Майдан. Нерассказанная история
Шрифт:
Это лишь краткий перечень норм «диктаторских законов». При желании его, увы, можно продолжить. Власть апеллировала к тому, что сами по себе законы не так уж страшны, — их аналоги действуют по всему миру, в куда более демократических странах, чем Украина. Министр иностранных дел Леонид Кожара договорился даже до того, что назвал законы необходимыми для «имплементации в украинском законодательстве ряда норм, которые уже существуют в законодательстве большинства европейских государств».
Организация Transparency International выразила другую точку зрения, указав, что принятие этих законов превратит Украину в диктатуру. Было совершенно ясно, что все эти нормы направлены против гражданского общества, прав и свобод украинцев в целом и против Майдана в частности. Было ясно, что власть пошла в наступление и намерена действовать решительно.
Вечером того же дня Владимир Рыбак подписал диктаторские законы и отправил их на визирование президенту.
«Как же я мог их не подписать? Согласно Регламенту, я по закону был обязан подписать. А что касается президента — это к нему вопрос», - отмахивается он.
«Я позвонил Януковичу сразу же после того, как узнал о принятии этих законов, — вспоминает Ринат Ахметов. — Я сказал: эти законы не нужны Украине, не подписывайте их, наложите вето.
Что он ответил?
Ничего. Промолчал».
Но законы «принимались», разумеется, не для того, чтобы их не подписывали. Той же ночью Виктор Янукович поставил под ними свой автограф. А к вечеру 17 января тексты документов появились неофициальном сайте главы государства. 21-го они были опубликованы в официальных СМИ и вступили в силу.
Что произошло в Раде, стало более или менее понятно только к вечеру 16 января. Мы с моим напарником, главным редактором Lb.ua Олегом Базаром, сидели в нашем кабинете и думали о том, что сказать коллективу. Объясниться было необходимо. Но мы, люди, работающие со словами, не находили слов. Ясно было только одно: мы остались без профессии. Без прав на профессию в Украине. Вообще. Мы все могли выключать компьютеры и идти домой. Навсегда. Диктаторские законы делали невозможным существование независимых СМИ в Украине. Ясно было, что Интернет сметут первым. И сколько мы при таком раскладе проработаем — неделю, две, — вопрос исключительно времени и расторопности правоохранительных органов. Уже имея печальный опыт двух с половиной уголовных дел против Lb.ua при Януковиче (третье удалось купировать в зачаточной стадии), иллюзий мы не питали. Это чувство липкой беспомощности я запомню на всю жизнь.
Глава 4. ГРУШЕВСКОГО
Пространство свободы в Украине сжалось до пределов Майдана. В буквальном смысле. Всем, кто физически находился на Майдане, отступать теперь было некуда, да и невозможно. Каждому — от простого митингующего до народного депутата — светила статья за экстремизм. Автомайдан не мог больше совершать свои рейды. Журналисты не могли работать и свободно передавать информацию.
На самом Майдане протестующие укрепляли баррикады. Во Львове формировались колонны активистов, выезжавших на подмогу столичному митингу. Автомайдановцы заявили, что не прекратят своих акций несмотря ни на что. Рассчитывая запугать и сломить людей, власть их сплотила и озлобила. Эффект оказался полностью противоположным. Пришло простое и ясное понимание: или они нас, или мы их.
Пришло ко всем, кроме, как казалось рядовым майдановцам, лидеров оппозиции. Утром 19 января известные украинские мыслители, общественные деятели, представители науки и культуры опубликовали адресованное оппозиционной тройке открытое обращение. Подписантами выступили Вячеслав Брюховецкий, Тарас Возник, Ярослав Грицак, Сергей Жадан, Евгений Захаров, Иосиф Зисельс, Мирослав Маринович, Александр Пасхавер, Мирослав Попович.
«Нынешний режим узурпировал власть и заблокировал все пути правового и демократического решения общественно-политического конфликта. Планы господствующего режима в Украине и Кремля очевидны: «зачистка» демократии в Украине и ее порабощение. Их политтехнологическим сценариям противостоит вдохновенная сила Майдана — достаточно организованная, чтобы не создавать впечатления «анархии и хаоса», однако и слишком уязвимая, поскольку не возглавлена единым политическим руководством.
В этих условиях вам, лидерам оппозиции, и дальше вести необъявленную предвыборную кампанию с прицелом на 2015 год — преступно. Волей Божьей все вы являетесь признанными политическими лидерами, каждый из которых поддерживает определенный сегмент протестного поля Украины. Мудрость и профессионализм политической элиты Украины будут оценивать по тому, удастся ли ей преодолеть искушение атаманства и объединить упомянутые сегменты в одну стратегически мобилизованную протестную «армию», — отмечают подписанты.
«Эта «армия» может иметь структурно разные «полки», но «полководец» должен быть один. Не кандидат в Президенты, а единый лидер движения сопротивления диктатуре. Сегодня наступил момент истины: вы или сможете выбрать единого лидера, обеспечив ему исполнительное послушание своих команд, или вынуждены будете сойти со сцены», — отмечалось в обращении.
Охарактеризовать сложившуюся тогда ситуацию более точно и емко сложно. Людей раздражала компромиссная мягкотелость оппозиционеров. Люди были измотаны и возмущены тем, что власть игнорирует их. Люди требовали активного действия. Диктаторские законы стали последней каплей.
19 января на Майдане состоялось традиционное вече. Виталий Кличко со сцены объявил досрочные президентские выборы. Дату и механизмы их проведения уточнять, естественно, не стал. Яценюк — создание Конституционного собрания, которое напишет новую Конституцию. Олег Тягнибок анонсировал формирование Народной рады — объединения всех оппозиционных депутатов, которые начнут формирование альтернативных органов власти. Случись это в декабре, лозунги, несомненно, людям бы понравились. Но в январе этого было уже недостаточно. Требовалось действие — конкретное, осязаемое действие.
Поясняет Игорь Луценко:
«В те дни невосприятие политиков Майданом достигло максимума. В ходе веча я стоял неподалеку от ребят из «Правого сектора» и слышал, как они неодобрительно отзывались об услышанном со сцены, как освистывали лидеров. Терпение закончилось».
В какой-то момент на сцену поднялся один из лидеров Автомайдана — Сергей Коба. Выступление его было коротким и очень эмоциональным:
«У нас есть три лидера оппозиции, которые называют себя лидерами. Но они никак не могут определить между собой одного, который возьмет на себя ответственность. Поднимите руку, — обратился Коба к площади, — кто хочет, чтобы был один лидер?»
Над Майданом взмыл лес рук.
«Пусть они решат, пусть выберут одного, и мы пойдем за этим одним лидером. Кто согласен — поднимите руку».
И снова лес рук.
«Спасибо. Пусть они определяются. А мы через полчаса идем к Верховной Раде и будем там стоять. Будем стоять, пока все эти депутаты не приедут и не отменят эти позорные законы. Каждый должен прийти в зал и отменить этот закон. Еще раз повторяю: если за полчаса они не определятся с лидером, мы все идем к Раде и будем стоять там до победного. Только мирным путем, я не призываю к провокациям, только миром».