Чтение онлайн

А потом я посмотрела на Кирилла. На его лицо, которое стало мне дороже всего на свете. На его глаза, в которых я видела наше общее прошлое — не идеальное, но настоящее. Я вспомнила, как он поддерживал меня, когда мне было больно. Как мы вместе смеялись над нашими неудачами. Как строили наше скромное, но такое родное гнездышко.

Я глубоко вздохнула, взяла телефон и начала печатать. Медленно, тщательно подбирая каждое слово.

«Степан, я прочитала твое сообщение. Спасибо, что нашел в себе смелость написать это. Я верю, что ты изменился. И я искренне желаю тебе найти свое счастье. Но мое сердце уже занято. Оно принадлежит другому человеку. Человеку, который был со мной в самые трудные времена. Который любит меня не за что-то, а просто так. Наша история, какой бы болезненной она ни была, осталась в прошлом. И я не хочу ее возвращать. Я не дам тебе второго шанса, потому что у меня уже есть все, что мне нужно. Прошу, не пиши мне больше. Прощай».

Я нажала «отправить» и показала телефон Кириллу. Он прочитал ответ, и его лицо постепенно смягчилось. Напряжение ушло из его плеч.

— Ты уверена? — тихо спросил он.

— Ты ведь могла бы… встретиться с ним. Просто поговорить. Убедиться.

— Могла бы, — согласилась я.

— Но зачем? Чтобы услышать еще больше красивых слов? Чтобы снова запутаться? Нет. Я сделала свой выбор. И я ни о чем не жалею. Мое место здесь. С тобой.

Я подошла к нему и обняла. На этот раз он не отстранился. Он обнял меня в ответ, крепко-крепко, как будто боялся отпустить.

— Прости, что усомнился в тебе, — прошептал он.

— Прости, что заставила тебя усомниться, — ответила я.

Мы стояли так несколько минут, пока на кухне не запахло горелым. Я забыла про ужин.

— Ой! — я вырвалась из объятий и побежала выключать плиту.

Кирилл пошел за мной. Мы смотрели на подгоревшую еду и вдруг начали смеяться. Это был нервный, облегченный смех.

— Ну что, придется заказывать пиццу? — спросил он, вытирая слезу.

— Похоже на то, — я кивнула, все еще смеясь.

— Зато вместе.

— Всегда вместе, — он улыбнулся мне, и в его улыбке снова была та самая, непоколебимая уверенность.

Пока мы ждали пиццу, телефон снова завибрировал. Одно короткое сообщение от Степана.

«Значит всё серьезно. Хорошо. Прощай, Маша. Будь счастлива».

Я удалила переписку. Не с злостью, а с легкой грустью. Как будто закрыла последнюю страницу старой книги, которую больше не буду перечитывать.

— Все кончено? — спросил Кирилл.

— Да, — я положила телефон на полку.

— Окончательно и бесповоротно. Теперь только вперед.

— Тогда вперед, — он взял мою руку.

— К нашей пицце. И к нашей жизни.

И я знала, что это был правильный выбор. Самый правильный в моей жизни. Потому что настоящее счастье — это не красивые слова и не обещания начать все сначала. Это тот, кто остается с тобой, когда ужин подгорает, и тот, с кем даже простая пицца кажется самым лучшим ужином на свете.

Мы сидели в нашем любимом маленьком кафе, том самом, куда мы приходили во все важные моменты. За окном кружились первые снежинки, предвещая скорую зиму.

Мы пили горячий шоколад и молча смотрели друг на друга. После всей истории со Степаном между нами повисло неловкое молчание, которое нужно было развеять.

Кирилл первым нарушил тишину.

— Знаешь, я все думаю о том, что случилось. О тех сообщениях.

Я вздохнула, отодвигая свою кружку.

— Я знаю. И мне жаль, что я так среагировала. Я не должна была сомневаться.

— Нет, — он покачал головой.

— Ты имела право сомневаться. Это же твое прошлое. Оно всегда будет частью тебя. И я… я, наверное, повел себя как ревнивый идиот.

— Ты повел себя как человек, который боится потерять то, что ему дорого, — поправила я его.

— И это… это даже мило.

Он улыбнулся, но в его глазах была серьезность.

— Маш, я хочу спросить тебя кое о чем. Честно. Без обид.

— Спрашивай.

— Ты… ты когда-нибудь сожалеешь? О том, что все сложилось именно так? Что ты выбрала меня, а не… — он не договорил, но я поняла.

Я задумалась. Честный ответ требовал честного размышления.

— Иногда, — тихо сказала я.

— Очень редко. Когда у нас совсем нет денег до зарплаты, и мы едим макароны с маслом. Или когда я вижу фотографии бывших однокурсниц в дорогих ресторанах и на курортах. В такие моменты какая-то маленькая, глупая часть меня шепчет: «А ведь могло бы быть иначе».

Я видела, как он напрягся, но продолжала.

— Но это длится секунду. А потом я вспоминаю, как мы с тобой в прошлом месяце три часа собирали тот самый книжный шкаф и чуть не поссорились из-за криво прикрученной полки. И как потом смеялись над этим. Я вспоминаю, как ты принес мне горячий чай, когда я простудилась, и сидел рядом, пока я не заснула. Я вспоминаю наши вечера на этом самом диване, когда мы просто молчим, и мне так хорошо. И тогда я понимаю — нет. Я ни о чем не жалею. Ни на секунду.

Его лицо озарилось таким облегчением, что стало светло вокруг.

— Правда?

— Правда, — я кивнула.

— Потому что все то, другое — это картинка. Красивая, глянцевая, но пустая внутри. А то, что у нас с тобой… Оно может быть неидеальным, где-то потрепанным, но оно настоящее. И оно мое. Наше.

Он протянул руку через стол и взял мою.

— А знаешь, о чем я думаю? Я думаю, что все, что случилось — и Степан, и та вся история — было нужно. Чтобы мы с тобой нашли друг друга. И чтобы ты поняла, чего на самом деле хочешь. А иначе… иначе мы могли бы просто быть двумя однокурсниками, которые иногда видятся в универе. И все.

— Возможно, ты прав, — я улыбнулась.

— Может, это была такая… суровая проверка на прочность. И мы ее выдержали.

— Выдержали, — он согласился.

— И знаешь что? Теперь я почти благодарен этому придурку. Потому что из-за него ты сейчас здесь, со мной. И мы можем вот так сидеть и говорить обо всем на свете.

Мы замолчали, слушая, как за окном воет ветер. В кафе было тихо и уютно.

— А ты не боишься? — спросила я его.

— Что он может еще появиться? Написать? Попытаться что-то доказать?