Чтение онлайн

Я не спешил на помощь обиженному. За два пустых дня в этом селении не удалось узнать ничего дельного. Воля правителя заткнула все говорливые рты. Понять бы ещё, от кого исходил приказ: от грозного вождя или от странного жреца?

Тотила меня интересовал. Начать с того, что я не смог определить его возраст. Не больше сорока, но узкое лицо покрыто морщинами, впрочем, возникшими не от прожитых лет. Он мог бы казаться красивым, если бы не выражение постоянной обиды, кривившее губы. Подбородок, поросший вместо солидной бороды редкой светлой щетиной, из-за этого выглядел детским.

Слепцы от рождения привыкают определённым образом держать голову, прислушиваясь к окружающему. У готского жреца не было этой манеры, значит, он начинал познавать мир, опираясь не только на слух. И всё же ослеп достаточно давно. Он отвык следить за мимикой своего лица, как это делает человек, потерявший зрение уже взрослым.

С одной стороны, калека едва ли мог похитить священную реликвию – нет у него такой физической возможности. Но с другой – очень уж не походил Тотила на жреца. Я украдкой наблюдал за ним вчера целый день. И мне был неясен мистический страх его соплеменников. Слепец не производил впечатления человека, говорящего с богами. А вот дешёвого шарлатана он вполне напоминал. Должно быть, виновато моё воспитание: в Риме уже давно смеются над авгурами, прорицающими по полёту птиц. Сколько я повидал божественных чудес – и всё на окраинах: животворящее лунное таинство Артемиды, способность германцев к обороту, мой загадочный бог, о котором все говорят по-разному, и распятый воскресший Христос. Впрочем, адепты последнего только рассказывают о чудесах, лицезреть самому волшебную силу человека, ставшего богом, мне пока не приходилось. Хотя да, христиане, как и римляне, отрицают магию. Вот Риму из всех чудес и достался только раскалённый камень, брошенный Аполлоном с небес. Или впрямь, наши боги оставили нас?

Так вот, Тотила вёл себя, словно авгур. На моих глазах два воина попросили отыскать «вещим оком» пропавший нож. Не знаю, как там с «вещим оком», я всегда искал, руководствуясь другими органами чувств, но Тотила отправил дурней за каким-то нелепым искуплением: заставил их копать колодец – дескать, гневающийся бог поможет вернуть пропажу.

Вывод был неутешительный: Тотила такой же колдун, как я Император. Видал я настоящих колдунов, один Вулф Рагнарс чего стоил! Этот – явная фальшивка, почему же ему верят?

Фальшивка ли пояс Геракла? В этом я был убеждён, пока не расслышал вопрос агрессивного мужчины за стеной:

– Гейст, я спросил в последний раз! Какую силу даёт Тотиле Пояс Донара?

Тот, кого назвали призраком, снова не отозвался. Говоривший продолжил зло и вполне отчётливо:

– Сука, ты думаешь, Рейн станет тебя слушать, и я стану тебя терпеть, если Гуннхильд подарит вождю сына?

Ого, это он допрашивает женщину? И говорит о ней в таких выражениях! Благородный римлянин должен бы вмешаться. Меч Истины обязан остаться на месте и выяснить скрытое. Кто я сейчас?

Вмешался благородный галл. Прежде, чем я решил для себя этот вопрос, произошла масса разнообразных событий. Вначале протопали маленькие ножки, и детский голос воскликнул что-то на языке, которого я не знаю. Хотя мужчина сменил тон, его ласковый голос тоже звучал угрожающе:

– Гельд, детка, маме и дяде Хагену нужно поговорить! Не мешай нам, иначе дядя Хаген рассердится.

Тут женщина впервые подала голос, он был высокий, с лёгкой хрипотцой. Слова, что она произнесла на том же незнакомом языке, прозвучали властно. А потом я услышал очень знакомое:

– Выну руку из носу, дёрну бабу за косу! Эй, герой, не распускай грабли, оставь её в покое! Не видишь, девушка не в настроении. И ребёнка не пугай.

