Чтение онлайн

– А кто она такая?

– Сама.

– "Сама" - это кто?

– Сама - это Хозяйка. А звать её... Матушкой Метелицей её зовут. Всё, идите отсюда, недосуг мне со всякой мелочью лясы точить!

– А как нам эту Матушку Метелицу найти?

– Фу-ты, прицепились, хуже репья!

– Дяденька Леший, у нас дома животина не кормлена не поена! Помрёт она без ухода!

– Мать с отцом изведутся! Помогите нам, дяденька Леший!

– Помогите!..

– Скотина, говорите... Со скотиной я, так и быть, помогу...

Эй, Домовой, где ты там, глянь-ка в колодец!

Какое-то время ничего не происходило. Только слышно было как пташки щебечут, да Баська со Стаськой всхлипывают.

А потом вдруг в стороне громыхнуло и невесть откуда кубарем выкатился ещё один мужичок - первому чуть не по колено, весь кудлатый-бородатый, вышитая рубашка широким поясом подпоясана.

– Что шумишь?

– Дело есть. Надо бы пару-другую деньков за животиной поухаживать?

– А что, кроме меня некому? Куда идти-то?

– Не дальше твоего дома.
– Ты глаза-то разуй, погляди, кто тут перед тобой стоит?

– Ба, знакомые лица! Это они что же - в колодец умудрились свалиться?

Да, брат Леший, я тебе не завидую, они не то что за пару деньков, они за пару часов тебе всю поляну с ног на голову поставят. Сам уж рад будешь поскорей их домой сплавить.

– Я уже и сейчас был бы рад - то ревмя ревут, то тётенькой величают.

– Погоди, это они ещё не обвыклись. От их проказ у меня весь дом ходуном ходит, пёс лютый и тот в любую щель готов забиться, лишь бы они его не заметили!

– Это Войцех что-ли лютый? Да он у нас телёнка ласковей!

– А Вы что, и впрямь домовой?

– Нет, русалка я. Сами что-ли не видите?

– Дяденька Домовой, а Вы что, в нашем доме живёте?

– Это ещё поглядеть, чей дом!

– А мы Вас ни разу не видели.

– Зато я на вас вволю нагляделся.

– Ну так что, последишь за живностью?

– О чём разговор, ни тёлку ни курёнка не забуду.

– А Войцеха?

– Не бойся, малявка, не пропадёт без тебя Войцех. Ну, всё что-ли?

– Всё. Да, узелок прихвати, мне он без надобности.

– Не надо узелок!

– Ишь ты, а мне он, думаете очень нужен? Ну хорошо, узелок оставь.

– Теперь всё? Тогда я пошёл.

– Погодите, дяденька Домовой!

– Ну, что ещё?

– Вы ведь сейчас домой?

– Ну?!

– Так возьмите нас с собой!

– Э, деточки, по моей дорожке вам не хаживать.

– Но почему?

– А потому, что я - тутошний, а вы - тамошние. Где для меня двери открыты, для вас на три запора заперты.

Сказал, и словно сквозь землю провалился.

Девицы опять в рёв.

– Да замолчите наконец! Голова от вас пухнет. Знаете что, а идите-ка вы в болото!

– ???

– Да что я такого сказал?
– К Кикиморам идите, они, если сами дороги не знают, то объяснят, как к Хозяйке пройти.

Да, погодите - держите-ка на дорогу - И Леший достал из воздуха ржаной пирог с лесной черникой.
– И баклажку себе оставьте, вам она ещё пригодится.

– Спасибо, дяденька Леший!

– Опять вы мне "дяденьку" заладили! Ох, глядите, рассержусь! Леший я, без всякого дяденьки. Поняли? Хорошо, пусть пан Леший.

– Поняли, дя... пан Леший!

– А как нам Кикимор найти?

– Вот по этой тропочке идите, как поляна кончится, снова зима настанет, но тропа к болоту проторена, не прервётся. А вот на само болото без провожатых соваться не стоит.

Ну всё, идите уж, а то у меня и без вас куча дел.

– Спасибо, пан Леший!

– До свиданья!

Но Леший уже повернулся к ним спиной. Тут девочки разглядели то, чего раньше отчего-то в упор не замечали - посреди поляны стоял домишко ветхий, сам весь в землю огруз, стены прокопчёные, оконца слепые, крыша седым мхом поросла

За слюдяным окошком чей-то силуэт мелькнул и женский голосок позвал:

– Ну где ты там, коханый!? Опять про меня забыл, пустыми глупостями занимаешься? Лучше помог бы мне этот сундук окаянный выбросить, всю избу он перегородил.

– Что вдруг его выбрасывать понадобилось?
– сундук этот дедов-прадедов, он здесь спокон веку стоял, никому не мешал.

– А мне мешает. Вечно я об его углы ноги бью. И вообще - старый хлам надо выкидывать, а не в доме копить.

Леший вздохнул и нехотя отправился выволакивать сундук.

А девочки подхватили одёжку, завернули черничный пирог в сорванный рядышком лопушок и потопали невесть куда, в болото к кикиморам.

Тропинка сначала бежала через поляну, потом свернула в лесок и закружила меж сосёнок и берёз. Лес густел, лес темнел. Потянуло холодом. Глянь - а лето вдруг кончилось, как отрезало - за спиной трава зеленеет, комары звенят, а впереди, куда ни глянь, - всё снегом укрыто, лишь вьётся меж сугробов упрямая дорожка. А у самой границы берёза поваленная лежит, будто белая скамеечка, так и просит присесть-отдохнуть да подумать хорошенько, прежде чем снова в путь пускаться.

Сёстры переглянулись:

– Посидим? Перекусим?

– Ага, пирог пахнет- мочи нет!

– И пить до смерти хочется!

И они, разломив пирог, впились в него зубами.

– А баклага-то полным-полна, словно мы из неё и не пили.

– Волшебство! Ну что, Бась, потопали?

– Потопали! А Леший-то прав, хорошо здесь, интересно.

– А домой всё равно надо.

– Да я что, не понимаю? Только ведь всё-равно интересно!

Сёстры вновь обрядились в шубки да сапожки, Бася сунула баклажку в широкий карман. Непокрытые головы стало прихватывать морозцем, ноги без чулок стекленели от холода, покраснели носы, побелели уши, а дорожке всё конца нет, и ни души вокруг, только слышно, как где-то стрекочет сорока.

И страшно вдруг стало девочкам - куда они идут? Зачем? Что вдруг несёт их аж в болото, к кикиморам. Не лучше ли назад повернуть?

Оглянулись, а обратную дорожку снегом успело завалить. Да и впереди она незаметна почти - только жерди длинные тряпочками обвязанные над снегом торчат да дощечки с сугроба на сугроб перекинуты.

Делать нечего, ступила Стася на дощечку, а та льдом поросла, нога на ней скользит, внизу из-под снега чёрная вода хлюпает.

– Ой, мамочка!
– Стаська отдёрнула ногу.
– Нет, Бась, ты как хочешь, а я дальше на пойду!