Чтение онлайн

Благодаря своим информаторам Джулио был достаточно осведомлен о планах Кромвеля и разбирался в его истинных намерениях. Но все же у него интуитивно возникали опасения, характерные для французов еще с эпохи Столетней войны, что Англия может блокировать французские интересы в Нидерландах, может попытаться вернуть Кале или оккупировать другие части французского побережья. Наконец, она может предпринять целую серию завоеваний на континенте.

Поэтому первый министр Франции проводил дипломатию, которую затем переняли другие европейские государства по отношению к Англии. Дипломатия эта носила двойственный характер. Учитывая силу Кромвеля, Мазарини старался привлечь его на свою сторону в борьбе с Испанией и в отношениях с другими странами Европы. С другой стороны, он если не на деле, то на словах время от времени пытался подогревать роялистские и другие антиправительственные настроения в Англии, стремясь ослабить ее все возраставшее влияние на континенте и в колониях. Особенно четко это проявилось во взаимоотношениях в треугольнике Англия – Франция – Испания.

Вестфальский мир не сделал Францию абсолютным гегемоном в Европе, как это нередко представляется в большинстве исторических сочинений. Безусловно, Французское королевство стало гарантом европейского равновесия и политически самым влиятельным государством в западноевропейском регионе. Но это надо было еще долго доказывать, подкрепляя умелую дипломатию успешными войнами. С одной стороны, еще продолжалась война с Испанией, с другой – Мазарини серьезно полагал, что с приходом Кромвеля к власти английская угроза для Франции не исчезла, а, наоборот, усилилась. На фоне Фронды и взаимоотношений английского правителя с фрондерами подобное мнение кардинала только укреплялось. Даже в изгнании Джулио не терял из виду это обстоятельство – он ведь был уверен, что вернется на свое место.

Поэтому в октябре 1650 года Франция заключает наступательный и оборонительный союз с принцем Оранским Вильгельмом II, тогда еще занимавшим пост статхаудера Республики Соединенных провинций. Вильгельм II был женат на младшей дочери казненного Карла I Стюарта Марии. Согласно договору Вильгельм обещал начать военные действия в районе Антверпена 1 мая 1651 года, в то время как французы должны были атаковать в направлении Брюгге. После завершения операции союзники обязывались «покончить с Кромвелем и постараться всеми возможными средствами реставрировать короля Англии (то есть Карла II) в его королевстве и продолжать войну против восставших». В одной из секретных статей Вильгельм II обещал сохранить флот в составе пятидесяти кораблей в Ла-Манше с мая до конца ноября 1651 года, чтобы «действовать против Испании и английских мятежников».

К несчастью для него, Вильгельм II слишком широко размахнулся, задумав одновременно совершить попытку монархического переворота в собственной стране. Он не оказался столь дальновидным политиком, как Ришелье, который во время осады Ла-Рошели не желал воевать на два фронта, и как его тогда еще неродившийся сын Вильгельм III Оранский, осторожная дипломатия которого впоследствии привела его на английский престол. Попытка монархического переворота в Голландии не удалась, а во Франции вовсю бушевало пламя Фронды. В 1651 году французы не могли эффективно воевать нигде, кроме как против собственных подданных.

И Мазарини несколько корректирует свою политику. Еще до начала англо-голландской войны (1652—1654) между Францией и Испанией разгорелась ожесточенная дипломатическая война за расположение Англии. Несмотря на то что в 1651 году в Мадриде был убит английский посол, члены Долгого парламента больше склонялись к союзу с Испанией, нежели с Францией. Ведь в Париже интриговали бежавшие туда роялисты, там же находился и наследник английской короны – принц Уэльский Карл.

Кромвель придерживался несколько иного мнения, и парламент ему уже давно порядком мешал – поэтому он его просто разогнал в 1653 году. Но до этого времени испанский посол дон Алонсо де Карденья последовательно поддерживал точку зрения парламента. Обожавший нарядные камзолы испанец даже рядился в почти пуританские одежды, чтобы расположить англичан к своей особе. Дон Алонсо старался предупредить всякое сближение между Англией и Францией, побуждая свое правительство вступить в союз с Лондоном и Гаагой против Франции и Португалии. 20 сентября 1652 года он послал в Мадрид проект документа из двадцати четырех пунктов о союзе между Англией и Испанией. Этот документ был также представлен на рассмотрение Государственного совета Английской республики.

В то же время принц Конде и бордоские фрондеры послали в Лондон двух агентов – Баррьера и Коньяка. Им было поручено просить поддержки Английской республики и обещать за это свободную торговлю англичан с Гиенью, некоторые льготы французским гугенотам и даже уступку острова Олерон. Но из этого ничего не вышло. В то время как испанцами были осаждены Гиень и Олерон, семь испанских кораблей, отправленные в Кале за припасами и подкреплениями, оказались взятыми в плен английской эскадрой под командованием храброго адмирала Блейка.

Наконец Джулио решился признать Английскую республику. 2 декабря 1652 года государственному советнику и интенданту Пикардии по имени Бордо было поручено доставить английскому парламенту письмо Людовика XIV и восстановить официальные отношения между двумя государствами. Миссия Бордо еще носила вид предварительного посольства. Судя по инструкциям кардинала, казалось, что торговые интересы двух стран были почти единственными предметами миссии. Но в случае, если Бордо увидит, что парламент благоприятно расположен и готов назначить комиссаров для пересмотра прежних трактатов, он должен «послать донесение Его Величеству, чтобы получить его разрешение с необходимыми полномочиями и инструкциями».

Находившийся сейчас в нелегком положении первый министр Франции не сомневался в своем окончательном выборе. Склонялся к союзу с Францией и Кромвель. Мнения этих двух незаурядных личностей в значительной степени подогревались тем, что в конце 1652 года Конде окончательно перешел на сторону Мадрида и принял командование над одной из испанских армий в Нидерландах вплоть до конца франко-испанской войны. Трудно сказать, насколько прибытие этой «примадонны» (имеется в виду фигура Конде) улучшило военные усилия армии Филиппа IV. Отношения между военачальниками в испанских войсках в Нидерландах и до приезда принца нельзя было назвать дружественными – между ними постоянно возникали соперничество и ревность. А высокомерное поведение Конде нарушило до сей поры хотя бы внешне объединенные усилия испанцев.

До Фронды и во время ее принц являлся своеобразным рекордсменом по выигранным битвам. Достаточно вспомнить самые знаменательные сражения – Рокруа (1643) и Ланс (1648). В этой же войне ему не везло. Верный королю маршал Тюренн везде одерживает победу, а мятежный Конде каждый раз терпит неудачи. В 1653 году, десять лет спустя после великой победы при Рокруа, принц потерпел сокрушительное поражение от Тюренна под стенами Арраса. Французы заняли Музон и Сент-Мену, но были вынуждены временно отдать в руки испанцам Рокруа. Конде как ребенок радовался этому последнему обстоятельству и, как всегда, выглядел бесстрашным, красивым и ловким. Но воевать в качестве изменника против своих же соотечественников – совсем другое дело.

За несколько дней до взятия Арраса маршалу д'Оленкуру было поручено от Тюренна захватить аббатство Сент-Элуа, которое защищали войска принца. Количество солдат по обе стороны было малочисленным – Конде предстал перед людьми Оленкура во главе десяти эскадронов. Но так как эскадроны принца состояли исключительно из французов по происхождению, об этой битве можно было сказать то же, что Плутарх в свое время писал о баталии при Фарсале (46 год до н. э.), когда войска Юлия Цезаря атаковали легионы Помпея: «Орлы против орлов, легионы против легионов» и т. д. И все же один из участников этой стычки замечал, что «как бы там ни было, эта битва не могла войти в сравнение с той, о какой говорил древний автор, по той причине, что при Фарсале все римские силы сражались разом одни против других, а в нашем случае лишь горстка французов схватилась врукопашную… Все равно остается истиной, что там было проявлено много мужества с обеих сторон».

Зато Аррас был взят в результате огромного напряжения французской армии под командованием Тюренна. Маршал не только вел осаду по всем правилам военного искусства – он имел к тому же численное превосходство. Принц успешно отбил несколько атак, но в конце концов понял, что просто-напросто будет неминуемо разбит. И предпочел за благо отступить, предварительно дав возможность вывезти из города всех раненых испанцев и своих солдат. Испанская сторона была признательна Конде за этот благородный поступок.