Чтение онлайн

Поэтому дела, которые против меня возбуждены по поводу Артемовского завода шампанских вин, — это дела, не имеющие под собой никаких оснований, они политически мотивированы и перспективы — в условиях законного поля — не имеют.

Что касается возможной причастности к каким-либо силовым акциям, я могу сказать, что не являюсь человеком, который мог повлиять на эти процессы.

Если говорить о том, что вообще эти процессы происходили, в частности какие-то там силовые столкновения, нужно понимать, кому это выгодно. Это было выгодно точно не президенту Януковичу, который против своего народа не пошел в 2004 году и не допустил этих столкновений на протяжении всех месяцев противостояния на Майдане. Я с ним иногда встречался и ни разу от него не услышал, чтобы даже мысли допускались о каком-то силовом варианте. Он искал пути мирного урегулирования, без крови, и ему эта ситуация была явно не нужна. Она была не нужна Украине, украинскому народу.

Верно ли, что поначалу власть не относилась к Майдану серьезно, не рассматривала его как потенциальную угрозу?

Ну как я могу говорить от имени украинской власти?

Я спрашиваю ваше личное мнение. Только и всего.

Я не видел никогда, чтобы мой отец игнорировал народ. Неважно, на Майдане он стоит или не на Майдане. Любые проявления протеста всегда рассматривались, и Виктор Федорович всегда к этому относился серьезно.

В 2010 году, когда был налоговый Майдан, он приезжал к людям. Осенью и зимой, в первые дни протеста, многие ждали от него того же. В самом начале это могло сыграть позитивную роль.

На мой взгляд, эти Майданы сильно отличались. За Майданом, который мы наблюдали в последние месяцы, явно прослеживалась третья сила. О ней говорили европейские политики, и это уже не секрет.

Конкретизируйте, пожалуйста, кого вы имеете в виду.

Я не политик, и у меня нет сведений разведслужб. Здесь просто нужно проанализировать, кому это могло быть выгодно.

Кому это могло быть выгодно? Давайте проанализируем.

Давайте мы оставим эту аналитику для специалистов. Просто я видел, как был осуществлен ряд провокаций, которые были созданы для того, чтобы развить противостояние между властью и народом. Я уверен, что мой отец, президент Украины, на эти шаги никогда бы не пошел. Когда мы с ним говорили, не рассматривалась даже такая возможность. В этих технологиях явно прослеживалась чья-то опытная дирижерская рука.

Вы упомянули, что по ходу Майдана несколько раз общались с отцом. Каким он видел выход из ситуации?

Я не могу назвать точные даты наших встреч, просто не помню, но, однозначно, было желание договариваться, однозначно, человек за власть не держался и готов был делиться ею с оппозицией, чтобы не произошло никакого противостояния.

Эти шаги мы видели на экранах телевизоров, когда он приглашал оппозицию, когда он приглашал людей, которые выдвигали какие-то требования и как-то влияли на процессы на Майдане. Также мы видели, когда были подписаны — в присутствии международных наблюдателей — определенные соглашения, по которым Украина должна была плавно пережить этап политического кризиса, спокойно выйти на новые выборы. Мой отец все для этого сделал. К сожалению, этот сценарий не удался, и мы видим, что сейчас Украина разрывается на части, у нас идет война.

У вас украинский паспорт?

Да.

Российский паспорт вы не имеете?

Нет.

Вы состоите на консульском учете в Российской Федерации?

Нет.

То есть вы не голосовали на выборах?

Нет, не голосовал.

Почему?

На тот момент это была не самая главная моя задача.

Это ваш гражданский долг!

До этого я всегда в выборах участвовал.

Если вы не состоите на консульском учете, значит, вы, как иностранец, должны покидать территорию России раз в девяносто дней. Правильно я понимаю?

Если вы изучите российское законодательство, то обнаружите, что есть несколько способов легального пребывания на территории Российской Федерации более девяноста дней.

Какой выбрали вы?

Я не хочу об этом говорить. Есть и право на работу, и право на проживание, и так далее.

Вы имеете сегодня здесь политическое убежище?

Я не знаю, как на этот вопрос ответить: имею ли я политическое убежище? Я пока здесь просто живу со своей семьей.

Вы документы подавали на политическое убежище?

Нет.

Вы здесь работаете?

Вы имеете в виду, работаю ли я официально?

Да.

Нет, официально я здесь не работаю.

Кстати, а Крым чей: наш — ваш, русский — украинский? Украина должна быть единой, и у меня другого мнения нет. То есть Крым украинский?

Он так же, как и Донбасс, является украинским.

Когда вы перебирались в Россию, у вас или, может, у вашего отца были ли какие-то гарантии безопасности — личные, политические?

У меня никаких гарантий политической или физической безопасности не было. Из Крыма я уехал, потому что там тоже ситуация была нестабильная, и я посчитал, что, имея в России друзей, я лучше уеду в Москву.

То есть ни у вас, ни у вашего отца нет гарантий того, что если вдруг злое украинское МВД или злая украинская прокуратура обратятся к российским коллегам с просьбой вас выдать, россияне этого не сделают?

Вопрос не в том, злое оно или доброе, вопрос в объективности. Если оно законное, то я готов был бы вернуться в Украину. Мало того, я бы оттуда и не уезжал. Но ряд агрессивных шагов и безосновательных обвинений говорят о том, что вряд ли мне там стоит надеяться на объективность и законность. Политическая мотивировка «красной линией» проходит через все эти обвинения, абсолютно безосновательные. А на ваш вопрос по поводу возможной экстрадиции я не знаю, что ответить. Наверное, стоит набраться терпения и подождать, чтобы ответить на этот вопрос, не гадая».

«Вы упомянули, что ваше имя ассоциировалось с некоторыми представителями власти, которых вы якобы поддерживали. Их называли представителями «семьи»: Арбузов, Клименко, Захарченко и другие. Может, кого-то добавите или, наоборот, отминусуете?

Я регулярно слышал и читал в прессе о каких-то «друзьях» Александра Януковича, которые какие-то там тендеры выигрывали, где-то там участвовали, в каких-то событиях, чаше всего отрицательных. На самом деле я занимался бизнесом, а друзей у меня совсем немного.