Чтение онлайн

Несколько недель спустя у Марии выдалась ужасная ночь – она решила, что умирает.

Последние пару дней она как-то странно себя чувствовала, и тут ночью у нее заболел живот, внутри все крутило, от боли она едва могла дышать. До груди, которая, впрочем, еще не успела особенно вырасти, было не дотронуться. Она ощупала грудь и подмышки в полной уверенности, что найдет там страшный бубон, означавший, что за ней пришла чума.

Когда приходила чума, все знали, что это кара Божия за грехи человеческие. Мария стала припоминать все свои недавние прегрешения. Только за прошлую неделю она успела возжелать шелковый платок, соврать отцу и взять кусок хлеба с подноса у рынка. Все дети брали там хлеб, и продавец не возражал, но все-таки она за него не заплатила. Ну и конечно, у нее был грех пострашнее прочих: она укрывала евреев и воров из пещеры Мекор-Хаким.

Смертные грехи, простительные грехи – все это могло стать причиной обрушившейся на нее кары.

Мария беспокойно ворочалась. Она свернулась в клубочек, пытаясь бороться с невидимой рукой, которая так больно сжимала ее внутренности. Ближе к рассвету она ощутила, что между ног мокро. Вскоре стало достаточно светло, и она с ужасом увидела, что истекает кровью. Даже солома под ней стала темно-красного цвета в том месте, где кровь протекла сквозь штаны. Теперь Марию окончательно охватил ужас. Отцу и матери рассказывать нельзя, но не лежать же тут и не ждать, пока она истечет кровью до смерти. Елена ей поможет. Она говорила, что знает лекаря в Мдине. Мария подтерлась соломой, застегнула штаны и бегом бросилась прочь из дому.

По дороге она столкнулась с мясником, выходившим из лавки. В одной руке он держал топор, а в другой – овечью голову. Передник весь был залит кровью. Взяв себя в руки, Мария заметила, что он смотрит на нее, на штаны. Она поняла, что он заметил пятна, и сначала на его лице появился гнев, быстро сменившийся отвращением. Ей было неприятно, что он как будто бы понимал, что с ней происходит, а она сама – нет.

Никогда еще путь до пещеры не казался ей таким долгим. Задыхаясь и размазывая по лицу слезы, она бросилась к Елене, но та, к ее удивлению, ни чуточки не испугалась.

– Ты не умираешь! – Она засмеялась и обняла Марию. – Ты стала женщиной!

Елена рассказала ей все, что знала о женских кровотечениях, дала Марии несколько чистых тряпочек, показала, как ими пользоваться, и напоила специальным чаем, чтобы облегчить спазмы. Марии это все не понравилось. С одной стороны, она вроде как гордилась, что стала женщиной, но спазмы и кровь раз в месяц казались больше похожими на наказание, чем на благословение. Ей было сложно поверить в то, что так происходит у всех женщин. Ни одна из женщин, которых Мария знала, ни словом не обмолвилась ни о чем подобном. И тут у нее появилась новая причина для тревоги.

– Я не готова иметь ребенка, – испуганно сказала она.

– Тебе не о чем беспокоиться, такое может случиться, только если ты была с мужчиной, а потом кровь не пришла, – объяснила ей Елена. – Но нельзя спать с мужчиной во время кровотечений, а то ребенок родится прокаженным, а мужчина отупеет!

– Спать с мужчиной? – с непониманием посмотрела на нее Мария.

Она завороженно слушала, как Елена описывает сами действия и что они каким-то образом приводят к зачатию.

Марии было очень сложно поверить, что ее саму могли зачать таким образом. Ни разу она не видела, чтобы отец с матерью целовались или хотя бы просто проявляли друг к другу какое-то подобие нежности. Она не могла даже представить Луку Борга без штанов, или Изольду с задранными юбками, или как они обнимаются со страстью, достаточной для производства потомства.

– Любовь и scopare никак не связаны между собой, – объяснила ей Елена.

Она называла это scopare, то есть соитие. Слово было приятным. Мария все повторяла и повторяла его вслух, а потом они обе начали хихикать так, что чуть с ног не попадали, а Мария чуть не описалась.

– Но откуда ты все это знаешь? – спросила Мария.

– Потому что я куртизанка.

– Кто-кто?

– Ну, это вроде как сказочник. Мужчины платят мне за удовольствие, за то, что я помогаю им попасть туда, куда они хотят попасть. Они начинают верить в то, во что им хочется верить, вот и все. – Елена улыбнулась, увидев озадаченное лицо Марии. – Я блудница, Мария, – добавила она.

Это слово Мария слышала в церкви. Когда она спросила у матери, что оно значит, Изольда ударила ее по уху палкой и приказала молиться о прощении.

– Но тебя же могут арестовать! – заволновалась она. – Блуд запрещен законом!

– Голодная смерть должна быть запрещена законом, – отозвалась Елена.

Покинув Гоцо после смерти родителей, Елена отправилась на Мальту, поведала она подруге, и не сразу нашла Фенсу. У нее не было еды и денег. Для сиротского приюта в Рабате она была уже слишком большой. Работы было мало, да и то только для мужчин. Она пошла в Мдину, город за крепостными стенами в центре острова, где в своих роскошных домах жила мальтийская знать, отгородившись от всех: и от рыцарей, и от простолюдинов, и от корсаров. Девочка украла буханку хлеба, и ее поймали. Торговец уже тащил Елену в суд, чтобы ее высекли и заключили в колодки. Их заметил какой-то дворянин и вмешался. Он заплатил торговцу за хлеб и пригласил Елену сесть в его экипаж. Выслушав ее историю, он тут же предложил ей работать у него судомойкой. В ту же ночь он затащил ее в кладовую и показал, чего хотел на самом деле. Елена ненавидела, когда он трогал ее, но ей очень хотелось есть, и она боялась отказать ему. Господин хорошо с ней обращался, дарил украшения и давал деньги. Впервые в жизни у нее всегда была еда. Но однажды его жена застукала их в кладовой и вонзила нож в задницу мужу, а Елену выкинула на улицу.

Вскоре Елена нашла себе другого покровителя, судью из Университa, из того самого суда, который судил женщин за блуд. Как-то раз в порыве страсти он ударил Елену, и оказалось, что это приносит ему доселе неведанные высоты наслаждения. Он ударил ее снова, на сей раз сильнее. Елена сбежала из его дома и больше туда не вернулась. Следующим был рыцарь ордена Святого Иоанна, молодой красавец из Арагона, у которого она ходила в любовницах, пока великий магистр не приказал всем рыцарям принести обет целомудрия. Следующим был священник.

– Никто не сравнится в лицемерии с рыцарями, кроме священников, – сказала Елена. – По ночам он делил со мной постель, а днем все повторял мне, что я шлюха и буду гореть в аду! Все, что мне задолжал, он оставил себе и сказал, что отдаст деньги служению Христу от имени моей заблудшей души!

С тех пор Елена решила, что лучше заниматься этим с разными мужчинами за определенную плату, причем деньги брать вперед: никаких сложностей, никаких проповедей, никаких разъяренных жен. Она спала с образованными людьми, которые повидали мир, и в ее голове зародились мечты о том, что где-то ее ждет жизнь получше, чем на Мальте. Она продолжила свое занятие даже после того, как нашла Фенсу. Никто в Мекор-Хаким не знал, чем она зарабатывает на жизнь, но никто и не спрашивал. В Мекор-Хаким было не принято слишком сильно лезть в дела других людей.

Домой Мария плыла на мягком приятном облаке знания: она избежала чумы, стала женщиной и узнала тайны мужчин и женщин – и все это в один день.

Тем не менее ту ночь она тоже провела без сна.

Теперь она хранила три умопомрачительные тайны, приятные и развратные одновременно.

Евреи, воры, а теперь еще и блудница.

Три греха, а значит, в три раза более жаркое адское пламя.

Она не молилась и не просила у Бога наставить ее на путь истинный. Это было уже не важно. Все это было не важно.

Что касается евреев, главное – не присоединяться к их субботней трапезе или другим службам. Надо просто всегда уходить до того, как это все начинается, чтобы сохранить свою бессмертную душу. Ну так, на всякий случай.

Воровство ее вообще не смущало.

Что же до блудницы, то они связаны навеки. Елена была идеалом. Мария понимала, что если бы была мужчиной, то влюбилась бы в нее.

Мария и Елена не сходились в своих взглядах на мир лишь в одном – в новообретенной мечте Марии научиться читать.