Чтение онлайн

Собственно, с 2012 года на арену активно вышла группа «семья».

«Президентство — это еще и ежедневная рутина: необходимость чем-то заниматься, во что-то вникать, следить, контролировать и т. д. Рутина его утомляла, и он начал сбрасывать все на людей, отвечавших за те или иные направления. Потом в какой-то момент появился Саша. Он закрывал многие вопросы. Саша — копия отца в лучшие его годы: волевой, целеустремленный, всегда со всех спросит, — говорит Добкин об Александре Януковиче. — Мы не были близко знакомы и общались, по сути, только последнюю неделю-полторы перед отъездом Януковича. Он произвел на меня впечатление серьезного человека.

Отец очень доверял ему, но так случилось, что поручил заниматься вопросами, в которых тот ничего не понимал. Одно дело — выстроить финансовую схему, другое — управлять политическими процессами. Ну как, скажи, можно было доверить коммуникацию с фракцией Арбузову?!

Арбузов и в экономике-то особой эффективностью не отличался, ауж в политике… Хорошо, нетутебя опыта, но ведь можно учиться, развиваться, стремиться к чему-то… Но нет, куда там! Зато апломба и «понтов» — как будто он уже минимум две политические жизни прожил!»

Сергей Арбузов — первый вице-премьер Украины, главный ставленник Александра Януковича во власти — отвечал, кроме прочего, за связь ВР и Кабмина. «Регионалы» его очень не любили, причем ее — независимо от своего положения в партии, принадлежности к той или иной группе и т. д. Арбузов славился надменностью, ха-мовитым отношением ко всем и каждому. С депутатами общался мало, зачастую «сквозь зубы», что вызывало возмущение фракции. С депутатами других фракций он не общался вообще.

В октябре 2012 года главный редактор еженедельника «Зеркало недели. Украина» Юлия Мостовая писала:

«Напомню широкоизвестную в узких кругах историю. Когда в президентский день рождения нескончаемый людской поток иссяк, остались лишь званые и избранные. Именинник поднял бокал: «За процветание Украины, к которому нас приведут молодые! Молодые — лучше нас, прогрессивнее. Мы должны уступать им дорогу. Кто-то против?» — обратился он к залу с риторическим вопросом. В зале взметнулась рука: «Я против! Молодые должны выучить такое слово, как «терпение». Вы правильно догадались: такое мог себе позволить только Ринат Ахметов. Он прекрасно понимал, что конструкция на многих ножках устойчивее, нежели на двух, где вторая — он сам, Ринат Ахметов».

«Он (Янукович. — С. К.) всегда верил молодежи и в молодежь; считал, что ее надо поддерживать, стимулировать в развитии, помогать двигаться вперед… Он искренне верил в это. Вот и тогда заговорил об этом, — комментирует Ахметов. — В первых рядах, совсем недалеко от него, сидели тогда представители «молодой команды». Он как бы обращался к ним, делал им комплименты. Говорил, что нужно дать дорогу молодым, потому что молодежь — это реформы. Спрашивает: «Все согласны?». Все, конечно, закивали. А я говорю: нет, я не согласен, я считаю, что молодежи еще нужно набраться опыта, мудрости.

И настала гробовая тишина.

Точно. Абсолютная тишина. Все обрадовались. Обрадовались потому, что подумали: ну все, теперь Ринату несладко придется. Почему я тогда так сказал? Все просто: я не верю в слишком быстрый рост. Я считаю, что развиваться нужно последовательно, продвигаться по ступенечкам, понемногу, постепенно приобретая опыт».

Мостовая была права: Ахметов мог себе это позволить. Их с Януковичем совместная история была слишком давней, слишком сложносочиненной, глубинные ее детали, кроме них двоих, неизвестны никому. В кулуарах полагали: это потому, что еще с донецких времен их будто бы связывали нити общих бизнес-интересов. Ахметов это категорически опровергает:

«У меня никогда не было с ним никакого бизнеса. Тем более пятьдесят на пятьдесят. Во-первых, весь мой бизнес структурирован и абсолютно прозрачен. Решительно никаких серых пятен в нем нет. Во-вторых, если бы это соответствовало действительности, зачем тогда Саше было строить свою корпорацию?»

Ответ на вопрос «зачем?» очень прост: Саша хотел занять место Ахметова. Осознанно ли, неосознанно ли, но факт. Проявлялось это даже в мелочах, в поведенческой манере, не говоря уже о стратегии построения и ведения бизнеса.

Показательно, что в 2010 году, вскоре после инаугурации, Виктор Янукович произносил другие тосты. Дословно: «Два года — не жрать! Работать на страну!».

Но меньше, чем через два года, людей, способных настоять на какой-либо внятной альтернативе (да что там, хотя бы просто ее озвучить), в окружении Януковича его же стараниями практически не осталось. Остались люди-функции. Функции по озвучиванию нужных мэссэджей, по сбору денег в казну, по обеспечению результата в 2015 году и т. д.

«Виктор Янукович не любил людей, приносивших плохие новости. Те, кто приносил плохие новости, выходили от него с очень плохим настроением, — говорит тогдашний замглавы АП Сергей Ларин. — В итоге те, кто подливал ему в ванную горячую воду, остались, а остальные отошли».

Кстати, во время Майдана управление внутренней политики АП, которое курировал Ларин, оперативно информировало главу государства об истинном масштабе протестов в регионах. Информировало посредством специальных докладных записок, отправлявшихся непосредственно первому лицу — через приемную. Реакции на них, однако, не следовало.

«Попасть к нему на прием, особенно в последнее время, было очень сложно. Иногда я говорил ему: «Виктор Федорович, нужно принять такого-то человека. Выслушайте его. Вас просто изолируют, закрывают…». Я всегда говорил, что думаю. Часто, опять-таки особенно в последнее время, это его раздражало, он нервничал, — дополняет Владимир Рыбак. — Бывало такое, что, допустим, Клюев и Азаров о чем-то между собой переговорили, а потом приезжают ко мне: «Скажите ему». — «А сами чего не идете?» — спрашиваю. «Он может нервно отреагировать, не услышать».

Боялись?

Не только в этом дело. Он мало кого слушал. Я был, пожалуй, одним из немногих, кому он в лицо не перечил. Даже если не нравилось что-то, все равно выслушивал, но такого, чтобы…

… чтобы обложить матом, как он иногда позволял себе в отношении Азарова и Клюева, по отношению к вам не было.

Нет, не было. Я говорил следующее: сейчас я высказываю свое мнение. И говорю объективно, а решение уже вам принимать».

И еще:

«Мое мнение: он просто устал, потерял стимул для развития. Он был абсолютно уверен, что будет избран на второй срок — тут, мол, даже беспокоиться не о чем. Он настолько глубоко был в этом убежден, что заражал этой уверенностью других. И если кто-то ему и высказывал какие-то опасения, это все просто разбивалось о его уверенность в собственной правоте, — резюмирует Михаил Добкин. — Конечно, я могу ошибаться, но вот что я думаю. Янукович прожил тяжелую жизнь. Очень тяжелую. Он дважды падал в пропасть и дважды из нее выбирался (подразумеваются две судимости Виктора Януковича, полученные им в молодом возрасте. — С. К.). Он дважды избирался президентом. Один раз победу у него украли, второй раз он своего добился. Формально результат был достигнут, и он потерял интерес».