свете есть.

– А если не забыл?

– Так забудет. И я забуду.

– Не забудешь. Будешь всю жизнь тосковать, да лютовать, да вьюгой над землёй метаться.

– Ничего, справлюсь.

Я ведь, глупая, поначалу пыталась с ним объясниться, так он что удумал - он Поляну от меня закрыл - не пускает теперь меня Заветная Поляна!

– Ну а ты?

– А я? Я дороги туда замела, чтоб и следа его на тропинках не осталось!

– А если бы смогла туда пройти?

– Ну уж нет! - Мне в его тереме делать нечего - там его ненаглядная всё на свой лад обиходила, а я... Я разве что с поганой метлой появлюсь да разнесу это милое гнёздышко по брёвнышку!

– Видно, впустую мои слова, ты меня и слышать не хочешь, видно, обида громче меня говорит. А ведь ты любила его

– Да вся любовь ненавистью обернулась.

– Ну, это ещё жизнь покажет.

– Как же ты дальше?
– не выдержав, вмешались Кикиморы.

– Как эти три года жила, так и дальше жить буду. И не надо меня жалеть.

– А мы не тебя жалеем, хоть и жалеем, конечно, - Кикиморы дружно хлюпнули носами.
– И не его даже, хоть поглядеть на него - краше в гроб кладут. А жалеем мы Поляну Заветную. Высохнут на ней травы да цветы, опадёт шелухой трухлявой кора с деревьев, звери в норах зачахнут и птицы гнёзда вить перестанут...

– Ну а я чем помочь могу?

– Видимо, ничем. Ладно, засиделись мы что-то, пора и по домам.

А, уходя, шепнула пани Зося девочкам:

– А вы, красавицы, потихонечку дело своё делайте., только ей ничего не говорите.

– Похоже, Бась, что-то у нас не так пошло.

– Может, маловато соли насыпали?

– Давай ешё разок Поляну обойдём.

– Знаешь, а мне кажется, надо нам попробовать с паном Лешим поговорить. Может, никто и не пытался ему ничего объяснить?

– Как же - не пытались! Кто только с ним не заговаривал - он и слушать никого не хочет!

– Всё равно, надо попробовать.

– А если он на нас разорётся?

– Ну так и разорётся, не рассыплемся.

– Хорошо бы привести его за руку к Матушке-Метелице да запереть обоих где-нибудь в чулане - пусть разбираются.

– Они доразбираются! Они так доразбираются, что от терема щепки на щепке не останется.

– Или она его под горячую руку по стенке как комара размажет.

– А размажет, так мы соскребём останочки, да в окошко выбросим - нечего нашу Хозяйку обижать!

И вот, отыскав мешочек побольше прежнего, заново запасясь солью, девицы отправились к Заветной Поляне. Солнышко морозное светило, снег глубокий на свету блестел так, что глазам больно, в ложбинках голубым да розовым отсвечивал, деревья по самые маковки в меха дороге обрядились, лёгким кружевом укрылись, уголёк в снегу дорожку прокладывал, иди себе тихонько, да красотой сказочной любуйся. Только Басе да Стасе было не до зимних красот - всю дорогу они головы ломали, что такого сказать пану Лешему, где нужные слова найти, чтобы мозги у него наконец на место стали! Думали они думали, думали-думали, да и не заметили, как чуть не к самому терему подошли.