Только один человек из всех, кого я знаю, произносит «герой», как ругательство.

От моих спутников нынче на редкость мало толку. Аяна молчит и смотрит восторженными глазами. С ней никогда такого не бывало, я попробовал спросить, когда мы устроились на ночлег в здешней таверне. Она поцеловала меня и сказала, что это сейчас не важно, скажет потом.

Ну, потом так потом. Больше меня тревожил Лугий. Никогда прежде не видал его в подавленном настроении, думал, это пройдёт, когда мы займёмся делом. Но лысый корчмарь-грек обратился к нему с нелестными словами, из которых я узнал, что Лугия в селении помнят, и помнят не по-хорошему. Он в двух словах поведал мне, что четыре года назад «зарезал тут одну героическую сволочь». Однако мнение корчмаря несколько отличалось от версии моего друга. Лугию я привык верить. Что же он здесь натворил?

Не знаю, как там с прошлыми делами, но сейчас он испортил мне прекрасную возможность. Ничего другого не оставалось, я вышел из-за сарая в тот самый миг, когда удивительно маленькая, измождённая и совершенно седая женщина подхватила на руки златокудрую девочку лет трёх и почти бегом припустилась прочь. Только подол белой льняной рубахи развевался, да пятки сверкали.

– Странно, по голосу она показалась мне моложе. Лугий, ты её хоть разглядел?

Статный воин, стоявший под навесом, лениво потянулся. Я уже видел его прежде, это он рассмеялся, когда Тотила без разговоров выгнал нас, а я обозвал его цвергом. Красивый парень, но я германскую красоту не понимаю: белые ресницы и брови не украшают лицо, лишая его большой доли выразительности.

– А чего в ней разглядывать, Меч? Это Гейст, рабыня, ухитрившаяся родить Рейну красавицу-дочку. Девка не стоит того, чтобы о ней говорить.

Хорошо, почему ты тогда с ней говоришь? И почему ты говоришь со мной, когда все твои соплеменники избегают меня, как чумного?

– Я согласен поговорить о чём-нибудь другом, храбрый Хаген. О чём бы ты хотел? У здешнего корчмаря есть доброе пиво, мы можем выпить его вместе.

Парень снова улыбнулся своей треугольной улыбкой:

– Я буду пить пиво, ты напоишь меня и станешь расспрашивать, а, Меч?

Я развёл руками:

– Совершенно верно. А ты будешь молчать, как истинный германец, преданный вождю и этому… как там вашего урода зовут? Но это не беда, Хаген. Я всё равно напою тебя.

Он громко расхохотался. За что люблю германцев – за непритязательное чувство юмора. Сам пошутит, сам посмеётся. Мой галл кривится, слушая это подобие шутки. Что поделать? Обычно у нас шутит Лугий. Я людей почему-то пугаю, и чувство юмора у меня специфическое. Мне верят лишь в самой крайней нужде. А он может непринуждённо лакать что-нибудь крепкое в любой компании, и ему радостно изливают душу. Я потом добытыми сведениями пользуюсь.

Сейчас дело обстояло иначе. Лугия словно подменили, он и арфу свою не достал ни разу. И на Хагена смотрит волком. На меня, кстати, тоже. Хаген женщину обидел, а я не заступился. В некоторых вопросах Лугий непрошибаемо твёрд.

– Я бы пошёл с тобой пить, - отвечает Хаген. – Но здесь ещё галл – Убийца Вождей. Я его боюсь! – и радостно скалится, ожидая Лугиевой реакции.

Мой друг дёрнулся, воспринимая оскорбление совсем всерьёз. Тоже на него непохоже, он всегда умел срезать дерзкого шуткой. Поймав мой тревожный взгляд, напрягся, потом выдавил с ухмылкой:

– Тебе нечего бояться, Хаген. Ведь ты ещё не вождь. Или ты собираешься стать им?

Теперь напрягся Хаген. Как это у них получается – непринуждённо ходить по чужим мозолям? Безошибочно и нагло.