Чтение онлайн

— Знаешь, Рэм, а я с ним согласен. И ещё — он не врёт.

— Дождёмся суда. Пока что всё это просто разговоры. А что за проблемы, если не секрет?

— Это личное.

— Хм… — Сэмюэл как-то по-новому посмотрел на меня, — хм…

И больше ничего не сказал.

Как бы то ни было, суд вскоре состоялся. Надо сказать, что македонианская судебная система построена совершенно иначе, чем аналогичная система в любой другой стране. Нет ни защитника, ни обвинителя. Есть трое судей — матёрые волки Закона с большой буквы, они зачитывают дело, ведут заседания и возникающие вопросы решают голосованием. Ещё есть выступающие — прототип свидетелей, кто так или иначе связан с делом или имеет свои соображения насчёт него. Публика в зале — немногочисленные родственники обвиняемых и потерпевших и подавляющее большинство — юристы, практиканты и их наставники, зорко следящие за тем, чтобы не было подтасовок. После суда каждый из них заполняет протокол, где должен указать, в соответствии с какими статьями был вынесен приговор и нет ли чего неучтённого. Все они обязаны сидеть и слушать дело, можно конспектировать, и не дай бог уснёшь, наложат такой штраф, что потом год спать не захочется. Произвол, связи, подкуп таким образом исключены, слишком много выносящих решение, вероятность судебной ошибки — ничтожна. Судебная «каста» в Союзе на особом положении, правда, только от обычных граждан. Потому что с них самих спрос перед Законом чуть ли не втрое, и рассматривается особым порядком на специальных заседаниях Сената.

Итак, заслушали множество показаний выступающих, затем главный судья произвёл объединение всех показаний, выстроив точную картину случившегося, спросил, нет ли возражений у выступающих и обвиняемых. Возражений не было. Главный судья зачитал каждый пункт, к которому можно было приложить статью, а также саму статью: пять лет за потенциально опасную вылазку на Поверхность, год заключения за похищение человека с Поверхности согласно статье 1 Конституции «Угроза раскрытия Империального Союза», год заключения за провал форпоста со снятием с должности и лишением всех наград и чинов (это относилось к начальнику лагеря), убийство — множество подпунктов, смотря по обстоятельствам. Плюс финансовые санкции по издержкам задействованных спецслужб.

— Итак, уважаемые коллеги, я выношу общее решение суда, — произнёс, наконец, судья, и его слова камнем падали в притихший зал и на скамью подсудимых, где сидел я, даже не соображая, плохо или хорошо то, что сейчас наговорили столько людей, — схватка была спровоцирована людьми с Поверхности, ответственность и соответствующая расплата лежат на них. Разведчики при ликвидации форпоста действовали согласно Устава Внешней Разведки, главный обвиняемый также, насколько это возможно, придерживался законов Империального Союза, храбро принял участие в схватке и вынес раненого с поля боя. Изначальной причиной же всего произошедшего является деятельность дружинников Роб-Роя, которые начали серию похищений. Решение: начальник форпоста ввиду ранения и прочих смягчающих обстоятельств освобождается от ответственности и сохраняет звание и должность, главный обвиняемый, с учётом всех смягчающих обстоятельств и проявленного мужества и лояльности интересам государства, оштрафован на сумму пять тысяч реалов за издержки Внешней Разведки, но сохраняет свободу перемещения и воли. Прошу заполнить протоколы заседания.

Зал загудел. Охрана отомкнула решётчатую дверь и выпустила меня. Первым встретил император, рука об руку с принцессой Селеной Бугенвиль, — сверкающая звёздная пара, — поздравил с выигранным делом и слегка пожурил за авантюрность. Подбежала мама, обняла меня, тоже поздравила. Она уже начала осваиваться на новом месте, исчезла недавняя скованность, очень заметная поначалу.

— Ну-с, Анри, как собираешься жить дальше? — спросил Сэмюэл, — с работы тебя уволили, из квартиры выселили за неуплату.

— Да жить-то есть где, — ответил я, — а работу найду ещё, вакансий много.

— Мы тут посовещались и решили направить тебя на учебу в Преторианскую Академию, армии нестандартно мыслящие люди нужны. Как, согласен? Зарплата — от восьмисот реалов, множество льгот, возможность получить полное гражданство и так далее.

Ничего себе. У меня перехватило дыхание. Мелькнула сумасшедшая мысль: «А почему бы и нет? Одно из правил этикета — слушать, что говорит император, а императору — не говорить глупостей» — вспомнились давние слова Сэма. Сразу я не ответил, конечно, но, объяснив ситуацию матери и, подумав пару дней, согласился. Мама переехала в съёмную квартиру в Капуа, чуть дороже, чем старая, зато в более тихом районе.

Мне же досталась тяжёлая доля курсанта в Академии. Изнурительные тренировки, постановка боевых рефлексов и их закрепление, процедуры в различных условиях для работы над мозгом. Собственно, всё несекретное я уже рассказал, остальное — табу.

Через три месяца в дополнительную нагрузку меня назначили наблюдателем за восстановленным форпостом — сорок восемь. Разведчиков теперь стало двое, оба офицеры из Внешней Разведки, конечно, без Евгения Васильевича, который слишком «засветился». Ещё через три месяца обучение завершилось свирепыми экзаменами, которые, тем не менее, я со своим переподготовленным телом и мозгом успешно сдал. И первым же назначением стала поддержка того же самого форпоста уже непосредственно на месте, в составе боевой двойки. Вторым преторианцем в этой роли оказался старый знакомец Магон, выводивший после провала мою маму. Фамилия его, как мне теперь стало известно, Марк, но он был не тем Магоном Марком, о котором в своей книге писал Гредж эт Дрейвер, просто однофамилец и тёзка.

Кстати, насчёт эт Дрейвера. В тот раз он был захвачен в плен, а оба дружинника, вызвавшиеся его искать, «погибли при задержании». В заключении он написал книгу мемуаров под названием «Воспоминания», которая разошлась через пять лет серьёзным тиражом и стала неплохим источником информации о временах правления его сюзерена. Конечно, про более ранние времена, вне нашей планеты, о достоверности судить сложно, но события на Земле вполне проверяемы и описаны правдиво, с небольшой скидкой на ангажированность автора.

Пионерлагерь же закрыли ещё осенью, персонал оттуда убрали, кто жил постоянно — переселили. Территорию теперь огородили забором из высоких бетонных плит с колючей проволокой поверху. В корпусе и построенных на скорую руку бараках поселился батальон Внутренних войск, усиленный отдельной бронегруппой из восьми БТР-ов «шестидесяток» и двух танков Т-72Б, которые Магон презрительно называл «консервными банками». Никогда не забуду, как в меня буквально вдалбливали все эти многочисленные модификации бывшей советской техники, как они выглядят и чем отличаются. Обычному россиянину и Т-64 от Т-72 отличить сложно, что уж про Бе, Ме и Кукареку говорить…

Батальон вёл достаточно активную деятельность, оставлял в лесу секреты, патрулировал окрестности, и время от времени прочёсывал местность, только без толку — наши агенты работали на совесть, доставляли ворох копий секретных документов, и разглашали нам сведения, разглашению не подлежащие, потому обо всех мероприятиях мы извещались заранее.

Мы же предавались лени, упражнениям и тренировочным боям, лишь иногда прерываясь для отлёта в безопасное место, да разбора документации. Такой безмятежной службы прошёл всего год, и она прервалась совершенно неожиданно…

Магон взмахнул своим световым мечом, установленным в режим инвертора, его лезвие описало полукруг и ударило по моему мечу, от соприкосновения силовые лезвия взвыли, поглощая энергию друг у друга, но выдержав и не пропустив друг друга через себя, в результате чего получился отменный по силе удар, отсушивший мне руку и выбивший из неё клинок. Тот отлетел в сторону, кнопка ударилась обо что-то твёрдое, раздался резкий характерный звук, и лезвие меча погасло. Я сделал сальто назад с последующим быстрым рывком и падением, чтобы дотянуться до оружия, но Магон (вот что значит многолетний опыт!) оказался проворнее. Он произвёл молниеносный выпад — во всю длину ног, корпуса и вытянутой руки с жалящим сиянием в ней, и попал прямёхонько в мою лодыжку. Инвертор прошёл через тело, не причинив никакого видимого вреда, но совершил своё чёрное дело — мои рецепторы в коже и мышцах ноги, которых благодаря матушке-природе там великое множество, «инвертировали» свои сигналы, посылаемые в мозг, то есть перевернули с ног на голову, если говорить человеческим языком, а если ещё проще, послали в мозги кошмарную боль. Мгновенно появилось неслабое ощущение, что на ногу упала бетонная плита, или наступил слон, или произошло ещё что-то подобное.

В инверторе есть один недостаток для того, к кому его применили и одно преимущество для того, кто его применил: ложные болевые импульсы не вызывают шока и поэтому не гасятся мозгом, как бывает при настоящих ранах, то есть боль адская и притом непрекращающаяся, ну, а преимущество — поверженный даже не может кричать, он просто хватается за поражённое место и лежит неподвижно, либо катается по полу. Что, собственно, я и проделал в следующие несколько секунд. Это, конечно, только тренировка, но такие зверства постоянно практикуются преторией, потому что автоматически достигаются сразу две цели — дерёшься по-настоящему, в полном контакте, так сказать, и заодно терпеть боль учишься.