Чтение онлайн

— А ты как думаешь, Юливее? Как нам поступить?

Волшебница подняла глаза. В первый миг она показалась немного растерянной, будто не следила за разговором, погруженная в свои мысли. Мастер меча знал ее достаточно хорошо и был уверен: это впечатление обманчиво. Она любила казаться, а не быть…

— Гисхильды нет вот уже пять лет.

Волшебница посмотрела на Фенрила, и у Олловейна возникло чувство, что она может сказать точно, сколько дней и часов прошло с момента похищения принцессы, потому что именно с того момента она была с князем.

— Думаю, плюс-минус пара часов роли не играют. Подождем Утреннероса и Солнцеокого. Может быть, кто-то из них обнаружил нечто очень существенное, и поэтому опаздывает. Что за праздник готовят рыцари?

Златокрылая подняла руки.

— Выяснить точно мы не смогли. Или инициация, или свадьба. Ни один из моих шпионов не понимает их языка.

— Нужно было послать эльфов! — сердито покачал головой Тирану. — Я так сразу и сказал. Цветочных фей на войну не берут.

— Твои люди никогда не подошли бы так близко к людишкам, как мы, — защищалась Златокрылая. — И в их комнаты они бы не…

— Мы бы поняли, о чем они говорят, — с раздражающим спокойствием возразил князь Ланголлиона. — Нам не пришлось бы совать носы в их постели, чтобы в конце концов все-таки не найти Гисхильду.

— Довольно, Тирану! Ты уйдешь из-за этого стола, если и дальше будешь пытаться разжечь распри. Златокрылая и ее шпионы сделали свое дело хорошо!

— Эмерелль поставила меня не ниже тебя рангом, мастер меча. Ты не можешь мне приказывать.

— Титул — это только слово, Тирану. Не путай это с настоящим авторитетом. — Мастер меча обвел взглядом остальных командиров, собравшихся за столом. Йорновелль, сын Альвиаса, был последним, кто присоединился к ним. Он принес клятву и записался в эльфийские рыцари менее года назад. — Что бы сделал ты, если бы я приказал удалить отсюда Тирану, Йорновелль?

— Я бы вежливо попросил его проследовать за мной в его каюту, — не колеблясь, ответил эльф.

— А ты что сделал бы, Фенрил?

— Я сломал бы ему шею, а останки развесил бы по вантам на корм чайкам. — Князь пристально посмотрел на Тирану. Потом перевел взгляд на Олловейна.

При этом он двигал головой, как хищная птица, и никогда не моргал. Глаза его смотрели прямо, будто неживые. Выдерживать его взгляд было тяжело. И князь очевидно не шутил.

Его лицо было похоже на маску, на нем никогда не отражались чувства. Действительно ли он сделал бы это? Он слишком сильно изменился… Сидеть с ним за обеденным столом было уже само по себе непросто. Иногда все шло гладко… но потом вновь замечалось, что он заказывал сырое мясо, ел прямо из тарелки, не пользуясь руками. Это было жутко. Но никто не умел так хорошо находить общий язык с черноспинными орлами, как он. Тем, что по меньшей мере семьдесят из них находились при флоте, они были обязаны исключительно Фенрилу. Еще год назад их было больше ста. Они ждали слишком долго, и их терпение истощилось. И Тученырь не задерживал никого из тех, кто пожелал вернуться в гнезда на Голове Альва.

Олловейн посмотрел на карту. Они нанесут удар в осиное гнездо. В одной только Цитадели ордена Древа Крови жили сотни учеников и воинов. А по всему острову были разбросаны еще несколько гарнизонов. Он может начать атаку только с пятьюдесятью воинами. Двадцать орлов будут кружить над полем битвы в качестве резерва. Они будут нести на себе кобольдов с их стальными стрелами и нескольких ветеранов.

— Сколько времени нужно твоим орлам, чтобы донести нас до Цитадели?

Король черноспинных орлов посмотрел на большие песочные часы, висевшие перед штурвалом парусника.

Столько же, сколько нужно песку для того, чтобы покрыть дно слоем песка шириной в маховое перо, — раздался голос в голове Олловейна.

Ему пришлось выразить мысль короля орлов вслух, чтобы остальные знали, что ответил Тученырь.

Мастер меча мысленно вздохнул. Орлам просто-напросто не нравилось исчислять время часами. У них было совершенно другое чувство времени.

— Итак, понадобится чуть меньше получаса, чтобы подоспела вторая волна.

Тученырь беспокойно заскрежетал когтями. Он глянул на песочные часы.

Точнее, я сказал бы, что времени нужно столько же, сколько нужно, чтобы при небольшом встречном ветре долететь со склона Головы Альва до Долины грустных снов.

Олловейн не бывал там никогда. Он мог только предполагать, что имеет в виду Тученырь.

— То есть нам нужно чуть более получаса?

Орел сделал движение головой, которое можно было расценить как кивок. Если допустить ошибку, то в первой волне окажутся исключительно смертники. Пусть даже они сражаются бесконечно лучше людей, вокруг них, в замке, будет просто слишком много врагов.

— Златокрылая, ты возьмешь своих лучших шпионов, и пусть орел отнесет тебя назад в Долину Башен. Ищите Утреннероса и Солнцеокого. Ждите нас незадолго до рассвета на вершине, которая похожа на голову пса. Мы останемся здесь и будем ждать, в случае, если оба они решили лететь сами через море.

Солнцеокий вернется! Это точно!

— Брат Оноре!

Оноре вскочил. Он видел сон о том, что, обвинив Мишель в ереси, отдал ее вопрошающему и присутствовал при разговоре. Брат с наслаждением смотрел, как она ломается под пытками и с каждым признанием становится все ближе к кончине на костре.

Оноре сел на кровати, протирая глаза. Брат Томазин, страж воронов, стоял в дверях его комнаты.

— Брат Оноре, идем со мной. Немедленно!

Грудь Оноре пронизала колющая боль. Проклятая рана, мучавшая его с тех пор, как Мишель выстрелила ему в грудь, прямо под сердце, не желала залечиваться. До тех пор, пока он своими глазами не увидел возможности Люка, он был убежден в том, что является самым одаренным целителем тайного братства. Но его силы не хватило на то, чтобы закрыть рану. Она была слишком велика. Брат Оноре оставался среди живых вопреки всем вероятностям, однако излечить себя полностью не мог. Дар обрек его на жизнь с болью. Жизнь калеки, такого же, как Друстан. Оба пережили раны, от которых другие бы умерли. И часто дар казался Оноре проклятием.

Еще не совсем проснувшись, брат пытался забыть и о боли, и о сне. Миг назад он надевал на Мишель сапоги правдивости и затягивал винты до тех пор, пока из-под ногтей на ногах не потекла кровь. Если у Томазина не окажется веских причин будить его, он пожалеет, что отнял этот сон!

— Чего ты хочешь? Опять неприятности с Древом Праха?

— Нет, брат. Ты должен увидеть это своими глазами. Это невероятно. Чернильнолапый кое-что принес… Не новость. Это ты должен увидеть сам, брат!

Оноре с недовольным видом спустил ноги с постели. Деревянный пол был холодным. Такой морозной осени в Валлонкуре не было давно. Может быть, этой зимой впервые за много лет снова выпадет снег.

Оноре нащупал палку, которая стояла у изголовья кровати. Он мерз, но не опускался до того, чтобы завести теплые домашние туфли. Если он будет разгуливать повсюду в истоптанных тапках, то будет чувствовать себя совсем стариком.

Томазин повел брата по убийственно крутой лестнице наверх, к гнезду, располагавшемуся под фронтоном конторы. В отверстиях, проделанных в стене для прилетающих воронов, свистел ветер. Когда братья вошли, послышалось раздраженное карканье. Воняло птичьим пометом, падалью и мокрыми перьями. Птицы сидели на шестах вплотную друг к другу.