Чтение онлайн

— Воронцова, тебе просили передать. — протягивает мне розовый пакет.

— Что это?

— Гордеев не сказал мне. Просто просил передать.

Оставив на столе пакет, парень больше ничего не сказав, просто ушел.

— Интересно. — глаза Риты загорелись. — Что там? Подарок? Интересно какой… — она меня сейчас совсем не слушает, и пока я достаю содержимое, кидает догадки. — Наверно колье. Стой, подожди… А что если тот красивый браслет картье? А? Хотя нет. Коробка выглядит не так и пакет простоват.

— Рит, может, просто откроем? — срываю ленточку, и бантик расползается. Бумагу убираю в сторону и вижу:

— Анкета. — выдирает из моих рук подобие книжки. — А зачем анкета? Что за дурацкий бесполезный подарок?! Скучные вы.

Забираю у нее свой подарок, а в моменте звонок звенит, но я все равно решаюсь заглянуть внутрь.

Вижу записку, которую первым делом открываю и начинаю читать про себя:

«— Я все понял. И больше постараюсь не быть таким полным кретином. Хочу знать о тебе все. От любимой еды, до цвета счастливых трусиков. Кстати, ты сегодня, какие надела?».

Я прям представила его ухмылку в тот момент, как искрятся его глаза, а я собственно тоже нахожусь в полной эйфории. Откладываю недочитанную записку и открываю первую страницу анкеты. «— Пособие о жене для ее мужа.»

— Дурак! — шепчу себе со мешком.

— Вот согласна. Такая ерунда все это. — вмешивается подруга. Но она то, совсем не понимает, сколько для меня значит этот жест от него.

— Рит, занимайся учебой. — отмахиваюсь от нее и возвращаюсь к записке.

«— … и еще, прости меня, что не пытался тебя слышать. И да, мой косяк, что так вышло. Если ты сейчас не хочешь быть моей женой, то дай мне возможность, что бы ты захотела. Жду после всех пар на парковке.»

Святослав.

Я не знаю, как правильно. Честно, в душе не гребу, как ухаживать за девушкой, от которой прет. От одного взгляда хочется не то чтобы залезть под каблук, а стать опорой. Но я не умею. Никто не учил.

Отец с двенадцати лет долбил одно и то же: «Любовь — не для Гордеевых. Женский пол — это влечение, временная услада. Материал, с которым можно поиграть и выбросить». Я верил. Я рос с этим, ведь собственная мать ушла к другому, оставив отца с кучей долгов. Но Лина… Именно она одним своим взглядом, перевернула мой мир.

Воронцова. Уверенная, холодная, будто из другого мира. Я к ней и так, и сяк, а она носом вертела, делала вид, что меня не существует. И это бодрило. Цепляло так, что каждый раз проходя мимо, хотелось ее уколоть. И я дергал её, подшучивал, искал повод оказаться рядом. Три года топтался, пока не понял: всё. Хватит. Я не могу без неё.

Взглянув в зеркало, слегка пригладил волосы и, схватив куртку, пошел на выход. Пройти мимо отца и остаться незамеченным — не вышло.

— Почему не на учебе? — спрашивает он, не давая мне возможности улизнуть.

— Заехал переодеться. Есть дела.

Хмыкает, откладывает в сторону бумаги и с прищуром смотрит.

— Подойди ко мне.

Делаю, что говорит.

— Присядь, не буду же я с тобой не на уровне глаз разговаривать.

— Я опаздываю. — ровно отвечаю.

Отец вскакивает с места и надавливает на плечо, усаживая на стул.

— Никуда твоя Воронцова не денется. Никто из их семейства с моей наживки не вылезет. А ты молодец… — скалится довольно, откидывается на своем стуле, словно хозяин всех жизней в мире.

— Что ты задумал?

— Ничего, что может навредить твоей цыпочке.

— А ее родителям?

— Им только на пользу. Ты бы видел, как ее мать скачет вокруг меня. Хороша, но стерва сразу заметно.

Направление его мыслей заходит совсем не в то русло. Мои руки крепко сжимаются в кулаки, а желваки напрягаются. Папа замечает и двигается ко мне ближе. Хлопает по плечу, словно между нами нет пропасти как у отца и сына.

— Расслабься. Ничего такого я даже в голову не допущу. Люблю по моложе. — поднимаю на него глаза, ловлю довольный наглый взгляд. — Просто не испорть ничего. И своей этой передай, что если чего вдруг удумаете, себе хуже только сделаете. Я в любом случае буду на коне, а вот насчет Воронцовых…

— Хватит! — вскакиваю с места. — Признаю, перегнул, тогда назвав ее своей невестой. Рано.

— Не ори. — сухо цедит отец и делает глоток своего кофе. Одним взглядом возвращает меня на место. — Я итак прекрасно это знал.

— Тогда зачем пришел к ним?!.

— Я думал, что еще с детства тебя научил тому, что твое слово имеет вес. А все твои шутки, стоило оставить еще в школьном времени. И я ничего плохого в вашем браке не вижу. Поживешь немного с ней, а там хочешь разводись, хочешь нет… Плевать мне вообще.

— Знаешь, я всю жизнь таил обиду на свою мать. Что она оставила нас…

— Замолчи! Не смей приписывать эту шлюху!

— Может это вовсе и не она со мной общаться не хотела, а ты ей запретил?!

— Ошибаешься! Женщина, которая хочет, и желает видеть своего ребенка, поверь — сделает все. Стены разобьет, но добьется встречи. Тем более, когда ты уже взрослый. Что ее может останавливать?

— А может, у этой стены стоишь постоянно ты и не даешь? — молчу, и отец не отвечает. В его глазах полное равнодушие и никаких ответов. А искать мать… Я не пытался никогда. Но именно в эту секунду, скорее всего об этом задумаюсь. — Мне пора.

Поднимаюсь со своего места и, схватив ключи с тумбочки, сегодня для себя окончательно понял, что не хочу быть похожим на отца. Хочу быть другим, ради той, которая сейчас меня точно будет рада видеть. Несмотря на все недомолвки и обиды.

Нервничаю. Руки дрожат, крепче сжимаю брелок от машины. В салоне тачки у меня целая оранжерея: ромашки, ирисы, гладиолусы. Даже гвоздики взял, хотя меня уверяли, что это похоронный цветок. Но Лина неординарная, вдруг именно они ей понравятся. Сегодня хочу пройтись по вопросам анкеты: любимый цвет, еда, музыка… даже кино.

— Свят… — её пальцы касаются моей руки, я вздрагиваю. Настолько погряз в мыслях, что не заметил, как она подошла. — Странный ты какой-то…

Подмечаю, что она улыбается, а это хороший знак. А вот я наоборот смущаюсь что ли, боюсь сказать или сделать что-то не так.

— Привет, — осторожно касаюсь её щеки, провожу по губе. Целовать не спешу, после вчерашнего конфликта не уверен, уместно ли.

— Сухо как-то… — хмыкает девчонка. А потом она встаёт на носочки, хватает меня за воротник и притягивает к себе. Впервые. Чёрт, впервые она сама меня целует. Ноги подкашиваются, мысли летят в другое русло. Обнимаю её талию, скользя руками под пуховик. Кожа нежная, тёплая, покрывается мурашками. Провел бы так с ней целую вечность, целуя, вдыхая вишневый сладкий аромат моей девочки.