Маугли из Космоса
Шрифт:
Ну вот как увязать между собой педагога-энтузиаста, все свое не только рабочее, но и личное время тратящего на поселковых пацанов — по крайней мере, такой образ нарисован в характеристике, предоставленной завучем малопихтинской школы, — и ловкого преступника, живущего под чужим именем? Не та это публика. Ну, допустим, пристроился он к одинокой, живущей на отшибе бабенке, а та и рада радехонька — кормит, поит, в баньке моет, работать не заставляет, да еще любит до самозабвения. Это понятно, это в обычае у контингента. А вот зачем ему лезть в школу, да не завхозом каким-нибудь, а — учителем? Совесть заела? Вряд ли… Совесть у контингента явление редкое. А если не совесть, тогда что? Тогда какой-то умысел…
Болотников попытался представить преступный умысел, требующий организации кружка астрономии и космонавтики. Ограбить школу? А что там брать? Да и завхозу это сделать было бы гораздо проще. Получить надежные документы? Может быть… Заработал же он себе характеристику, над которой плакать хочется от умиления. Освоиться, в буквальном смысле этого слова, стать «своим» в шахтерском поселке и под шумок взломать кассу «Красного медника»? Тогда почему — через школу? С его-то математическими способностями можно было попытаться хотя бы младшим счетоводом устроиться на руднике.
А что, если его цель хорошо проявить себя и при этом не засветиться рядом с крупными промышленными предприятиями? Тогда гражданин Лжескоробогатов — это… Стоп-стоп-стоп, сказал он себе. Не залезай в дебри, товарищ Болотников. Такого рода контингент уж точно не твоя забота. Отобрали у тебя два дела, и правильно. И это отберут. И тоже правильно поступят. Твоя забота — опрос свидетелей, выявление связей, выяснение возможных адресов пребывания подозреваемого. Должен ты выяснить все, что в пределах твоей компетенции. И доложить — куда следует, не откладывая ни на минуту. В противном случае юристу первого класса Болотникову Антону Ивановичу могут и шею намылить за недонесение.
Стоит ли в таком случае тянуть резину? Не проще ли перестраховаться, коль уж осенила догадка о возможном происхождении и намерениях лжегражданина Лжескоробогатова? Чтоб с гарантией не намылили… Ну нет, так перестраховываться — себя не уважать. В конце концов, граждане, выдающие себя за других ранее исчезнувших граждан, — это компетенция правоохранительных органов. Нет-нет, сначала он, следователь прокуратуры Болотников, сам разберется с лицом, выдающим себя за Скоробогатова Михаила Васильевича. Вот вернется сей гражданин из Нижнеярска, доставит его участковый Марьин в район, тогда и поговорим. А не вернется — что ж, на сей счет у него постановление заготовлено. Болотников вздохнул, размял пальцы и снова застучал по клавишам допотопного пишущего агрегата. Неожиданно он увлекся и барабанил без остановки до самого обеда. Отвлек его телефонный звонок. Схватил трубку, отозвался по-старомодному:
— Болотников у аппарата!
«Антон Иванович?.. — раздался в трубке смутно знакомый голос. — Здравствуйте!»
— Добрый день! Кто говорит?
«Это Марьин, помните, участковый из Малых Пихт?..»
У юриста первого класса екнуло в сердце: не ждал он добрых вестей из этого таежного поселка.
— Что-то случилось, старший лейтенант?
«Нет, но… — замялся малопихтинский участковый. — Мне нужно поговорить с вами».
Значит, все-таки что-то случилось.
— На предмет?
«Это не телефонный разговор».
Еще лучше…
— Ну хорошо, — согласился Болотников. — Сможете сегодня заехать?
«Да я, собственно, уже здесь, в Мирном, — проговорил старший лейтенант, с каждым словом все больше теряя уверенность в себе. — Я бы только не хотел в кабинете…»
— Хорошо, э-э… Валериан Петрович. Я сейчас пойду обедать, давайте встретимся внизу, у входа.
