Чтение онлайн

Глэйвс не сомневался, что с корабля их сейчас внимательно рассматривают в подзорные трубы. Но, разглядев в ночной мгле в лодках тяжелораненых, вахтенные не должны почуять подвоха.

С борта «Ореха» опустили тали, и носилки с «ранеными» легионерами одна за другой поднимались на палубу корабля.

Наверху Глэйвса встретила широкоплечая женщина в коричневой униформе и в кожаной шляпе.

— Капитан Пик?

— Нет. Я помощник капитана. Дум. Капитан Пик спит.

— Ну так проведите меня к нему. И немедленно. Мне надо передать ему очень важный приказ.

— И кто вы, желающий разбудить капитана Пика? Портеус Глэйвс расправил плечи и, как только мог важно, объявил:

— Я командир Глэйвс из Второго марнерийского легиона. Личный посол командующего аргонатскими войсками в Урдхе генерала Пэксона.

Женщина едва заметно улыбнулась. Она уже достаточно повидала на своем веку подобных спесивых военных. Ничего, капитан Пик живо поставит его на место — Вы уверены, что хотите разбудить капитана? Может, вы могли бы передать приказ мне?

— Женщина, мы бьемся не на жизнь, а на смерть. Ты что, не слышишь? Сейчас нужно объединить усилия Генерал Пэксон послал меня к капитану Пику. Большего я не могу тебе сказать. Приказы, которые я привез, может прочесть только ваш капитан. И никто другой.

— Ну раз так, то идите за мной. Но не говорит; потом, что я вас не предупреждала. Капитан очень не любит, когда его будят по пустякам.

Кивнув, Глэйвс велел Дэндрексу и Рокинсеку следовать за ним. Втроем, вслед за Дум, они прошли к капитанской каюте.

Глэйвс громко постучал. Затем, не дожидаясь ответа вошел внутрь.

Каюта капитана Пика была обставлена исключительно просто. Несколько стульев, стол, стойка со свитками и еще одна со снаряжением. Сам капитан уже вылез из гамака.

— Что это значит? — взревел он.

Глэйвс даже отшатнулся. Он никак не ожидал, что капитан окажется таким громадным детиной, с татуировками, густо покрывающими его лицо и мускулистые руки. И смотрел он на пришельцев откровенно недружелюбно.

Глэйвс заколебался. Он оглянулся на своих спутников, но Рокинсек уже закрывал дверь каюты.

— Капитан Пик, меня послал генерал Пэксон. Мне поручено принять на себя командование вашим кораблем.

Нам надо немедленно вывезти из города всех наших раненых.

— Вы возьмете корабль только через мой труп! — проревел Пик. — Вы не имеете на это права. «Орех» мне вручили в Кунфшоне, и Аргонат, зарубите себе на носу, не имеет над ним никакой власти.

— Капитан, это только временно. Сражение проиграно. Легионы обречены. Это вопрос нескольких часов. Но раненых надо вывезти.

— Чтоб вам пусто было! Я капитан этого корабля, и никто, слышите — никто, хоть сам генерал Пэксон, не может его у меня отнять! И мы не поднимем якоря, пока этого не прикажу я! Если ситуация и в самом деле такова, как вы говорите, мы постараемся забрать не только раненых. Мы спустим на воду все шлюпки, мы построим плоты, наконец, но заберем всех!

Глэйвс понял, что дальше разговаривать с капитаном бесполезно. Он подал знак Дэндрексу.

Начавший что-то подозревать капитан выхватил кортик. Дэндрекс обнажил меч.

С диким ревом Пик ринулся в атаку. Они схватились, и сбитый с ног Глэйвс поспешно спрятался под стол.

Пик побеждал. Он прижал Дэндрекса спиной к столу и уже хотел всадить кортик ему в глотку, когда Рокинсек ударил Пика кинжалом в спину. Потом еще и еще раз.

— Отлично, — пробормотал кадейнец. — Доставайте мечи.

Распахнув дверь, они набросились на безоружную Дум. Она даже не успела понять, в чем дело, а меч Рокинсека уже раскроил ей череп. Быстро поднявшись на палубу, они прикончили рулевого, а его помощника взяли в плен.

А тем временем «раненые», посрывав повязки, набросились на не ожидавших нападения матросов. Подобного предательства команда «Ореха» не могла себе даже и вообразить.

Через несколько минут все было кончено. Находившиеся на палубе матросы были убиты или выкинуты за борт. Остальную команду, спавшую в кубрике, заперли на засов.

Потом заговорщики, подняв парус, поплыли прочь от обреченного Урдха.

Император не мог больше плакать. Слезы кончились. Полуодетый он лежал в разворошенной постели и печально глядел в потолок.

Бедный, бедный Император. Он был слаб и не мог вынести этих непрекращающихся ночных кошмаров. Тварь разговаривала с ним. Казалось, она находится здесь, совсем рядом. Она хотела его. Она хотела его любви. Она жаждала его душу. Она не сомневалась в победе. Несчастный Император. Он умирал, и никто не мог ему помочь.

От жрецов не было никакого толку.

— Будьте благоразумны, — говорили они. — Такова воля Эуроса.

— Быть благоразумным? — вопил Бэнви в ответ. — Как я могу быть благоразумным?! В яме под Дзу живет бог смерти, и он хочет сделать меня своим слугой. Как я могу быть благоразумным, когда он уничтожил мою армию и захватил стены моего города?!

Жрецы только глядели на него печальными коровьими глазами и молчали. По правде говоря, они и сами ничего не понимали. Они не знали ответа на вопросы Императора. Они даже начинали сомневаться в своем боге.

От придворных монстикиров проку было еще меньше. Начать с того, что в большинстве своем они давным-давно бежали из Урдха. Потому-то в городском порту и не осталось ни одного корабля. Все они уплыли на юг, в Кенфелон.

Не стало и принцессы Зиттилы. Она пропала после падения острова Гинго-Ла.

Ее Императору больше всего не хватало.

И вот теперь не стало и тетушки Харуны. Объявив, что не может больше выносить его причитаний и плача, что он позорит славный род Шогимиссаров, она заперлась в своей комнате.

Остались только стражи у дверей да рабы-евнухи, регулярно приносящие еду.

Император был совсем один.

Если не считать ведьмы. Она-то приходила его проведать. И даже слишком часто.

И вот она снова здесь. А вместе с ней та молодая красавица, с которой эта старая карга не дает Бэнви перекинуться даже парой слов. Они вошли без объявления, через боковую Дверь. Страшная ведьма с черными глазами, видящими, кажется, все самые сокровенные тайны императорской души.

Бэнви сел.