Чтение онлайн

Фанаты были в ярости. Они чувствовали, что суд сделал Майкла мишенью, что к нему относятся несправедливо. Уставшие видеть, как каждый день пресса беспощадно разносит его, некоторые фанаты Майкла опасались, что суперзвезду сломают. Многие были убеждены, что тюремное заключение станет для него концом.

Люди стали очень эмоциональными. Они полагали, что в случае вынесения обвинительного приговора Майкл умрёт в тюремной камере. Том Мезеро так же соглашался с этим мнением, и позднее он поведал, что относился к судебному процессу так серьёзно, словно приговором могла стать смертная казнь. Мезеро был абсолютно уверен, что Джексон погибнет, если его отправят в тюрьму.

Тысячи людей, поддерживающих Майкла, прибыли в Санта-Марию, чувствуя, что они неотъемлемая часть этой битвы Джексона. Даже если СМИ были склонны игнорировать их, пытались сбросить со счетов их значимость – фанаты знали, что они в нужном месте. Поклонники делали все, чтобы их голоса были услышаны, тем самым не давая СМИ забыть о невиновности Майкла. Некоторые фанаты были уверены в заговоре. Они держали плакаты, в которых указывали на "Sony".

Каждый день в присутствии Майкла одни фанаты рыдали, другие скандировали. Люди любым возможным способом хотели сказать Майклу, что они любят его и хотят быть рядом с ним. Каждый день фанаты просыпались и с 6 утра окружали здание суда, пережидая и в холод, и в дождь с тем, чтобы пробраться на публичное место в зале заседаний [40] , чего бы это не стоило.

Фанатам, которым все же повезло попасть внутрь, всегда было очень интересно слушать то, как пресса переворачивает все верх дном. Свидетель мог рассказать о чём-нибудь, а пресса сообщала лишь о малой части того, что было сказано со свидетельской трибуны. И в поддержку Джексона из этого не было ничего. Фанаты поражались американской системе правосудия. Но ещё больше, чем что-либо, они ненавидели прессу, которая, как они чувствовали, явно была на стороне обвинения.

Первое апреля стал днём очень важного открытия.

Упомянутое ранее 20-миллионное соглашение с Джорди Чендлером стало предметом пристального рассмотрения в тот момент, когда в зале суда для дачи показаний появился очень влиятельный адвокат Ларри Фельдман. Для присутствующих Фельдман казался полубогом. Вокруг него витала аура собственного превосходства, которая была осязаема. Он был безукоризненно одет, держался с высоко поднятой головой и с видом человека, у которого пачка денег торчит из каждого кармана. Фельдмана попросили рассказать присяжным о своей академической подготовке, отмечая, что он был лучшим на своём курсе в Юридической школе Лойолы, и что он практикует в качестве адвоката с 1969 года.

Ларри Фельдман работал в юридической компании в Лос-Анджелесе со штатом в шестьсот юристов и офисами, охватывающими тысячи миль – Нью-Йорк, Шанхай, Вашингтон, Чикаго и список на этом не кончался. Фельдман был судебным юристом всю свою жизнь, он заявил, что стал одним из руководителей юридической компании, в которую он пришёл сразу после окончания юридической школы. Он сказал, что представлял интересы пострадавших государственных работников, профсоюзов и самых разных людей, включая юристов, обвинённых в недобросовестной работе.

Когда Снеддон попросил адвоката похвалиться обширным списком своих клиентов в более конкретной форме, Фельдман отказался, добавив, что не хотел бы хвастаться связями. Ларри Фельдман имел дело со всем: начиная с предъявления иска рок-группам и заканчивая отстаиванием интересов нефтяных компаний. Но прозвучало лишь одно имя – имя Джонни Кокрэйна [41] . Никто не мог понять, почему Снеддон выбрал для обсуждения именно это конкретное имя.