«Договорились! — обрадовался Марьин. — Спасибо, Антон Иванович!»
— Не за что.
Все еще держа возле уха отрывисто гудящую трубку, Болотников подумал, что о чем бы ни зашла речь, будет полезно уточнить у малопихтинского участкового кое-какие детали биографии Скоробогатова Михаила Васильевича. И в следующий миг понял, какая заноза ему мешала, когда он строил версии относительно цели пребывания вышеозначенного гражданина в Малых Пихтах. Дело в том, что восьмилетний Миша Скоробогатов пропал именно в карьере Старого рудника — в том самом месте, где были обнаружены жертвы неизвестных убийц.
Глава 20
В прохладе кабинета следователь Болотников успел подзабыть, какая на улице стоит жарища. Поэтому не очень удивился, увидев старшего лейтенанта Марьина в штатском. Хотя в белых полотняных штанах, украинской вышиванке, соломенной шляпе и сандалиях на босу ногу, да еще с потертым пузатым портфелем в руках малопихтинский милиционер выглядел чересчур легкомысленно. Ни дать ни взять колхозный счетовод из старой кинокомедии. В другое время Болотников сделал бы ему замечание, но сейчас даже обрадовался — если участковый не в форме, значит, разговор будет неофициальным. Следователь спустился с высокого крыльца, пожал милиционеру руку.
— Здесь неподалеку есть кафе, — сказал Болотников. — Посидим в прохладе, перекусим.
Марьин кивнул. Было заметно, что чувствует он себя крайне неловко. Не привык старший лейтенант с начальством вот так, запросто, по кафе рассиживать. Они пересекли проезжую часть, двинулись вниз по улице, стараясь держаться в тени старых тополей. Рабочий день был в самом разгаре, и кроме молодых мамаш с колясками и бодрых старушонок с кошелками служителям порядка мало кто встречался. Когда здание прокуратуры осталось позади, малопихтинский участковый заметно выпрямился, расправил плечи, словно то, что угнетало его, находилось в стенах сего госучреждения.
От опытного глаза юриста первого класса Болотникова не могла укрыться эта метаморфоза, и улегшееся было беспокойство снова завладело им. Похоже, старший лейтенант Марьин чувствовал за собою какую-то вину. Неужто где-то напортачил участковый? Тогда при чем здесь он, следователь районной прокуратуры? У милицейских чинов свое начальство. А если даже предположить, что старший лейтенант не доложил о чем-то, связанном с делом о гибели малопихтинского физрука Безуглова, так прокуратура этим делом больше и не занимается. Сказать ему, чтобы обратился в УКГБ и не мешал юристу первого класса Болотникову обедать?..
Нельзя, вот в чем беда.
В кафе была летняя веранда с брезентовым тентом, растянутым между деревьями. Вечерами здесь не протолкнуться от молодежи, играет музыка, между столиками танцуют пары, но сейчас почти никого не было. Болотников и Марьин уселись в самой середке, там где тень гуще. Вскоре к ним подошла молоденькая официантка, постреливая шалыми глазками, приняла заказ. Следователь попросил окрошки и пюре с котлетой, а участковый ограничился только квасом. На предложение Болотникова заказать себе что-нибудь посущественнее, ответил решительным отказом.
— Так что вы хотели мне сообщить, Валериан Петрович? — осведомился следователь, когда официантка удалилась, покачивая бедрами, обтянутыми модной мини-юбкой, и пощелкивая каблучками.
Ишь ты! — покачал головой Болотников, невольно провожая ее взглядом.
Марьин девушке вслед не смотрел, у него были другие заботы, нежели у неженатого следователя.
— Честно говоря, не знаю, с чего начать, Антон Иванович, — произнес участковый, виновато уткнувшись в пеструю клеенку на столешнице.