Чтение онлайн

Это уже перебор! Что он несет? Что за хрень он несет?

— Да иди ты!

Развернулась и быстрым шагом пошла на выход.

Богдан нагнал меня у входной двери в тот момент, когда я пыталась справиться с замками, но они, как на зло, не поддавались. Щелчок механизма, оглушил меня словно набат, и оказался последней каплей — из моих глаз полились слезы. Слезы обиды и разочарования в мажоре. Слезы горечи из-за жизненной несправедливости. Слезы маленькой девочки, что подразнили мороженным, но прямо на глазах выбросили в урну.

Но только я потянула за ручку и дверь приоткрылась, как в тот же миг поверх моей головы ложится рука, резко захлопывая ее. А тело оказывается крепко прижато к гладкой глянцевой поверхности, не давая развернуться, не давая пошевелиться.

Почувствовала, как Богдан опалил горячим дыханием ухо, резко выдохнув. Чувствовала спиной, как сердце его бьется хаотично, скачкообразно в унисон моему. Ощущала как слезы продолжают литься из моих глаз, оставляя мокрые дорожки. Я кусала губы, лишь бы не разреветься в голос. Лишь бы не увидел, как больно сделал. Лишь бы не узнал, о том какое влияние оказывает на меня. Лишь бы…. Лишь бы…. Лишь бы….

— Прости. Слышишь, Жень? Прости меня, — шептал в ухо, касаясь губами. — Я, правда, не понимаю, почему так, — и его губы касаются моей шеи, а приятное тепло разливается по телу, постепенно останавливая поток слез. — Но, если ты так хочешь, хорошо. Мы никому не будем говорить.

Богдан чуть отстранился, снял с меня куртку, подцепил край футболки и медленно потянул наверх, заставляя поднять руки. Я по-прежнему стояла лицом к двери, уткнувшись лбом, закрыв глаза и ждала. Ждала, когда он меня освободит от одежды. Ждала, когда его горячие руки пройдутся по моему телу, ждала, когда он возьмет меня. А потом, после, я смогу уйти. Я найду в себе силы. Я совершенно точно найду…

Он что-то продолжал рвано шептать, но я уже практически не слушала. Я ушла в ощущения. В эти безумные, потрясающие ощущения, что затягивали мое тело, разум — меня всю, как воронка моего личного торнадо.

— Не могу… Вижу и хочу… — вновь шепот.

И вот уже лифчик исчез, а его место заняли его ладони. Я уперлась руками в дверь и чуть шире расставила ноги чтобы сохранить равновесие, которое стремительно покидало меня.

— Никого так…ни с кем… — доносилось до меня.

И джинсы вместе с трусиками уже на полу. А его пальцы проходятся по животу и ниже, накрывая меня, заставляя прогнуться в пояснице.

Невольный стон, что срывается с моих губ, нарушает тишину квартиры, разбавляя наше тяжелое дыхание.

Он резко прижимается ко мне сзади, рывком, заставляя почувствовать, насколько он возбужден. Отстраняется, скидывает с себя последний предмет одежды. А после чуть тянет на себя и входит, медленно, очень медленно. Замирает. Прижимается ко мне, целует в плечо. Я слышу, как резко втягивает воздух носом, ощущаю как колотится его сердце, а потом он начинает двигаться. Все быстрее и быстрее, наращивая темп, заставляя ломать ногти о дверь, кусать до крови губы, сжимать веки до полной потери зрения. Казалось, через это действие и он, и я выплескиваем всё накопившееся за такое короткое время нашего знакомства: мои обиды, его злость, мое недоверие, его раскаяние.

— Давай, малыш…. Ну же…давай, — хрипит он, вколачиваясь в меня на космической, адовой скорости.

Почувствовала, как он увеличился во мне до каких-то гигантских размеров, ощутила его руку между моих ног, а потом… взрыв. Мощный, разрушающий до основания, лишающий разума, лишающий человечности, превращающий в животное. Дикое, сумасшедшее животное, существование которого строится исключительно на одной эмоции, на одном желании.

Я слышала его хрип, я слышала свой крик, я чувствовала как трясет его и ломает меня.

И вот Богдан покидает мое тело. Все еще подрагивающую, поворачивает к себе и целует искусанные губы. Нежным, мягким поцелуем. Будто извиняется или благодарит.

— Ты как, малыш?

Я несмело улыбаюсь, выходит так себе.

— Мне кажется, я теперь знаю, что такое астральное тело.

Он тихо смеется.

— Так, идем в душ. И я в аптеку. Мы опять не предохранялись. С тобой опасно иметь дело, Швед, — и легонько щелкнул по носу.

— Это почему еще? — притворно возмутилась.

— Память теряю, презервативы исчезают из головы, как априори.

Я засмеялась.

— А ты их разложи по периметру.

Оттолкнулась от двери и пошла в сторону ванной.

— Ага. То-то домработница обрадуется — столько воздушных шаров мне надует — закачаешься, — заржал.

— Воздушных шаров? — остановилась на полпути и недоуменно посмотрела на Богдана.

— Ага. Ей далеко «ЗА». Я не уверен, что в ее бытность в принципе были гондоны.

— Ладно, пожалеем твою домработницу. На неделе схожу к гинекологу. Таблетки пусть пропишет, — кинула, обозначая тем самым, что Макаров прощен за свой неудачный дебют в амплуа трагикомичного героя. И признаваясь самой себе, что сейчас я не готова его оставить, пока не готова.

Богдан обхватил меня за талию, притянул к себе и куда-то в район макушки глухо пробормотал:

— Ты чудо! Я тебе говорил?

— Теперь да, — улыбнулась, высвободилась из его объятий и скрылась за дверью ванной.

И как так закрутилось? Как так получилось, что Женя поселилась на подкорке мозга и отказывалась оттуда уходить? И не просто отказывалась, а день за днем укрепляла свои позиции.

Уже пошел второй месяц, как они встречаются. У окружающих давно возникли вопросы к нему. Но Богдан никому и ничего не объяснял. Выглядело странно. Выглядело глупо. Но, что он мог поделать? Макаров давно хотел плюнуть на ее условия. Пытался уговорить перестать прятаться по кустам и все-таки объявить всем об их отношениях. Но Швед была категорически против.

— Дан, счастье любит тишину, — спокойно возражала она, выводя пальчиком узорчики на его груди.

А ему вот вдруг всего этого стало мало. Ему хотелось большего. Хотелось ходить с ней на тусовки и в гости к друзьям. Хотелось вместе обедать в дурацкой столовке на перерыве. Хотелось, чтобы она иногда появлялась на его тренировках, а после игры целовать ее при всех, не прячась. Да много этого «хотелось». Но Женя каждый раз отвечала отказом на все его поползновения в этом направлении.

Макарова все это бесило. Он перестал ходить на вечеринки и в клубы, потому что каждую свободную минуту старался проводить с Женькой. А минут этих у него было в обрез. Учеба, практика, тренировки, первенство «Алтея» — все это каруселью мчалось изо дня в день, затягивая его.

Но Женя не жаловалась. Ни на что и никогда. Порой ему казалось, что она равнодушна к нему. Двоякое ощущение все больше и больше крепло в нем: вроде она его и с ним, а вроде чужая и далекая. Она не задавала лишних вопросов, но и его не впускала в свою жизнь. Нет-нет, в сексе у них был полный порядок. Даже больше. Женька оказалась прекрасной ученицей и в каких-то моментах превзошла учителя. А еще она на редкость забавная и веселая девчонка. С ней было всегда интересно и в постели, и вне ее. А подколки несносной Швед порой сбивали с толку — Богдан никогда не мог со сто процентной уверенностью сказать, шутит Женька или говорит всерьез.