Чтение онлайн

– А мне похер. Пересаживайся, – бросает с ленцой в голосе.

Яна поднимается с места, принимая поражение. Опять она отступает под натиском Тормасовых. Как и я. Как и, кажется, любой в этой аудитории. Да у этих братьев просто аура такая. Особенно у Ярослава. У него… тёмная душа.

Кто хочет спорить с теми, кто может тебя в грязь втоптать одним только взглядом? Вот именно. Никто не посмеет.

Бормоча проклятия, Яна с грохотом собирает вещи. В этот момент к нашему столу подходит Коля Сидоров, вечно ухмыляющийся и довольный жизнью сокурсник. За эти несколько дней я уже заметила, что он в нашей группе выполняет роль балагура и шутника.

– О, Яр, а это что за перестановки? – он скалится, глядя на меня. – Новенькая теперь с тобой, что ли?

Воздух застывает. Яна замирает на полпути к Тихону. Вся группа затихает, прислушиваясь к нашему разговору.

Ярослав медленно поднимает на Сидорова взгляд. На его лице, как обычно, нечитаемая, каменная маска. Только в глазах тлеет та самая опасная искра, от которой у меня всё внутри переворачивается.

– Моя, – отчеканивает он тихо, и слово повисает в тишине.

У меня в ушах звенит. «Моя». Вот так просто он взял и заявил какие-то права на меня. Ни с того, ни с сего. Будто мы с ним парочка какая-то. Щёки вспыхивают румянцем, и я подрываюсь с места.

– Я не… – голос срывается. – Я не твоя! Заткнись, Тормасов!

Ярослав медленно, как хищник, поворачивает ко мне голову. Его взгляд скользит по моему пылающему лицу, по дрожащим рукам.

– Нет? – он шепчет так тихо, что слышу только я. Наклоняется ближе, всего лишь лёгкое движение ко мне, но мне приходится приложить усилия, чтобы не отшатнуться. – А чья же? Тот, чей запах в твоей постели… разве он не имеет прав?

Вся кровь отливает от лица. Гнев сменяется леденящим ужасом. Он говорит о том, чего никто не должен знать. Никому никогда не расскажу о том, что было этой ночью. Это ведь… безумие.

– Тот, чьи вещи ты носишь, – он едва слышно проводит пальцем по рукаву моей блузки, напоминая о том, что я была в его рубашке, – и чьи вещи забирает у тебя… это тоже, хочешь сказать, ничего не значит?

Ноги подкашиваются, и я грузно опускаюсь на стул. Не могу выдержать его наглого, мрачного взгляда. Собственнического. Будто я действительно стала его игрушкой, а он моим хозяином.

И, кажется, я всё прочнее попадаю в эту ловушку. Нет выхода. Это какая-то болезненная, ненормальная связь, из которой не выбраться.

Сидоров, поняв, что наткнулся на что-то серьёзное, неуверенно хмыкает и отходит. Ярослав разваливается на стуле. Его рука уверенно ложится на спинку моего стула. Он меня не трогает, но этого достаточно, чтобы я ощущала его присутствие. Как вчера в кровати.

Я практически перестаю дышать. Всё тело напрягается до предела. Я чувствую рядом его запах, который кружит голову. Чистый, острый, мужской, тот самый, что въелся в мою подушку, в мою кожу, в мою жизнь. Он заполняет всё пространство между нами.

Опускаю глаза в свой конспект, но ничего не вижу. Буквы пляшут. Вся моя энергия уходит на то, чтобы не дрожать. Чтобы делать вид, что всё нормально.

Он наклоняется ко мне. Его губы у самого моего уха. Дыхание обжигает кожу.

– Расслабься, Тенёчек, – шепчет Яр. – Ты вся деревянная. Словно на эшафот привели.

Я вздрагиваю. Все мои реакции он считывает, будто видит меня насквозь. И я знаю. Он видит. Чувствует. Наслаждается. Подавляет меня.

