Чтение онлайн

Мать улыбнулась ему в ответ, немного расслабилась и откинулась на спинку кресла. Я подсел к ней:

— Всё, что он говорит, правда. Это, конечно, не та страна, о которой ты могла хоть что-то слышать, но поверь, я там прожил полтора месяца, и хорошо прожил.

— Да ничего, Андрюша, я тебе верю. Буду считать, что это «переезд на постоянное место жительства в Израиль».

От этих слов и совершенно неожиданного юмора, признаться, я немного опешил.

— Нет, не Израиль… Но сейчас разницы нет. Прошу, ничему не удивляйся, я обязательно потом всё расскажу.

Минут через пять на чёрной штуковине, которую держал в руке Евгений Васильевич, загорелся крохотный огонек, загорелся и тотчас погас. Начальник снова нажал на кнопку и повернулся к стене. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, и в проёме возникла фигура рослого преторианца, широкого в плечах, как и большинство из них и вооружённого до зубов. Он увидел меня и моментально выхватил бластер. Впрочем, оружие небольшое и скорее парализующее, чем лучевое. Ножи, торчавшие за его спиной из маленьких ножен, в умелых руках, — а уж руки-то у него умелые, будь спокоен! — были куда опаснее. Чёрный маскировочный костюм вместе с чёрным же платком, закрывающим лицо и оставляющим открытыми только глаза, действительно делал его похожим на «нинзя», впечатление усиливала рукоять «самурайского» меча и портили парализатор в руке да трубка меча-аннигилятора на поясе.

— Это ещё кто? — произнёс «нинзя», справившись с рефлексами и сообразив, что я не милиционер и не собирался арестовывать начальника и заставлять его подавать сигналы.

— «Капуанский беглец», — ответил разведчик. Видимо, мне уже присвоили кодовое наименование.

— Как, уже попался? — снова подал голос преторианец, потеряв интерес и убирая бластер обратно в кобуру.

— Я выслушал его и не осуждаю. Парень действовал толково, хочет забрать свою мать в Союз. Вот, её. Думаю, препятствий к этому не будет, ну, заплатит штраф за издержки Внешней разведки и всё.

— А меня зачем вызвал? Хочешь подать почётный эскорт?

— Проследи, чтобы милиция доблестно проспала этот важный момент и пошли кого-нибудь из ребят, чтобы проводить до Союза. У него хорошие знакомые во дворце, да и дело необычное, думаю, всё уладится, ты же знаешь императора. Кстати, Магон, что там творится в лагере? Ничего странного не заметил? А то мне послышался какой-то подозрительный шорох, когда выходил из кабинета, но такого чутья-то у меня нет.

— Да вроде бы всё спокойно. До входа пробирался с предосторожностями, как обычно, но ничего не почувствовал. Дальше не знаю.

— Всё-таки нельзя их недооценивать. У них есть такой лейтенант Домин, он суёт свой нос везде и всюду, того и гляди, спровоцирует драку. Он обнаружил ваш «эн-пэ» в перелеске и постоянно бродит возле горы, как бы вас самих не засёк.

— Приборы из «эн-пэ» мы убрали, а без них он ничем не отличается от большого сорочьего гнезда. А насчёт нас не беспокойся, мы своё дело знаем, и не в таких переделках бывали.

За окном послышалось движение, словно кто-то задел росшее под ним деревце. Преторианец по-кошачьи грациозно и совершенно бесшумно отпрыгнул к столу и ухватился за рукоять бластера, опять рефлексы сработали. На его лице появилось выражение сильнейшей тревоги.

— Наши все на местах, здесь есть кто-то чужой, — прошептал он, — нужно уходить.

Разведчик и сам встревожился, полез в сейф, вытащил из него несколько листов бумаги и, сложив их вчетверо, спрятал за пазуху, затем снял плазмомёт с предохранителя, тот ответил тихим свистом и зажегшимися один за другим огоньками индикаторов — полный заряд.

— Марина Ивановна, — сказал он, повернувшись к моей маме, — идите с Магоном через подземный ход, а мы с вашим сыном следом, лифт выдерживает только двоих. Магон, — и произнёс несколько слов на македонианском.

Тот кивнул, они с матерью вошли в кабинку мини-лифта, и стена встала на своё место.

— Так, приборов в здании нет, я всё ношу с собой, документы забрал, свидетелей тоже, — пробормотал начальник лагеря, ухмыльнувшись при последних словах, — если нас засекли, придётся эвакуировать форпост, а если уйти по-тихому не дадут, придётся прорываться с боем, сдаваться нельзя, — оружие, документы… Вот уж не думал, что провалю его. И никаких предпосылок ведь не было, только приехала следственная группа по делу полуторамесячной давности…

— Бросайте оружие! Вы окружены, сопротивление бесполезно! — раздался за окном голос, усиленный мегафоном.

— Вот дьявол, — ругнулся начальник, поднял руку с оружием и выстрелил в свой стол.

Сгусток плазмы ослепительной звездой мгновенно пробил ДСП-панели насквозь и вонзился в пол, раскалив бетонную плиту под ним докрасна. Стол заполыхал костром сразу весь, пламя мгновенно перекинулось на занавески и стулья. Следующий выстрел спустя секунду — в окно, треск и звон разлетевшегося мелкими каплями стекла, ярчайшая бесшумная вспышка и чей-то сдавленный крик на улице. В ответ раздался нестройный треск пистолетных выстрелов и даже короткая автоматная очередь. Разведчик прыгнул в окно, упал на землю, покатился, как ёж, свернувшись клубком и выстрелив несколько раз вправо и влево, прямо, как персонаж боевика. Я, чуть поколебавшись, прыгнул за ним, а что ещё оставалось делать? Пламя пожара и вспышки на несколько секунд ослепили нападающих, да и сам факт начавшегося боя их ошеломил, мы вскочили и бросились бежать, но почти сразу путь преградили несколько человек с автоматами в руках и в шлемах с прозрачными забралами. Их было шестеро, а не четыре человека, приехавших в следственной группе, а значит, не я в этом был виноват, они появились только что, судя по тому, что и разведчик ничего не знал.

Его вбитый в подкорку постоянными тренировками боевой рефлекс пришёл в действие, несмотря на некоторое замешательство при виде численно превосходящего противника. Я даже не успел испугаться. Плазмомёт в руках начальника полыхнул три раза, послав короткую очередь из раскалённых добела сгустков материи в людей впереди. Один попал точно в человека, два других — в землю под ногами, но и этого было предостаточно. Слитный вопль шестерых горящих автоматчиков оборвался почти сразу, захлебнувшись в адском пламени. Мы обежали огненную лужу и обугленные тела в ней, после чего припустили что есть мочи в сторону речки. Откуда-то сбоку появился Магон Марк, тащивший мою маму на руках — так быстро бегать она не могла. Сзади затрещали запоздалые выстрелы, пули засвистели над нашими головами. Разведчик хрипло крикнул:

— Где твой флаер?

— Возле леса, в той стороне, ещё метров триста.

— Пульт достанет. Сними защиту и отдай ключи Магону.

Я остановился, тяжело дыша, достал из кармана пульт дистанционного отключения противоугонки флаера и нажал две кнопки. Магон поставил маму на ноги, взял ключи, и побежал вместе с ней к моему флаеру.

— Нам надо отвлечь их внимание, — сказал разведчик, — пусть гонятся за нами, а не за женщиной, — я кивнул, мама была нашим самым слабым звеном, — Сейчас свяжусь со своими парнями, они тоже на флаере, нас через некоторое время заберут. А эти черти действительно умнее, чем мы думали! Нам повезло, что смогли уйти.

Он вытащил коммуникатор из кармана и заговорил в него на македонианском. Шум погони вроде затих, но милиция ещё не оставила попыток захватить нас. В перелеске, там, где, судя по всему, раньше находился «эн-пэ», засверкали вспышки и застрекотал пулемёт. Разведчик тяжело упал на землю, я тоже, и лежал, пока не заподозрил неладное. Евгений Васильевич скрючился на земле неподалеку от меня, схватившись руками за простреленный живот. Я подполз к нему, он прерывисто дышал, что вселяло определённую надежду. Нашарив рукой коммуникатор, — он был включён, — я сказал в него: