Чтение онлайн

Мысль воспользоваться предложением брата, как никогда, сейчас привлекательна. Но у него же семья… Не хочу быть пятым колесом в их идеальном семейном внедорожнике. Брат давно женат, у него умница-красавица жена и двое очаровательных сорванцов. Ну куда там ещё меня, с моим багажом проблем?

Шум, гомон, хлопанье дверей. Коридор превращается в муравейник, по которому туда-сюда снуют студенты. Я прижимаюсь к стене, пытаясь раствориться в облупленной штукатурке.

Пара одногруппников даже пытается завести со мной разговор, но я отвечаю односложно, больше гипнотизирую взглядом стену перед собой. В итоге они быстро теряют ко мне интерес, и слава богу. Идеально.

Я не ищу друзей. Их у меня давно уже нет. Ни в школе, где в меня стали тыкать пальцем, как в преступницу, ни в университете, где… где всё было ужасно. Воспоминания обжигают меня, будто как кислотой.

– Ну и рожа у тебя… как на похоронах. Тормасовы уже успели тебя достать?

Я вздрагиваю. Рядом со мной стоит рыжеволосая девушка с острым взглядом и стопкой книг, прижатой к бедру. Она смотрит на меня с любопытством.

– Я – Яна. А ты, должно быть, та новенькая, которую эти кретины с первого взгляда выбрали своей мишенью.

Я молча киваю, сжимаю лямку рюкзака ещё сильнее. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь вычислить, куда же подевались эти Тормасовы. Но братьев нигде не видно. И это вселяет какой-никакой, но оптимизм.

– Не парься, они ко всем пристают. Мажоры-придурки, что с них взять, – закатывает Яна глаза. – А ты-то кто? Чем так провинилась, что они на тебя глаз положили?

Прямой вопрос. Я чувствую, как снова заливаюсь краской, словно школьница. Бессильно пожимаю плечами. Я так надеялась оставить груз прошлого в прошлой жизни, начать всё с чистого листа. Но оно не отпускает. Оно впилось мне в спину и чуть не выдрало все волосы ещё на лекции.

– Да ничем. Просто так вышло.

Яна явно хочет что-то сказать, но её взгляд резко скользит вправо от меня, и её лицо мгновенно становится настороженным, пустым. Она словно за секунду надела маску.

– Осторожно, – успевает она шепнуть.

Но уже поздно.

На мои плечи тяжело и властно ложатся две руки. Широкие, сильные, сжимающие так, что перехватывает дыхание, как будто меня душат. От этого прикосновения по спине пробегает целая армия мурашек отвращения и страха. И мне даже не нужно поворачивать голову, чтобы понять, кто это.

– Алёна, – приторно-сладкий голос Тормасова звучит прямо над моим ухом. – А мы тебя ищем. Отойди, рыжая, у нас с ней давние делишки, которые нужно уладить.

Он не ждёт ответа от Яны. Он просто разворачивает меня и тащит за собой. Его пальцы впиваются в мое предплечье как железные клещи. Я только на миг оборачиваюсь на Яну. Она смотрит мне вслед, и в её глазах читается сочувствие и беспомощность.

Кажется, она не хочет ввязываться в чужие разборки. И я её понимаю. Я никто, и звать меня никак. Зачем ей лишние проблемы?

И только когда я понимаю, что он тащит меня к какой-то аудитории, мозг наконец-то сигнализирует об опасности. Волна ужаса захлёстывает меня с головой. Я пытаюсь вырваться, упираюсь ногами в скользкий паркет, цепляюсь за его рукав, но тщетно. Он гораздо сильнее.

– Отстань!

– Тише, тише, – усмехается он, не останавливаясь и игнорируя мои попытки сопротивления. – Все уже и так на нас глазеют. Не хватало ещё концерта.

И это правда. Проходящие мимо студенты спешно отводят глаза, стараясь не замечать происходящего. Никто не вмешивается. Никто не останавливает Тормасова. Они все… боятся?

Да что тут за репутация у этих придурков, что они могут так запросто творить беспредел и никто не осмеливается перечить им?

А если я заору? Если подниму шум на весь университет? Тоже все кругом сделают вид, что ничего страшного не происходит?

Он грубо подталкивает меня в полуоткрытую дверь, и там меня тут же перехватывают чужие, незнакомые, но такие же сильные руки. Второй!

Дверь с тихим щелчком захлопывается, отрезая нашу троицу от шумного коридора. Я словно оказалась в зловещем вакууме, где не помогут даже крики.

Тормасов отпускает мою руку, и я отскакиваю к стене, прижимаюсь к ней спиной. Выход заблокирован. Я в ловушке. Оба брата передо мной. Смотрят так, будто готовы сделать что-то… ужасное. Насколько они беспринципные? Как далеко могут зайти в желании задеть меня?

Сердце колотится где-то в висках, громко, бешено.

– Мы тут посовещались с Ярославом и пришли к общему мнению, – тихо начинает Тихон.

– Как ты уже, наверное, успела догадаться, мы не в восторге от твоего внезапного появления на нашей территории, – вторит ему Ярослав, делая шаг ко мне.

Они наступают, окружают, зажимают в угол. Ещё шаг, и я не смогу дышать, так близко они будут.

– Отстаньте от меня, – выдавливаю я из себя дрожащим, предательским голосом.

Ничего не могу с собой поделать. Они пугают меня до чёртиков, парализуя всю волю к сопротивлению. У меня просто нет ни сил, ни ресурсов, чтобы бороться с двумя огромными парнями, которые явно не пренебрегают спортзалом.

– О, нет, Тенёчек, – Ярослав качает головой, и на его лице появляется та самая многообещающая ухмылка, от которой бросает в дрожь, та самая, что я видела в аудитории. Так вот, кто это был! Это он меня тянул за волосы. Вроде братья похожи, как две капли воды, но сейчас я начинаю видеть разницу. У Ярослава взгляд… более жесткий, более садистский, более ненавистный. – Правила игры меняются, Тенёчек. С сегодняшнего дня твоя жизнь здесь превратится в персональный ад. Полностью. Без выходных и перерывов на обед.

Тихон скрещивает руки на груди, его взгляд холоден и точен. Он сканирует меня, словно оценивая товар.

– Мы будем рядом. В столовой, в библиотеке, на парах. Чтобы ты не забывала ни на секунду о своём новом статусе.

Ярослав наклоняется ко мне, его лицо снова оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Его дыхание обжигает. И я понимаю со всем отчаянием, со всей горечью: спасения от них не будет. Они будут преследовать меня, издеваться, унижать. Они смогут делать со мной всё, что вздумается. И никто не поможет.

– Ты – наше новое развлечение. А мы с тобой будем играть, – шепчет он. – Как коты с мышкой. Поняла?

Он проводит пальцем по моей щеке, жёстко, оставляя след жжения, как от ожога. Я замираю, парализованная страхом, не в силах пошевелиться, не в силах даже закричать. Во рту мгновенно пересыхает.

Тихон внимательно следит за моей реакцией, и в уголке его губ появляется что-то вроде улыбки. Без единой капли тепла, без единой эмоции, кроме злорадства.