Чтение онлайн

— Время! — Томас вскинул пику, и следом по всей пятидесятифутовой длине баррикады с ревом повскакали люди.

Затрещали первые аркебузы. Стрелять можно было прямой наводкой: по такому скопищу тел все равно не промахнешься. Вот одна фигура в белых одеждах и с круглым щитом накренилась и осела в атакующей толпе, выронив ятаган и канув из виду. Снова выстрелы, и еще несколько турок упали, не добравшись по завалу до баррикады.

— Готовить зажигательные! — выкрикнул Томас, и люди взялись поджигать фитили. — Запускай!

Солдаты, надсадно кряхтя, бросали через баррикаду горшки с запаленными фитилями, которые, летя на головы врагов, пускали в утреннем воздухе тонкие дымные дуги, вначале исчезая, а затем озаряя завалы ярчайшими вспышками, в которых ближние к месту возгорания турки мгновенно загорались чадным пламенем. Широкополые халаты вспыхивали, и османы, побросав оружие, с пронзительными воплями пытались сбить с себя пламя, в то время как товарищи отскакивали от них из боязни загореться самим. Было видно, как справа зажгли первый огненный обруч. Обслуга, подхватив с обеих сторон железными клещами, поднесла его к краю парапета и скинула со стены. В воздухе гневно фыркнуло пламя, а изо рва вскоре раздались крики паники.

Но вот через стену влетел первый зажигательный снаряд неприятеля и упал вблизи от парапета. Послышался громкий треск, и Томас увидел, как каменные плиты прохода лижет огненная лужа. Он выбросил руку, указывая на ближний запас горшков в корзине из прутьев:

— Убрать это! Живо!

Самые ближние из людей были слишком заняты пальбой из аркебуз и отреагировать не смогли. Завидев опасность, Ричард бросил пику и опрометью кинулся к корзине, перескочив через пламя. Он схватился за ручку корзины как раз в тот момент, когда ее край уже начали полизывать язычки огня. Томас на полшага отступил от баррикады; грудь ему сковал страх. Ричард, напряженно оскалившись, оттащил корзину на безопасное расстояние от огня, вслед за чем принялся сбивать пламя с ивовой оплетки. Лишь тогда Томас с облегченным вздохом снова оборотился к неприятелю.

Османы, сознавая, что единственный способ избежать огня пуль защитников — это как можно скорее с ними сблизиться, метнулись на мусорный завал. Но между ними и христианами оставалось еще одно оружие. Томас махнул солдату, что колдовал над мехами нафты, — мол, подавайся вперед. Тот с кивком поднял навстречу врагу длинную железную насадку и стал качать мехи. Из рукава выплеснулась струйка жидкой смеси, которую тут же вблизи от носика подпалил свечкой его напарник. На атакующих плеснул тонкий дугообразный язык ослепительного пламени, опаляя головы, туловища, конечности. Защитники издали дружный торжествующий вопль, в то время как неприятель поджаривался у них на глазах. И все равно турки мчались вверх по каменной осыпи, перешагивая своих павших товарищей по направлению к баррикаде.

Томас держал свою пику наготове. Рядом стоял Ричард, перехватив оружие обеими руками. Вот на край баррикады, по обе стороны от огненного коридора нафты, волной хлынули турки. Сквозь щель забрала Томас заприметил офицера в блистающих доспехах; потрясая ятаганом, тот подбадривал своих прущих вперед копьеносцев. Томас, подняв копье, прицелился офицеру в грудь и нанес удар. Острие попало в цель, но броня была сделана на совесть и выдержала удар. Тем не менее Баррет вышиб у неприятеля из груди воздух и заставил покачнуться. Его люди уже неслись мимо. Две враждующие стороны сшиблись; зазвенела, заклацала по обе стороны сталь.

Несмотря на ошеломительный численный перевес врага, определенные преимущества были и у защитников — в частности, превосходящее качество доспехов и легкая возвышенность их стороны баррикады. Большинство испанцев были вооружены толстыми копьями, которые они выбрасывали вперед, не давая туркам приблизиться. Взблескивали в замахе ятаганы, которыми османы секли древки копий, норовя попасть по рукам. Вот из толпы прорвался воин в львиной шкуре на голове и плечах и ухватился за Томасово копье непосредственно под острием. Томас машинально усилил хватку и потянул копье на себя. За древко схватился еще один сарацин. Было видно, как рядом, перебравшись через баррикаду, на Ричарда, который сейчас бился с фанатиком в белых одеждах, замахнулся клинком сипах.

Видя угрожающую сыну опасность, Томас выпустил копье, отчего двое на том конце попадали. Тем временем рыцарь схватил палицу, прислоненную к внутренней стенке баррикады, и короткой, коварной дугой саданул сипаха по голени, не дав ему нанести удар. Кованый оголовок пробил плоть и кость, отчего сипах опрокинулся как подкошенный. Вторым ударом Томас в фонтане крови, костей и мозгов раскроил сипаху череп. Ричард, по-прежнему не подозревая о грозившей ему опасности, снова ткнул копьем, вынудив врага метнуться вбок, чтобы уберечь от удара лицо.

Резкий удар по левому плечу застал Томаса врасплох, развернув лицом к врагу. Коротким взмахом палицы он вышиб у османа клинок из рук. Затем с минуту врагов поблизости не оказалось, и Томас огляделся по сторонам узнать, как там справляются остальные товарищи. Трое лежали, раскинувшись по плитняку за баррикадой. Один лишился руки и сейчас, прижимая к груди окровавленный обрубок, пошатываясь, отступал к верхушке лестницы. Вот голова его дернулась вбок: по ней выстрелом попал стрелок с равелина. Солдат упал навзничь всего в нескольких ярдах от лестницы.

Взгляд уловил движение справа; Томас едва успел отпрыгнуть, как вниз рубануло кривое лезвие и со звоном отскочило от наплечника. В быстром повороте рыцарь ударил палицей, сбив лезвие на камень баррикады. В руке у сарацина осталась только ручка с эфесом, которую он со злобным шипением запустил Томасу в грудь, безобидно угодив в нагрудник. Шипение смолкло: в грудь ругателя сбоку поддел пикой Ричард. Сарацин со стоном заковылял к сборищу родных для него халатов, тюрбанов и шипастых шлемов.

Совсем близко пропела стрела, и стали видны лучники, которые, заняв позиции на грудах каменных обломков, стреляли поверх голов своих товарищей. Защитники стояли несколько выше турок и представляли собой легко уязвимые мишени.

— Берегитесь стрел! — проорал Томас, пытаясь перекрыть шум битвы.

Однако для солдата, занятого мехами нафты, предупреждение прозвучало слишком поздно. Стрела угодила ему в плечо, и рука, судорожно вздрогнув, выпустила одну из ручек мехов. Насадка выпала. Ближние турки тотчас издали торжествующий рев.

— Ричард! — окликнул Томас. — Возьми мехи!

Тот кивнул и, бросив копье, подбежал к раненому солдату и взял у него оружие. По другую сторону баррикады турки усиливали натиск, чувствуя, что до победы над защитниками уже рукой подать.

Ричард ухватился за ручки и поднял мехи на баррикаду, расположив насадку на плоском камне, поставленном специально для этой цели. Затем сжал ручки по направлению друг к другу, закачивая жидкость. И вот, вспыхнув от свечки, яркая дуга вновь полыхнула на врага. Ричард целил прямо в гущу турок, прущих на середину баррикады, и пламя обдало их, как грешников в аду, превратив в живые факелы, заходящиеся надсадными пронзительными воплями, сгорая заживо.

С мрачной решимостью эсквайр работал мехами, наводя рукав из стороны в сторону и обдавая огнем охваченную ужасом вражескую орду. Те, что сзади, приостановили наступление, в ужасе взирая на жуткую картину впереди, а затем и вовсе начали откатываться, ища прибежища в завалах среди каменных обломков во рву.