Чтение онлайн

— Такая опасность действительно существует, — подтвердил Забредягин. — Мои расчёты подтверждают это. Но я думал, что эффект телепортации произойдет без искажения структуры пространства-времени, так что возможно, что моя теория молекулярного слияния и не действует в данном случае. Если, например, на месте появления человека окажется какой-нибудь предмет, то произойдёт очень сильное столкновение с ним, и не более того. Вряд ли произойдёт слияние...

Здесь Забредягин замолчал, поднял глаза к потолку, как бы что-то подсчитывая в уме, а затем покачал головой и сказал:

— Для того чтобы узнать как можно точнее, существует ли опасность слияния объектов или нет, мне нужно "перекроить" всю свою теорию, а на это может уйти месяц, а может и год напряжённой работы. Но за это время от нарушенного равновесия в Мазергале и России может произойти, все что угодно. Так что придётся мне отправляться отсюда, что называется "наобум". Расположение места своего появления я не знаю, потому, как, приняв переместительную жидкость внутрь, я сразу оказался где-то посреди Буйного Моря и, наверное, захлебнулся бы и утонул, но на моё счастье меня подобрала торговая шхуна, шедшая из Заморья к берегам Мазергалы. Я, как и предполагал, снова обрёл возможность ходить, ноги и руки сейчас слушаются меня очень хорошо, благодаря этому я долго держался на плаву. Но вспомнить то место в Буйном Море не сможет никто. Карты здесь несовершенны, системы координат практически не существует, так что мне все равно, где проглотить порцию розовой жидкости — где-нибудь в Буйном Море или здесь, по-моему, риск в обоих случаях примерно одинаков.

— Это прискорбно, — грустно промолвил Белый Маг. — Но другого выхода нет. Я, пожалуй, и вас тоже отнесу на берег Буйного Моря, вместе с господином Альбертом.

— Я ничего не имею против вашего решения, господин Грозник... — согласился Забредягин.

Внимательно слушая беседу ученого с волшебником и посматривая время от времени то на одного, то на другого, Георгий думал:

"А ведь в России подобный разговор можно услышать лишь в психиатрической лечебнице и только между двумя, одержимыми бредовыми идеями, психами! А, может, у нас, в России, некоторые сумасшедшие и не сумасшедшие вовсе? Может, они, действительно, наделены способностью видеть иные, незнакомые нам, миры? А мы, люди, считающие себя абсолютно нормальными, на самом деле лишены этого дара? Ведь если существуют Дельдара с Мазергалой, то почему бы ни быть ещё какому-нибудь миру, который существует вопреки нашим представлениям?"

Придя к такому выводу, Георгий тут же дал себе слово, что, после того, как вернётся в Россию, ни слова не скажет, кому бы то ни было о том, где он был, и что с ним происходило.

"Буду говорить, что ничего не помню, и всё тут, — решил он. — Всё равно ведь не поймёт никто...".

— А меня интересует вот что, — заговорил Альберт. — Доктор Кристис, как вам удалось разыскать Александра Григорьевича? Ведь я, помнится, ни словом не обмолвился о том, что первым, кто выпил переместительную смесь, был именно он? Я рассказал вам только о Георгии, а об учёном, благодаря которому мы оба оказались в Мазергале, я вам не говорил. Это я точно помню. И не осуждайте меня за это. Я посчитал тогда, что сообщать вам об учёном не стоит...

— Не "забивайте" этим голову, господин Альберт, — улыбнулся Кристис. — Я вполне понимаю вас. С господином Забредягиным я встретился совершенно случайно, недели три назад, в "Рыбьей Голове". Если помните, есть в Бруксе такая таверна. Через два дня после того, как вы отправились в Зирден, на поиски своего друга, в Буйном Море начался сильный шторм. После того, как шторм закончился, четыре корабля встали на якорь у берега, напротив Бруксы. Командам этих кораблей нужно было пополнить запасы воды, продуктов, да и просто — отдохнуть. "Рыбья Голова" в те дни была переполнена моряками. Все они собирались пробыть в Бруксе четыре-пять дней. Валтар, хозяин, сбился с ног, пытаясь накормить и напоить всю эту "ораву". И вот в один из вечеров, когда я вышел из своей комнаты в таверне с тем, чтобы пойти в дом рыбака Дунгара и дать Эльве очередную порцию вашего лекарства, я обратил внимание на выкрики в питейном зале. Хор голосов возносил хвалу чужеземцу, спасшему корабль от гибели. За одним из столов моряк поднял вверх пивную кружку и воскликнул: "За нового боцмана и за далёкую Россию, его родину, которую никто и никогда не видел!". Мне, естественно, стало очень любопытно, и я подошёл к морякам и спросил, кто из них прибыл из России. Господин Забредягин немедленно поднялся и представился. Так мы и познакомились. В отличие от своих друзей-моряков, он не был в тот момент пьян, и мы вскоре разговорились, покинув питейный зал таверны. Когда я рассказал господину Забредягину о вас, господин Альберт, он чрезвычайно взволновался и изъявил желание встретиться с вами. И так получилось, что уже на следующий день, уладив все свои дела, мы направились в Зирден. Узнав от Грингора, что вы уже покинули этот посёлок, я понял, что вы поехали в Ваах, к господину Грознику. Мне пришлось приложить большие усилия для того, чтобы оказаться здесь так быстро. Но теперь я вижу, что не зря потратил уйму денег и времени. Нам всё же удалось застать вас у господина Грозника. Вот такая история... — закончил доктор Кристис и, улыбаясь, коснулся рукой своей, коротко остриженной, бородки.

