Чтение онлайн

— Выходит, что так, — недолго думая, девушка вновь обратилась к трактирщику. — Господин, а не изволите ли поведать мне, что произошло с империей? Что это за "законы", о которых молвят уста здешних жителей?

— С чего бы начать… — господин задумался и начал вспоминать всю историю, произошедшую шесть лет назад, — посмотрите на этот постер.

Девица окинула взглядом уже рассмотренный плакат с девушкой в маске, а вслед за этим, бармен, вынув бочку с напитком, разлил его по чашам себе и нанаши, да продолжил толковать свою речь:

— За голову этого человека правительство приготовило награду. Она связана напрямую с событиями, произошедшими шесть лет назад: именно тогда империя утеряла всё, что принадлежало ей. Мечницу на постере звали Ландарин. Никто из жителей никогда не видел лица девушки, лишь представляли портрет, основываясь на её сестре и мифах, легендах, что ходили в народе. В свое время, эта онна-бугэйся ??? была самым молодым и влиятельным мятежником за всю историю империи. На момент конфликта между властью и народом, ей было всего лишь 19. Девушка прославилась тем, что в таком юном возрасте смогла возглавить восстание из сотни тысяч человек, среди которых были и люди из других стран. Оно было совершенно против самопровозглашенного правительства — пришедшего на наши земли войска из соседнего государства Цанaхин, во главе с безжалостным воином-князем Александром Цымышем. Он стер с лица земли предыдущих монархов династии, нанес непоправимый вред землям острова и занял трон. Его желание являло собой лишь заключить территории империи под свою власть да сотворить ассимиляцию. Ландарин безумно уважала искусство кэндзюцу ???, потому готова была пожертвовать всем и вся ради его возвращения. Ясное дело, что оставлять как есть не годилось, из-за этого, она, во главе с группировкой «Death 2», начали готовить нападение. Я смутно помню все подробности этой жестокой битвы, но результат запечатлелся в памяти каждого жителя острова. Казалось бы, что эти двадцать тысяч армии цанахинцев против сотни тысяч воинов, да не тут то было. Хоть я и не был там, но знаю, что наш «герой» слинял позорно, оставив гибнуть сотню тысяч отважных, полных чести душ, что привело к массовой тревоги среди воинов. В результате поражения погибли все, а Фумецу стал территорией Цанахина. Были разрушены и учреждения, и дома, земля была полна крови и ненависти, а над империей повисло отчаяние да негодование. Прошло шесть лет, но так и нет подробностей, жива ли Ландарин и где сейчас. Её имя было очернено, а единственное, что осветляло его, так это звание сильнейшего мечника. Почти что после самого окончания восстания, был принят закон, в котором четко было указано запрет о возрождении и даже упоминании кэндзюцу, а в случае неповиновения разрешено было и убить. Вот и все так не любо приняли Вас, сударыня, потому, лучше Вам выбросить эту треклятую катану, дабы жить себе спокойно.

Внимательно выслушав рассказ, разочарованным голосом, наполненным как ненавистью, так и пренебрежением, девушка произнесла:

— Что за нечистый сердцем человек с благим намерением, да дурным поступком. На поле чести, посадив плоды мести, позабыв о цели, не забыв о карцере ???…Развеяло все уважение, как лепестки сакуры на ветру. Нет ей прощения, как и укорения.

— Как есть, сударыня, как есть, — тяжко вздыхая произнес господин.

Немного подумав, нанаши прервала суету:

— Но знаете ли, господин, мне по душе её идея о восстании. Ценность в культуре, а сила в правде. Негоже забывать свою историю.

— Типун тебе на язык! — с удивлением ответил мужчина, — зачем чужеземцу, да ещё и со столь странным диалектом брать в голову такие глупые затеи. Отбрось эти мысли и живи себе как самый обычный человек, без всей этой дури.

С легкой насмешкой, сказала, как отрезала, девушка:

— Ха-ха, да кто же его знает. Быть может, ещё найдется тот, кто перевернет устой вверх дном.

Оставшееся время молодая девушка провела в раздумьях над сказанным за чашей саке, пока на дворе не настала глубокая ночь. Пьянчуги поразбегались по конурам, бар потихоньку начал закрываться. Город засыпал, как и шумная улочка.

Раннее утро. Мрачные улочки вновь преисполнились движением. Засуетились горожане, что так боялись опоздать на работу. Они были готовы выкладываться на полную за 50 нан в день, лишь бы хоть как-то выживать в это непростое время.

На улице был легкий моросящий дождь, а небо покрылось мглой. Цинкаин все больше и больше походил на братскую могилу мертвых душ.

Десятки людей проходили вдоль улочки, на которой раскинулся «Тацуми бар», однако, посетителей в нем не было, как и вчерашней нанаши. Господин Тацуми объявил временный перерыв из-за проблем с оплатой помещения, ведь доход не окупал расходы. Сам он подался к Камацуй Ранбону, с которым имел договор касательно трактира. Улочка была чрезмерно спокойной, относительно вчерашней ночи. Кажется, позднее время здесь не имеет ограничений, а наоборот — способствует прогрессу беззакония. А как же иначе, коль никому не нужен этот город. Хоть есть порты, да нет товара, а поставлять «за дженьки» ??? не входит в интересы соседних стран. Многое изменилось с перемены трона Фумецу, ровно так же, как и союзы государств.

