Чтение онлайн

Коля этим даром обладал.

Откуда это пришло к нему - судить с полной определенностью трудно. Но вполне возможно, что передалось ему это поразительное качество - сплав противоположностей, каждая из которых может одновременно считаться и достоинством и недостатком, а вкупе великий дар - от его отца Всеволода Владимировича Владимирова, который был известен его матери Александре Николаевне Гаврилиной как Максим Максимович Исаев, а Кальтенбруннеру - как оберштурмбанфюрер СС Штирлиц.

Коля поднялся из-за стола и пошел на кухню - к немцу и Крысе.

В ЦЕНТРЕ

Только около часа шифровальщики кончили работу и передали полковнику Бородину текст третьего радиосеанса с Вихрем.

– Чайку у нас не осталось?
– спросил полковник капитана Высоковского. Замерз я что-то, погреться хочу.

– Сейчас я включу плитку, - сказал капитан.
– У меня, по-моему, и медку есть немного.

– Это будет божественно, - сказал Бородин и потянулся за табаком. Он несколько лет работал с Буденным и от него взял привычку: курить табак, заворачивая его в папиросную бумагу.

Высоковский пошел на кухню. Разведотдел занимал маленький коттедж неподалеку от Львова. Особнячок был удобный, с массой закоулков и кладовок, пахло в нем как-то по-особому довоенно - засахарившимся вареньем, сушеными грибами и апельсиновыми корками: в особняке жил владелец _бакалеи_.

Бородин слышал, как капитан гремел на кухне кастрюлями.

"Это приятно, когда в доме много кастрюль, - усмехнувшись, подумал Бородин.
– Значит, большая семья и достаток. Иным кажется это слово буржуазным, недостойным большевика. А ведь достаток - это и воспитание, если умно рассмотреть. С какой нежностью будет человек вспоминать свой дом, и липы в окнах, и привычную лампу под рукой, и книжные полки над головой. Патриотизм, рожденный в битве, обязан быть подкреплен достатком. Патриот - человек, осознанно защищающий комплекс понятий: реку, театр, город, дом друга, чужого ребенка, свою кухню. Обязательно и свою кухню с большим количеством кастрюль".

Бородин затушил свою сигарообразную самокрутку и открыл первую страницу расшифрованного радиодонесения Вихря.

"Район форта Пастерник - тот плацдарм, на котором базируются немецкие войска, осуществляющие подготовку к акции.

Коля через "Родиона" - Степана Богданова (Москва, Усачевка, 7, квартира 37), советского военнопленного, бежавшего из лагеря, вышел на немецкого военнослужащего Курта Аппеля, шофера в штабе армии, и завербовал его. Аппель просит помочь ему остаться в Польше вместе с его женой Крысей Живульской. Коля обещал, но просил его выяснить все, относящееся к службе саперного обеспечения. Просьбу эту Коля мотивировал тем, что ему необходимо достать партию лопат и кирок для продажи помещикам, нуждающимся в инвентаре.

Аппель сообщил, что он работает разгонным шофером; определенного офицера, который был бы прикреплен к нему, нет. Чаще других он ездит за город, в расположение саперных подразделений: 12-го отдельного саперного полка, 5-го батальона, приданного 4-й дивизии 17-й танковой армии СС, и 5-го отдельного саперного батальона, дислоцированных в радиусе пятидесяти километров вокруг Кракова.

Просим сообщить имеющиеся данные на немецкого военного журналиста Трауба, 1900 года рождения, берлинца.

Коля создал боевую группу из военнопленных, бежавших из лагерей, а сейчас находящихся в лесах, в районе Закопано. Фамилии и полные данные этих людей сообщу во время следующего сеанса.

Коля работает в парикмахерской интендантства. Интендант благоволит Коле, ибо тот делает массаж всем его друзьям. Фамилия интенданта Козицкий Иоганн, звание обер-лейтенант, сорок три года, родом из Кельна, жену зовут Матильда, урожденная фон Зассель. Он оказывает помощь с документами, позволяющими беспрепятственно ходить по Кракову.

_Вихрь_".

Бородин поморщился и красным карандашом исправил грамматические ошибки. Написал на полях: "Научитесь же наконец расшифровывать без ошибок - стыдно так". Потом Бородин подчеркнул синим карандашом фамилии, переданные Вихрем, выписал их на отдельные картонные карточки и отложил в сторону.

Вернулся Высоковский и поставил перед полковником большую чашку чаю и плошку с липовым медом.

– Спасибо, - рассеянно ответил Бородин, продолжая делать выписки.

– Остынет.

– Что?
– спросил Бородин.

– Остынет чай, товарищ полковник.

– Плохо, если остынет.

Бородин достал из сейфа только что принятую радиограмму из Москвы, сделал выписку, спрятал шифровку обратно и начал писать ответ Вихрю.

"...Начиная с двадцать шестого числа три дня подряд вам или Коле надлежит быть на всех вечерних службах в костеле на площади рынка, пятый ряд, первое место слева, а после - в ресторане "Французского" отеля. Вы или ваш заместитель должны быть одеты в синий двубортный костюм с черным галстуком и значком национал-социалистской партии в петлице. На левой руке, на среднем и безымянном пальцах, вы должны будете иметь кольца: обручальное и перстень. Через равные промежутки времени закрывайте левый глаз ладонью - как следствие контузии. К вам подойдет человек и спросит: "Великодушно простите меня, свободно ли это место?" Вы ответите ему: "Бога ради, но я жду даму". Поступите в распоряжение этого человека на то время, пока ему потребуется.

_Бородин_".

Случилось так, что Аня успела принять только часть шифровки Бородина. Они с Вихрем сидели в заброшенном сарайчике в лесу, вокруг - ни души. В сарае пахло сеном и засохшими цветами, весь чердак был забит свежескошенной травой. Когда Аня заканчивала прием первой фразы Бородина, в дверь забарабанили.

Вихрь, схватив листок с передачей, ринулся по лесенке на чердак, в сено. Аня ударила передатчик топором и стала быстро жевать оставшиеся бумаги. Потом она успела оттащить лесенку, ведущую на чердак, и закидала ее сеном. А после ворвались солдаты.

НЕОБХОДИМЫЙ ЭКСКУРС

Штирлиц пристегнулся большим резиновым ремнем к спинке кресла.

– Смотрите-ка, - обратился к нему Отто цу Ухер, - вы заметили, что я сижу на тринадцатом месте?

– У меня тринадцать, понедельник и пятница, а также високосный год счастливые приметы. Хотите обменяемся?

– Хочу.

– Вы - сумасшедший?
– деловито спросил Штирлиц.

– Вероятно.

– Ну, садитесь.

– Вы это делаете искренне или играете?

– Играю, - проворчал Штирлиц, - мне очень хочется поиграть.

Отто цу Ухер сел на место эсэсовского офицера и стал сосать леденец.

– Не люблю летать, - сказал он, - терпеть не могу летать. Все понимаю: на шоссе гибнет больше

ароду, чем в небе, но не люблю, и все тут.

– Вы умный, - сказал Штирлиц, - вам есть что терять, оттого и боитесь.

Отто цу Ухер был доктором искусств. Он летел осматривать наиболее ценные памятники, которые могли быть обращены в валюту. Гиммлер прислушался к мнению Бройтигама - дипломат смотрел дальше Кальтенбруннера. Штирлицу было поручено выбрать вместе с доктором искусств наиболее интересные полотна средневековых мастеров, просмотреть библиотеку университета и отобрать все средневековые книги для отправки в подвалы Вавеля - там жил генерал-губернатор Франк.