— Мы все так увлеклись разговором, что совсем забыли о накрытом столе, — произнёс Грозник. — Господин Кристис, господин Забредягин, угощайтесь! Молодые люди уже отобедали, а вы, после долгой дороги, наверняка, хотите поесть, как следует! Не стесняйтесь! Берите все, что вам нравится!

Александр Григорьевич и доктор Кристис поблагодарили Белого Мага за приглашение и немедленно принялись за еду. Волшебник посетовал на то, что забыл предложить им подкрепиться ещё тогда, когда они только-только вошли, и тут же извинился за это досадное упущение.

"Надо же, — подумал Георгий, — этот человек, обладая огромной магической силой, ничуть не заносчив, а наоборот, ведёт себя с обычными людьми, как с равными себе! Прямо даже не верится, что он Советник короля Мазергалы"..

Тем временем Грозник попросил всех наполнить бокалы и выпить за удачную встречу и за то, что всё наконец-то встало на свои места и есть надежда, что удастся восстановить гармонию между Дельдарой и Землёю. Все присутствующие единодушно поддержали Белого Мага и поднялись со своих мест, держа в руках бокалы с мазергалийским вином.

— Господин Грозник, — не поднимая глаз, неожиданно для всех вдруг заговорила, до этого скромно молчавшая Нира. — Господин Грозник, но здесь собрались не все гости вашего дома. Вы, извиняюсь, забыли про Лукана. Ведь вы сами сказали, что его можно будет увидеть сегодня вечером. А сейчас, посмотрите, — Нира показала рукой на окно, — уже смеркается!

Грозник поставил свой бокал обратно на стол.

— Да, госпожа Нира, вы абсолютно правы, я как-то позабыл о том, что Лукана уже можно разбудить. Ему, конечно, не повредит, если он проспит ещё несколько часов, но если вы непременно хотите видеть его здесь прямо сейчас, то я немедленно разбужу его.

Грозник направился к двери, бросив на ходу стоящим вокруг стола гостям:

— Прошу меня извинить. Я сейчас вернусь.

Гости, поставив бокалы обратно на стол, уселись на диваны.

Покосившись на девушку, лицо которой порозовело от смущения, словно она совершила сейчас какой-то плохой поступок, Георгий подумал: "Ей все эти разговоры были в тягость. Она лишь хочет сейчас своего друга, хочет убедиться в том, что с ним действительно всё в порядке. Ведь Лукан ей — как второй отец...".

Георгий посмотрел на окно, стёкла которого были настолько чисты, что, казалось, их и не было вовсе, и заметил, что на фоне потемневшего неба соседние дома с их островерхими крышами стали похожи на громадных сказочных чудовищ, которые как будто бы медленно наступали на дом волшебника тесным строем, постепенно смыкая кольцо. На Ваах опустился тихий весенний вечер...

Альберт тем временем спросил Забредягина о том, как тому удалось за сравнительно короткое время стать боцманом на торговом судне. Забредягин, разведя руками, ответил, что всему виной стал шторм, о котором рассказал доктор Кристис.

— Перед тем, как начался этот кошмар, — сказал Александр Григорьевич. — Я уже был зачислен в команду матросов. Надо же было как-то оплачивать свой проезд и своё спасение, как-никак это был торговый корабль, а дармоеды там не нужны. Я выполнял там самую "чёрную" работу, но меня это нисколько не смущало. Я упивался силой и гибкостью своего помолодевшего, и исцелённого от всех недугов тела, и мне было просто-напросто наплевать, что делать, и чем заниматься, лишь бы ежесекундно ощущать игру мускулов и совсем забытое мною ощущение легкости во всем теле, о котором совсем не задумываешься в молодости, и которое в старости уходит незаметно, словно песок, струящийся сквозь пальцы. Я был сильнее, чем любой из членов команды этого, посланного мне судьбой, корабля. Когда начался шторм, боцмана и помощника капитана смыло за борт. Капитан, оставшись один, уже не мог скоординировать действий своих матросов. Экипажем овладела паника и тогда мне опять же, волею судьбы, представилась возможность проявить свои управленческие способности. Я не боялся этого шторма, не боялся, может потому, что терять мне было нечего. Пришлось орать на команду, даже пускать в ход кулаки для того, чтобы поднять в людях боевой дух. Короче, мы вовремя срубили все мачты и только благодаря этому остались живы. В этом шторме мы потеряли одну треть экипажа, и когда всё закончилось, команда, во главе с капитаном, единодушно выбрала меня боцманом. У простых грубых людей порой легче получить признание, чем у власть предержащих и хотя я и не большой знаток морского дела, но отец, в детстве, преподал мне азы управления небольшой парусной лодкой и может ещё благодаря этому, я сейчас сижу перед вами, целый и невредимый... — он замолчал, задумчиво покачивая головой, и добавил: