Чтение онлайн

Тот вздрогнул и посмотрел на меня совершенно обреченным взглядом побитой собаки.

— Мы нашли его в конюшне за корчмой. Он лежал в стойле своего жеребца. Конь был уже снаряжен в дорогу! Но зачем ему собираться, когда сам же велел нам ехать завтра?

— А ты не понял? — прорычал Хемах, рассматривая левую руку и обходя стол. — Он не хотел, чтобы мы знали о его ране. Наверное, планировал смыться, как только Ника придет в себя. Не успел! Вот идиот! — зло выдал краснокожий, разрезая рукав и перчатку правой руки и вскрикнул. — Нашел!

Я бы не назвала это нечто раной, скорее уж огарок от руки. Правая рука больше походила на головешку. Все: пальцы, кисть, ладонь и часть от запястья и до когтя было одним куском подгоревшего мяса. Словно плоть только слегка поджарили до темной корочки, но внутри оставалась еще живая ткань. Сквозь трещинки на пол капала кровь и гной. Для человека закаленного ужастиками и просто качественными спецэффектами, я отреагировала максимально спокойно. Подошла на шаг ближе и попыталась рассмотреть получше. Я не медик, но тут и не надо им быть, чтобы понять: боль от такого страшная! Мне даже сделалось совестно перед безликим, ведь я от жара в груди орала, как гимназистка при виде вуайериста в туалете, а он выдерживал эту боль молча, да к тому же несколько не один день.

Хемах, не прикасаясь к руке, осмотрел ее со всех сторон, потом прикрыл глаза. Вокруг его ладоней появился зеленый дымок. Он поднес пар к искалеченной руке. Секунда, другая — и кожа зашипела, как курятина на сковороде. Безликий дернулся, но слабо и скорее рефлекторно, чем приходя в себя и реагируя на боль. А потом я заметила странное: темное пятно, словно большой синяк, которое я уже заметила раньше, стало стремительно расти в размерах и уже переползло от надплечья и шеи к груди.

— Хемах, прекрати немедленно! — закричала я, все моментально осознав.

— Что?! — гневно возмутился целитель.

— Ты глянь на пятно! Ты ему просто сосуды рвешь! — попыталась объяснить я.

— О чем вы? — не понял эльф.

— Хорошо, — выдохнула я, оттесняя краснокожего от стола. — Попробую объяснить по другому. Что будет с черной магией, если ее попытаться исцелить вашими методами?

— Ничего, — покачала головой уфир. — Магия исцеления просто не сработает.

— А что будет с тем, кого магия заразить не сможет, но может ранить тело?

Хемах на мгновение задумался, а потом удивленно вскинулся:

— Ты думаешь у него внутри черная магия, а не просто рана от пламени?

Я ткнула пальцем в растущее потемнение, которое все больше напоминало мне гангрену, только в особом, местном варианте.

— Я думаю, черная магия защищается от воздействия и стремиться уничтожить хозяина! От чего умирают хакты, если имеют дело с черной магией? Мне кто-то из вас сказал, что хакты не умирают именно от черной магии, то есть от пламени, тогда как они умирают?

Мужчины непонимающе переглянулись. А я хлопнула себя по лбу.

— Я не сильна в ваших названиях, но имей в виду, я уверена, что когда вот это, — я ткнула пальцем в пятно, — дойдёт вот сюда, — указала на область сердца, — вашему наставнику уже точно ничего не поможет!

Амалиэль скептически воззрился на меня:

— Откуда ты все это знаешь? Может, ты просто хочешь, чтобы мы не делали ничего и лишились еще одного манеера?

Я заскрежетала зубами, а потом мысленно махнула рукой, уверенность в правильности поступка была непоколебима:

— Если я не права, и он умрет, то можете делать со мной что хотите! Отомстите вволю!

После этого развернулась лицом к безликому, дотронулась до кожи в области пятна. Дэмиандриэль был ледяной, все тело покрывали крупные капли такого же холодного пота, если бы не слабое дыхание, я бы уже решила, что он мертв.

