Чтение онлайн

Соглашение об ассоциации — судьбоносный для нас документ, и подходить к нему необходимо ответственно.

Было достаточно времени, чтобы все взвесить. Более того, еероинтеграционный курс был приоритетом государственной политики последние годы, и тут ни с того ни с сего за неделю до Вильнюса…

Знаете, если говорить о бизнесе — бывает так, что договор уже на столе лежит, уже ручки в руках, а все равно не подписывают. Президент должен был соблюдать интересы украинского народа, и если он видел, что интересы эти могут быть в чем-то ущемлены, — прежде всего экономически, я имею в виду, — он имел право даже в Вильнюсе от этого отказаться. Поскольку ответственность перед своим народом — выше всего.

После начала событий на Майдане, особенно после разгона студентов, многие советовали ему отправить в отставку Азарова и министров силового блока. Какого мнения придерживались на сей счет вы? Думаете, отставки смогли бы тогда разрешить проблему?

Мне кажется, революционные технологии не позволили бы прекратиться Майдану, даже если бы президент снял Азарова, Захарченко, да кого угодно. Нашли бы новый повод.

Но если вы спрашиваете о президенте, то, конечно, он бы снял кого угодно, если бы понимал, что это предотвратит разворачивание кризиса в стране.

Еще в первых числах декабря у вас в Донецке произошла встреча с одним из высокопоставленных представителей тогдашней оппозиции, нынешней власти.

Я встречался и общался со многими. У меня широкий круг общения.

Важна даже не фамилия, а сама канва беседы. Так вот, уже в первых числах декабря вам сказали, что уже сейчас нужно договариваться о гарантиях безопасности для Виктора Федоровича. Гарантиях спокойной передачи власти, дальнейшей безопасности. Тогда вы всерьез это не восприняли.

Президент постоянно находился в переговорном процессе. Он сам делал все для того, чтобы посадить за стол переговоров оппозицию, привлечь международных посредников. Все это происходило публично.

Многие тогда считали эти переговоры неискренними, просто маневром для затягивания времени.

Нужно смотреть на конкретные шаги. Виктор Федорович инициировал досрочные президентские выборы. Он не держался за власть. Для блага страны он готов был ею делиться — в формате ли коалиции во главе с премьером Яценюком или еще как… И это конкретные дела, а не оценочное «искренне — не искренне».

Было слишком поздно. Но я все-таки спрашивала о целесообразности договоренностей о личных гарантиях еще в декабре.

Сколько я себя помню, отец всегда находился на руководящей работе — предприятием, областью, государством. Но я никогда от него не слышал, чтобы он собственную судьбу рассматривал отдельно от судеб людей, за которых он отвечает. Поэтому я уверен, что о своей безопасности, о каких-то, как вы говорите, гарантиях, он вообще не думал. Как президент может думать о себе, если разрушается страна?

Вы называете его президентом?

По привычке. Для меня он президентом был и остается — как человек, который не предал свою страну, не бросил людей.

Бегство — не предательство?

Он был вынужден покинуть Украину в силу определенных причин. Да, может быть, геройская смерть — то, чего ему некоторые желали, — и была бы почетной. Однако я уверен, что мой отец — своим опытом и знаниями — еще будет полезен нашей стране. Даже если для вас это сегодня звучит фантастически.

Полезен в каком качестве? Обычно бывшие президенты создают свои фонды, ездят по миру с лекциями…

Участие в политике или неучастие в политике — я не готов на эти темы рассуждать. Тут свое слово должно сказать время, готового ответа нет. Я знаю, что он был и остается патриотом Украины и испытывает огромную тревогу в связи с происходящими у нас процессами. Уверен, что его понимание этих процессов и глубина предвидения многих из них, в частности в экономике, будут полезны для нашей страны».

«Вот вы встретились с Виктором Федоровичем в России. Мы уже говорили на эту тему, но толком вы так и не ответили, а я все же не верю, что вы не интересовались его новыми обстоятельствами, не интересовались событиями, при которых он покинул Украину. Это же так естественно, по-человечески спросить: «Пап, ты, вообще, как? Как ты добрался?» и т. д.

До этого вы обратили внимание на то, что я называю Виктора Федоровича «президентом», а теперь — «папа».

Одного другого, по-моему, не отменяет.

К сожалению, мы очень мало общаемся, и я редко говорю ему «папа».

А зря. Правда!

Он очень занятой человек…

Даже сейчас?

Да.

Чем же он сейчас занимается? Чем наполнен его день?

Постоянно встречи. Он анализирует текущую ситуацию. Виктор Федорович крайне обеспокоен происходящим в Украине, переживает на этот счет.

Каков его нынешний статус?

Статус человека, который руководил страной, был ее президентом.

В Ростове он говорил о себе как о легитимном главе государства.

И правильно говорил. На тот момент он был легитимно избранным президентом, нелегитимно отстраненным от власти.

Сейчас ситуация изменилась, или полномочия Петра Порошенко для вас под вопросом?

Петр Алексеевич стал президентом части Украины — без Крыма и востока. Учитывая, что восток и Крым не принимали участия в выборах, я не берусь судить о его легитимности. Думаю, он сможет стать президентом всей Украины в случае, если ему удастся прекратить войну, если люди востока получат мир и уверенность в завтрашнем дне (на момент беседы на востоке Украины действовало перемирие, объявленное Президентом Порошенко. — С. К.).