Возможно, он надеялся представить Фельдмана как очень и очень хорошего адвоката. Возможно, он разыгрывал "расовую карту". Возможно, в этом было понемногу и того, и другого.

Отвечая на вопрос Снеддона, Фельдман подтвердил, что он представлял интересы Джонни Кокрэйна в правовом вопросе в течении десяти лет – с того дня, как Джонни был вовлечён в судебный процесс О’Джея Симпсона и до января 2004 года. Затем, когда присяжным был представлен список его дипломов, Фельдман подтвердил, что он был членом "Американской гильдии судебных адвокатов" – элитного сообщества, в которое входит всего 1 % всех юристов Соединённых Штатов. Он сказал присяжным, что его пригласили в "Международную Академию судебных адвокатов" – организацию, которая теоретически состоит из пятисот самых лучших юристов мира.

Ларри Фельдман был – подчеркнул Снеддон – лучшим из лучших.

Обосновав это заявление, прокурор начал фокусировать свои вопросы на печально известном деле, которое Ларри Фельдман вёл для Джордана Чендлера – дело, которое, казалось, было известно каждому в этом мире. В 1993 году, когда мальчику Чендлеру было 13 лет, Джорди изначально представляла Глория Олред. Но присяжные узнали, что мальчик "захотел поменять адвоката" и, не без помощи влиятельных людей, он был направлен к Ларри Фельдману. Когда Фельдману показали фото Джорди, он опознал мальчика как "чудесного, хорошенького ребёнка", который подал иск против Майкла Джексона за приставание сексуального характера.

Фельдман свидетельствовал, что он подал дело Чендлера против Джексона в Высший Суд Лос-Анджелеса, но дело никогда не разбиралось, потому что в 1993 или в 1994 году в пользу Джордана Чендлера было заключено соглашение.

Фельдман не был уверен в точной дате и Снеддон не придирался. Вместо этого прокурор хотел побыстрее перейти к 2003 году, чтобы разузнать о времени, когда Билл Дикерман связался с адвокатом Ларри Фельдманом с целью направить к нему другую семью – семью Гевина Арвизо.

Ларри Фельдман не смог вспомнить, присутствовал ли Билл Дикерман на их первой встрече с семьёй Арвизо в его старом офисе, тогда находившемся в Санта-Монике. Но Фельдман допускал, что Дикерман лично привёл туда семью Арвизо. Хотя он и не мог назвать каких-то деталей той встречи, Фельдман свидетельствовал, что в 2003 году он встретился с Джанет, Гевином, Дэйвеллин и Старом Арвизо, так как он оценивал процесс и то, как он может участвовать в деле Арвизо.

– Алгоритм, которому я всегда следовал в своём юридическом офисе следующий: люди заходят и рассказывают то, что произошло на самом деле, – сказал Фельдман. – Все зависит от дела, но, в общем, затем мы делаем анализ, правовой анализ, чтобы попытаться понять, что же по этому поводу говорит закон.

Фельдман объяснил, что дело Арвизо выросло из документального фильма Мартина Башира и свидетельствовал, что семья Арвизо хотела выдвинуть иск против Башира и британской компании, на которую он работал. Первоначальный повод для иска заключался в том, что Башир снимал детей Арвизо без какого-либо согласия.

Ларри Фельдман сказал, что он пытался разобраться в претензиях Арвизо, но когда он не смог этого сделать, то он решил связаться с доктором Стэнли Катцем – психологом, которого он попросил встретиться с детьми Арвизо. Странным совпадением казалось то, что доктор Стэнли Катц был тем же самым психологом, которого Фельдман нанимал для дела Чендлера против Джексона.

Тем не менее, доктор Катц был тем человеком, которого попросили дать оценку Арвизо, выяснить природу и серьёзность их претензий. Семье Арвизо, по свидетельству Фельдмана, был нужен эксперт, чтобы поговорить с ними – это был ключевой элемент в его решении о том, браться или не браться за их дело.