Я уже хотела убрать руку и вызвать в себе то ощущение, благодаря которому сделала из Алана мага. Я не была уверена, что получится повторить этот трюк, но ничто не мешало мне попробовать. Однако, пальцы вдруг кольнуло, зачем еще раз и еще. Пара мгновений и всю ладонь накрыло знакомое чувство приятной прохлады. Слабое, едва уловимое ощущение, но все-таки оно было тем самым, что я испытывала, пока горела черным пламенем. А на задворки сознания пробилась странная волна чужих ощущений, больше всего схожих с приветствием.

Я ошарашено замерла, кажется, даже сердце перестало биться. Уфир наклонился ко мне и попытался что-то спросить, но я остановила его, подняв свободную руку, и продолжила прислушиваться к себе.

"Быть этого не может, но, похоже, по нам соскучились!" — так же пораженно выдала моя соображалка.

То, что было после этой мысли, я не могу объяснить и сейчас. Пальцы обеих моих ладоней намертво сжали то, что осталось от руки безликого. Эльф где-то на заднем плане вскрикнул, а в следующий миг мир вокруг пропал. Я вся сжалась до размеров одной единственной мысли: "Иди ко мне! Ну, иди же! Я так жду тебя!" — обращалась я, естественно, к черному пламени. Еще при первом нашем знакомстве убедилась, что у этой болезни есть разум, убедилась и в том, что мне она ничего плохого не желает. Я просила, уговаривала, умоляла и звала, как подзывают пугливого щенка. Я старалась излучать радость и уважение. Хотела показать пламени, что ничего плохого ему не сделаю. Сколько я так уговаривала — не знаю.

Мольбы прервал жар в собственной груди и я, не сдержавшись, застонала, упираясь локтями в стол. Бессознательное тело хакта вдруг выгнулось дугой, и он закричал. Утробно и страшно, так, как скорее всего кричат жертвы несчастных случаев, видя собственные отрубленные пальцы. Как я не разжала захват? Ума не приложу, думаю, сработало то, что перед этим пальцы просто застыли.

— Держите его! — закричала я, не открывая глаз, и снова возвращаясь к мысленным уговорам.

Звать и раньше было не просто, а сейчас мне приходилось это делать, удерживая в руках живую трепыхающуюся рыбу, а именно так я ощущала дерганья руки Дэмиана в своих. Я чувствовала, как в ладонях от его рывков слезает застывшая корка, и как скользят от его крови мои пальцы. Как же страшно он кричал! Для современного человека крики, если не норма, то уж точно не то, от чего стоит седеть. На каждом канале, в каждом журнале и книге его окружает насилие, он и сам становится источником этого насилия иногда, так чего удивляться или пугаться? Но этот крик заставлял волосы на загривке вставать дыбом.

Но скоро меня окончательно перестало волновать, что кто-то кричит. Утюг за грудиной врубили на полную мощность. Если еще пару часов назад я была уверена, что большей боли просто быть не может, то сейчас поняла, как жестоко ошиблась. Я чувствовала, как слабые искорки черного пламени пробираются ко мне, как первые из них комариными укусами проникают в мои ладони и как счастливо спешат соединиться с целым. Но, когда я начала все это, повинуясь минутному порыву и догадке, я не учла, что искрам черной магии из тела безликого нужно будет пробиться через барьер внутри моего тела.

Снова и снова мою грудь не только жгли расплавленным металлом, но и разрывали тисками в разные стороны. Боль была такая, что свело все мышцы, и я не понимала, почему еще не падаю. Наконец, последняя компания искорок, не меньше десятка, уколола левую ладонь. Я убедилась, что черной магии в теле безликого больше нет, нет даже следа ее пребывания, и облегченно выдохнула. 'Рыба' в моих руках перестала биться, и я открыла глаза.

Гном, эльф и Лиамер удерживали Дэмиандриэля, а Хемах, как ни удивительно, меня. Ишима стояла у главного входа в корчму и плакала самыми настоящими слезами. Девушка может рыдать по любому поводу и без, но не так часто, как может показаться, она плачет по настоящему. Мы встретились с ней взглядами и я улыбнулась.