Переняв взгляд наверх, может показаться, что на кровле таверны сидел какой-то человек. Взаправду, у самой вывески с названием, сидела нанаши. Девушка подперла голову дланью ???, локоть которой соприкасался с коленом. Вторая нога была полусогнутом состоянии, а на ней свисала хрупкая рука. Молодица наблюдала за суетливым народом и вслушивалась в шум дождя. Маленькие капли стекали по лицу мечницы. Чисто белые прядки намокли и слегка завились, а влажная одежда придавала тяжести.

Убрав руку от головы, та потянулась к ножнам, на которых была прикреплена острая, аки стрела, красная заколка. Заплетя волосы в расслабленный жгут, заколочкой наискось та закрепила прическу. Неизвестно, откуда взялось это украшение, однако, складывалось впечатление, что оно всегда было на её белоснежных локонах.

Прикрыв глаза, девица принялась делиться чувствами с природой через новоиспеченную поэзию:

«Слезы Богов,

Заполонившие вы небеса,

Подайте знак, ответ, ритору,

К чему не благосклонна так судьба,

Коль вновь вступает в этот край

Неведома нога.

И почему,

Слезы небес,

Стекает по лицу моем белом

Капля дождя, что представлялась

несокрушимою рекой,

А не божественная боль,

не нарека себя такой?»

Нанаши была едина с природой. Их узы были даже крепче, чем беседочный узел. Казалось, эту гармонию не прервать ничем. Однако, безымянная онна-бугэйся почувствовала, как кто-то украдкой наблюдает за ней. Она приоткрыла свои изумрудные глаза, что сияли, аки самый настоящий драгоценный камень, и в них отобразилась ярко выраженная заинтересованность.

Спустя мгновение, девушка обратилась к особи, наблюдающей за ней.

— Надо же, какая могущественная сила кроется в тени. Не изволите ли назваться? — произнесла та с улыбкой на лице, все так же глядя на небосвод.

Преследователь не откликался какое-то время, полагаясь на ошибочное предположение мечницы, как вдруг вновь зазвучал проницательный голос:

— Есть ли смысл скрываться в тени, когда свет фонарей указывает на сцену?

В этот раз вопрос не остался без ответа:

— Что за нелепые слова прозвучали из твоего рта, мечница? Лучше скажи, как ты смогла заметить меня, а? — прозвучал раздраженный и агрессивный мужской голос.

— Ох, скажете тоже, ха-ха! Не посмею я назвать себя мечницей, не умея определять силу и местонахождение противника.

— Какая ты заумная, прямо-таки надоедает. В любом случае, мне наконец-то удалось найти тебя, белокрылая нимфа Куро. Я всегда знал, что ты жива! Доставай свою катану — я собираю вызвать тебя на поединок!

— Прошу простить меня, но я — не Куро, ведь у меня нет имени, — после сказанных слов, девушка обернулась и поглядела на человека.

Позади неё стоял юноша лет девятнадцати. Он был не очень высоким, с виду на пол головы выше девушки. На четком овале лица, с заостренным подбородком, расположилось насупленное лицо. Из-под нахмуренных темных бровей выглядывали ярко выраженные черные, словно ночь, павлиньи глаза, что одним своим взором передавали всю жажду сражений. Узкий заостренный нос придавал лику благородства, импонируя с тонкими губами, чьи уголки опущены вниз. Темные, с ореховым отливом пряди волос спадали на его лицо, слегка касаясь заостренных ушей.

Одежда на подкачанной фигуре парня передавала позабытый самурайский дух острова и пересекалась с невиданным ранее стилем. Поверх темного кимоно было накинуто двухцветное хаори ???, одна сторона которого была черной, другая — белой, а на спине, посредине, изображен символ инь-янь.

Скрестив руки и приподняв одну бровь, он презренно взглянул на нанаши.

— Не лги мне, я знаю что ты — Куро! — прозвучал грозный голос парня. — Ты не можешь просто так отречься от этого имени!

— Мне очень жаль, но все не так. Вы перепутали меня с какой-то важной особью? — удивленно вопрошала девушка.

— Ты насмехаешься надо мной? Думаешь, прикрыв смерть Ландарин своей, ты резко станешь никем?

Девушку насторожило очередное упоминание барышни из рассказа трактирщика. Она предположила, что речь идет о родственнице Ландарин, а именно о той самой сестре.

— Ох, кажется, я молвлю неубедительно. Возможно, я смогу чем-то доказать Вашу неправоту?

— Сразись со мной уже, — правой рукой он вынул меч из ножен да направил на девицу. — Докажи, что ты — не Куро!

Тяжко вздохнув, девушка ответила: