Чтение онлайн

Но поверить в то, что эти двое вместе она никак не могла. Наблюдала за ними в универе. Высматривала Богдана на парковке. Но все без толку. Они явно не вместе. Как теперь выяснилось, она ошибалась.

Богдан вышел из душа. В квартире пахло кофе, а еще стояла звенящая тишина.

— Жень? — позвал, но ответа не получил.

Глаза выхватили футболку, что валялась рядом с кроватью. Хм, странно. Это не характерно для нее. Прошелся по комнатам. Не в силах поверить в то, что она просто так ушла, все-таки вышел в прихожую — ни кроссовок, ни куртки.

— Что, черт возьми, происходит? — сказал вслух.

«Абонент вне зоны…» — услышал в ответ на набранный номер телефона Женьки.

Она ушла. И не просто ушла, а еще и телефон отключила. Обиделась за то, что вчера накричал? Но Богдана, действительно, вымораживало то, что каждый встречный-поперечный держит его за тупорылого мажора. Но больше всего его задело то, что и Женя туда же.

И ведь никто не знает, какого это соответствовать. Какого это держаться в лидерах и быть все время первым. А потому что по-другому нельзя. Потому что много глаз следят за тобой, наблюдают. Твоя победа воспринимается как должное. А любая неудача — расценивается, как крах вселенского масштаба. То, что прощается другим и считается не более, чем досадное недоразумение, в его случае является предметом разбирательств и осуждений.

Деньги. Да. Безусловно, без отца не было бы того размаха, к которому он привык. Но у него есть и свои источники дохода. И надо сказать весьма неплохие. Безбедное существование они уж точно ему обеспечат. Спасибо бабушке по маминой линии — оставила немаленькое такое наследство, в право владение которого, согласно завещанию, он вступил еще в восемнадцать лет.

Но он не уповает только на это, он хочет большего. Хочет реализоваться сам. И именно поэтому по учебе фигачит много, очень много, с тех пор, наверное, как помнит себя. Вызывая безусловную гордость у отца. Но делает он все это для себя. Спасибо папе! Воспитал самодостаточным, непробиваемым и эгоистичным сукиным сыном. Макаров точно знал, какой он и не строил напрасных иллюзий вокруг своей персоны, и с радостью разрушал оные у других. Жестко разрушал, не подбирая слов. Наотмашь. И только со Швед, с той самой Швед, с которой можно быть самим собой, с той самой Швед, которая принимала его таким, какой он есть, без розовых соплей, он почему-то не хотел быть грубым, боясь причинить ей боль.

— Где же ты, малышка? — спрашивал он в сто восьмой раз, набирая ее номер, и в сто восьмой раз прослушивая механический голос.

«Женя, у тебя все в порядке? Ты куда исчезла? Перезвони мне», — написал сообщение.

Спустя полчаса ответа он так и неполучил. Как и не появилось заветное сообщение о том, что Женька в сети.

Богдан чувствовал, что прилетела какая-то жопа. Только вот откуда и почему, этого он не понимал. Слишком внезапно, слишком резко она исчезла.

Плюнув на всю осторожность, на тотальную секретность, Богдан влетел на паркову универа, бросил машину и бегом взбежал по ступенькам наверх. У ее группы проходила лекция по экономике. Не дожидаясь перерыва, открыл дверь, быстро окинул взглядом аудиторию. На вопрос преподавателя о мотивах такого поступка, извинился и попросил ненадолго отпустить Зою. В популярности и практически незапятнанной репутации есть свои плюсы. Зое разрешили ненадолго покинуть аудиторию, но разговор результата не принес. Девушка сегодня подругу не видела, и в общаге та не появлялась. Через пятнадцать минут он стучал в комнату Швед, вызывая недоумение на лицах проходивших мимо аборигенов. Но ему было все равно. Плевать на то, что подумают. Плевать на то, что узнают. Черт с ними, пусть знают. Так даже лучше!

— Чего колотишься? — услышал голос проходившего мимо очкастого парня. — Нет их. Видел, как Прокопенко в универ топала, — и пошел дальше по коридору.

— А Швед? — крикнул вдогонку.

— Не знаю, не видел, — пожал плечами и двинул дальше.

Визит в кафе так же результатов не принес. О ней никто, ничего не слышал со вчерашнего дня. Она просто исчезла.

Богдан не выпускал телефон из рук и реагировал на каждое входящее сообщение, ожидая, когда придет информация о том, что она в зоне действия сети. И он дождался. Тут же набрал ее номер, но она отклонила звонок. Мать вашу, просто отклонила. Сделал вторую попытку — результат тот же. Да что вообще происходит?! Сообщение, что прилетело к нему должно было бы внести ясность. Но оно лишь взорвало его мозг. Богдан по пятому кругу вчитывался в несколько строк, пытаясь уловить подтекст. Но слова оставались просто словами, и не поддавались никакой иной трактовке.

«Богдан, прости, что ушла вот так вот. Но лучше так расстаться, чем пускаться в никому ненужные объяснения. Все было прекрасно. Но наши отношения подошли к логическому завершению. Спасибо за все».

Я действовала на автопилоте. Я все видела, все слышала, все осязала, но, будто, фоном, будто, не со мной все происходит, будто, смотрю какой-то фильм, и все ощущения главных героев проходят через меня, но ко мне не имеют никакого отношения.

Я никого не винила. Винить некого. Да и о чем может быть речь, если формат отношений был изначально понятен, изначально я заключала сделку, понимая, что приобрету. Меня никто не обманывал, мне никто и ничего не обещал. А то, что я вычленяла для себя из фраз, взглядов и улыбок Богдана было лишь моим неуемным глупым воображением. Я изначально знала какой он, знала, что все происходящее не было романом или любовью до гроба. Лишь секс и удовольствие на пике возможного. Это был мой выбор и только мой.

Допускала ли я мысль, что Ливанова лжёт? Нет. Нет, потому что предупреждала она. Нет, потому что они давно вместе. Потому что они вдвоем — это правильно. Как правильно и то, что я не пара ему. Ведь легко можно было поверить в то, что сказка про золушку, может, воплотиться в жизнь. Легко можно было открыться целиком и полностью ему. И даже начать бороться за нас. Все это можно было сделать легко. Однако, финал в сказке и в жизни, к сожалению, был бы разным. В любом случае разным.

Мне было страшно. Все то время, что мы встречались мне, действительно, было страшно. Страшно, что узнают и отберут. Страшно, что его увлечение мной недолговечно и поверхностно. Страшно поверить в реальность происходящего. Страшно за саму себя. Я, как могла, пыталась оградить себя от последствий этого романа. Как животное, что чуя опасность, пытается сохраниться, чтобы выжить. И быть может, только поэтому я сейчас еще способна действовать.

Верила ли Богдану? Нет. Я не верила ему. Нет… снова ложь. Я верила, я хотела верить! Но не могла. Наверное, это связано с началом нашего общения и слишком резкой переменой его отношения ко мне. А быть может, это все проклятые стереотипы, что вбивались историями из СМИ.

Жалела ли я? Наверное, нет. Я благодарю Богдана. Благодарю за то, что показал, как это может быть. Благодарю за то, что дал мне этот месяц кратковременно призрачного счастья. И теперь я совершенно точно на меньшее не соглашусь. Осталось только самой поверить во все это! Осталось только заставить поверить в это глупое сердце, что болезненно ныло. Поверить душой, что собралась в адский ком в груди и не давала продохнуть.

Плакала ли я? Нет. Ни одной слезинки не пролилось с момента, как я покинула Богдана, его квартиру. Ни одной!

До той самой ночи, когда я засыпала в своей бывшей детской комнате, в родительской квартире, обнимая меховую декоративную желтую подушку. Вот тогда, я вцепилась зубами в уголок одеяла, чтобы никто не услышал. Не услышал, как меня раздирает на части. Как мне больно дышать. И я орала, орала от этих ощущений, громко надрывно, на пределе своих сил. Но вот крик тот был безмолвным. А потому что никто… никто и никогда… никогда не узнает о том, что я безродная, провинциальная девчонка влюбилась без памяти в парня, что является предметом мечтаний многих и многих. В парня, который сочетает в себе не сочетаемое. В парня, который сам того не ведая, разрушил меня до основания.

Перед отъездом я позвонила и отпросилась у дяди Васи. Спасибо этому потрясающему человеку — не лишил меня работы. Я не стала ничего говорить Зое, не было сил вести задушевные беседы или врать о причине моего отъезда.

И только, когда прошло два часа после того, как поезд тронулся с перрона, я набралась смелости и включила мобильный. Количество пропущенных вызовов от Макарова, Зои, Пети и других ребят меня поразило. Особенно от Богдана. Я понимала, что он шокирован моим внезапным исчезновением. Так же, как осознавала, что это ненадолго.