И ставки вырастают. Это уже не просто вражда между нашими семьями. Это ведь что-то другое. Он хочет, чтобы я ненавидела его. Сам ведь сказал. Хочет, чтобы я исчезла, и сам не отпускает.

Что это за игра в противоречия? Игра, в которой все правила читаются задом наперёд.

– Что ты хочешь? – выдавливаю я, впиваясь ногтями в ладони.

– Сидеть с одногруппницей разве противозаконно? – он говорит громче, для посторонних ушей, с насмешкой. И снова шепчет: – Хочу смотреть, как ты краснеешь. Хочу слушать, как ты дышишь. Хочу знать, помнишь ли ты, как пахнет моя кожа. Потому что я помню твою.

Все мои внутренности сжимаются в тугой узел. Это пытка. Преподаватель уже что-то вещает о маркетинговых фишках, а мой мир сузился до одной точки. До жара его тела рядом.

Его палец на спинке стула медленно, почти незаметно, начинает водить вверх-вниз по дереву. Я чувствую вибрацию через тонкую ткань блузки. Этот жест ужасающе собственнический. Будто он гладит не стул, а меня.

Внутри меня бушуют эмоции. Ненависть, страх и… самое идиотское, в чём мне стыдно признаваться даже самой себе. Острое, животное, предательское… возбуждение. Мне противно от самой себя, но я не могу это остановить.

Он расслабленно откидывается на спинку стула. На губах застывает тень улыбки. Он будто понимает, что я сейчас чувствую. Считывает по моей напряжённой спине, по сбившемуся дыханию, по тому, как я всеми силами пытаюсь игнорировать его присутствие.

– Молчишь? – усмехается он тихо. – Правильно. Иногда молчание говорит громче любой тирады.

Всю оставшуюся пару мы проводим в тишине. Ни слова, ни взгляда друг на друга. Мы просто находимся рядом. Но всё равно я ощущаю его присутствие, как тяжёлый, осязаемый груз. Спину жжёт от касаний, которых нет, но которые воображение рисует с лихвой.

Когда пара заканчивается, он поднимается первым. Смотрит на меня сверху вниз. Единственный взгляд, который я позволяю себе поймать.

– До следующей пары, Тенёчек, – бросает он и уходит.

Чёрт… То есть теперь… теперь он всё время планирует сидеть со мной?

Жуткая, непонятная игра выходит на новый уровень безумия.

Я не знаю, на каком энтузиазме я досиживаю до последней пары. Присутствие Ярослава давит на меня, заставляет обливаться потом, краснеть, дышать через раз. Я пытаюсь абстрагироваться, но не получается.

Его запах, тепло его тела рядом… сводят меня с ума.

Раз за разом я кручу перед внутренним взором странное кино вместо того, чтобы слушать лекции. Сначала то, как я обливаю Тормасова и себя кофе. Потом мы с ним в душе. Мокрые, взбудораженные, прилипшие друг к другу… Наша встреча у гаража, я в его рубашке. Его горящий взгляд, его странная несуразная речь. А потом… потом он в моей кровати.

И вишенкой на торте выступают его сегодняшние слова, сказанные на всю аудиторию. Так, что слышали все мои сокурсники.

«Моя».

Одно слово, которое обрывает всё, ломает последние пути к отступлению. Одно слово, заставляющее меня прокручивать снова и снова в голове вопросы, на которые у меня нет ответа.

Зачем ему это всё нужно? Зачем? Почему он ко мне прицепился мёртвой хваткой?

Наши семьи враждуют. Нам нужно держаться друг от друга подальше. Ведь мы ненавидим друг друга, но… Но отчего-то я реагирую на него всем своим существом. Отчего-то рядом с ним моё сердце стучит быстрее, я становлюсь слабой и беззащитной, подчиняюсь ему. Неправильно и безоговорочно.