Меч Шаннара
Шрифт:
— Думаю, что нет, — безрадостно заключил Флик. — Но я хорошо помню слова Алланона… Ты вспомни, ведь он просил тебя тщательно беречь тайну и никому не доверять ее. Алланон настаивал на этом.
— Ах, оставь! Не будем начинать все сначала, — устало отмахнулся Ши. — Алланон находится далеко отсюда, а решение надо принимать быстро. Я твердо решил, что это — лучший из вариантов. Кроме того, я не представляю себе, как иначе мы сможем добраться до Аннарских лесов. Меньон всегда был мне хорошим другом, и, смею надеяться, он не подведет нас. Не забывай, что никто лучше, чем он, не владеет оружием. И, если нам все-таки придется обнажить мечи, нам очень понадобится его опыт.
— Что ж, посмотрим, как опыт общения с ним поможет нам, — насмешливо произнес Флик. — Что мы вообще можем предпринять против этого зловещего создания, носящего на себе изображение Черепа? Рано или поздно оно все равно разорвет нас на куски!
— Полно, Флик! Ты смотришь на вещи слишком мрачно. Нас никто не убил. Мы пока еще живы. И не забывай — мы находимся под защитой камней Эльфов.
Хотя Флик и не был полностью согласен с аргументами брата, он почувствовал, что в данной ситуации лучше все оставить как есть. Остается только надеяться на то, что Меньон Леа будет достоин доверия. И все же Флику не давала покоя одна мысль: чью сторону предпочтет этот непредсказуемый игрок — Меньон Леа? Ему казалось, что Ши не совсем правильно оценивает Леа. Да, он хорошо знал его и больше, чем он, Флик, провел времени в совместных путешествиях с ним. Леа был одним из немногих ныне живущих монархов Южных земель, а Ши был ярым сторонником децентрализованного правления, противником центральной власти. Тем не менее, он поддерживал теплые дружеские отношения с наследником престола — одно, по мнения Флика, исключало другое. Либо человек верит, либо не верит — нельзя делать и то, и другое и оставаться честным с самим собой.
Несколько минут оба брата сидели в полном молчании. Между ними не было раньше больших разногласий, и теперь каждый по-своему переживал эту размолвку. Однако предчувствие беды и страх перед преследователями были сильнее, и братья быстро поднялись, собрали свои немудреные дорожные котомки и отправились дальше.
Лес менялся на глазах. Разноликие деревья и заросли кустарников исчезли. Появились могучие стволы вековых дубов, сосен, вязов и пеканов. Они были величественны, как соборы. Даже ночью здесь не было так темно и страшно, как в обычном лесу, где стволы больших деревьев обычно окружены колючим кустарником и густыми высокими травами. В этом лесу было свободно и тихо. Сухой мягкий мох покрывал землю. Иногда налетал ветер. Об этом знал только верхний ярус леса. Деревья тотчас же откликались тревожным гулом. Кроны деревьев раскачивались и шумели так сильно, что, казалось, их шум заглушал все другие звуки. Братья шли по Дульнскому лесу, где все тоже было охвачено великим безмолвием, которое, казалось, пульсировало и билось точно огромное сердце — сердце дикой природы. Помимо этого, мрак пронизывала смутная тревога, ночная духота будто порождала скрытые скованные силы природы, которые изо всех сил старались вырваться на волю. В безмолвии леса словно таилось безмолвие смерти.
В какие-то мгновения лес охватывала странная застывшая тишина. Несколько раз Флик и Ши останавливались и вслушивались в ночное безмолвие. Однако лес по-прежнему молчал. Угнетающая тишина не желала раскрывать своей тайны. Флику вновь стало не по себе, и он начал тихонько насвистывать. Однако Ши укоряющим взглядом посмотрел на него, и Флик сразу замолчал.
Братья шли почти целую ночь и уже на рассвете вышли к опушке Дульнского леса. Они прошли через густую стену кустарников, вышли на поляну, покрытую густой зеленой травой, и… Теперь уже было ясно, что впереди на многие мили простирались высокогорные владения Леа. Оба брата облегченно вздохнули. Они тревожно и неуютно чувствовали себя в Дульнском лесу — среди громадных, исполинских деревьев, среди странной тревожной тишины этого леса. И здесь, на лесных полянах, им сразу стало легче дышать, хотя укрыться в этих местах было намного сложнее. Братья, совершенно осмелев, впервые за долгое время негромко заговорили между собой.
Вскоре они остановились около густых кустов орешника, присели на мягкую траву и решили перекусить. На востоке освещенные золотыми лучами восходящего солнца горделиво вырисовывались высокогорные владения Меньона Леа. Легкий утренний туман окутывал вершины гор нежной дымкой, придавая им загадочный вид. Еще день пути — и они попадут, наконец, к Леа. А там уже все будет зависеть от него. Оба брата поели и, разомлев в ласковых лучах восходящего солнца, незаметно уснули.
Но не прошло и нескольких минут, как они проснулись. Их внезапно разбудил не звук, не движение, а… почти осязаемая мертвая тишина, которая неожиданно разлилась вокруг. Все остановилось, застыло и ждало чего-то ужасного. В ту же минуту братья физически ощутили присутствие другого существа. Это ощущение, как удар молнии, поразило их, разлилось по всему телу. Оба задыхались. В голове сразу возникла обморочная пустота. Сердце у каждого из них стучало так сильно, что удары его больно отдавались в висках. Они резко вскочили на ноги и посмотрели вокруг. Ши взглядом указал Флику на небольшую удобную лощину, где можно было укрыться и держать в поле зрения всю местность. Не помня себя, оба брата побежали к убежищу и упали в мягкую траву. Перевернувшись на спину, они лежали неподвижно. Перед ними раскрывалось утреннее голубое небо. У братьев даже не возникало сомнения в том, что страшное существо находится где-то рядом. Они на всю жизнь запомнили те жуткие ощущения, которые им пришлось испытать у окна своей комнаты. Поэтому сейчас сомнений не было: это мерзкое чудовище все-таки настигло их. Оба брата молили бога, чтобы он помог им остаться незамеченными. «О, небо, — беззвучно говорили их уста, — неужели ты допустишь, что после такого тяжелого, изнурительного пути, после стольких неимоверных усилий это дьявольское существо безжалостно расправится с нами? И это когда мы почти добрались до владений Меньона Леа…»
И тут внезапно, подняв бешеный столб пыли, как вихрь взмыл в воздух их страшный преследователь. Зловеще поблескивало на поясе изображение Черепа. Бежали страшные минуты. Братьев опять охватил смертельный ужас. Это чудовище распростерло по воздуху свой черный плащ и, казалось, угрожающе размахивало громадными черными крыльями. Изо рта его неслись те же душераздирающие звуки. Потом это мерзкое чудище три раза перекрутилось в воздухе и застыло без движения, будто раздумывая: упасть сразу на жертву или еще продолжать мучить ее. Оба брата почувствовали, что произошло что-то сверхъестественное: воздух застыл над лощиной, словно вот-вот должен был взорваться гигантский, начиненный взрывчаткой снаряд или обрушиться мир. Сердца у братьев снова сжались от невыразимого ужаса. Ногти впились в ладони. Кровь застыла в жилах. Они приготовились к смерти. И тут вдруг сатанинское создание сделало головокружительный пируэт, издало оглушительный вопль и с молниеносной скоростью, словно камень, спикировало в заросли высокого и колючего кустарника неподалеку от лощины, где лежали братья. Все стихло. Не было слышно ни звука, ни шороха. Боясь пошевелиться, братья вслушивались в мертвую тишину.
— Пока это существо не опомнилось, давай осторожно переберемся дальше, вон в ту рощу, — еле слышно прошептал Ши. — Может, нам удастся спастись…
Флик судорожно кивнул. Да, Ши был абсолютно прав. Эта мерзкая тварь сейчас обнаружит, что в тех кустах их нет, и сейчас же переметнется в лощину. Надо немедленно убираться отсюда. Оба брата вскочили на ноги и почти ползком, скрючившись, крадучись стали перебираться в небольшую рощицу. Первым ловко полз Ши, его легкая фигурка изгибалась по-змеиному, уверенно и быстро скользя по земле. По его следам полз Флик. Когда братья перевели дух и очутились в роще, они внезапно с ужасом вспомнили, что забыли в лощине свои дорожные сумки. Оба брата почти лишились чувств. Это был конец. Мерзкое чудовище непременно обнаружит их сумки и поймет, что добыча находится совсем рядом. Как же они могли забыть про сумки? А, черт, эта оплошность может стоить им жизни… Ши в отчаянии сжал плечо Флика. Да, надо было ползти назад. Выбора не было. Но, едва Ши поднялся, вверх снова с ревом взмыло дьявольское создание и, зловеще раскинув черные руки-крылья, застыло в воздухе. Шанс был упущен. Братья прощались с жизнью.
Однако неожиданно на помощь братьям пришел наступающий рассвет. Утренняя мгла светлела, делалась все прозрачнее, сквозь него показались первые робкие лучи ласкового солнца, а вокруг уже медленно плыли легкие золотые и розовые облака. Солнечный свет странным образом сконцентрировался вокруг мрачного чудовища, как бы окутав его. И это омерзительное существо, видимо, окончательно осознав, что его время кончилось, судорожно подергиваясь, поднялось ввысь. Оно скрежетало зубами от бессилия и ярости, издавая жуткие смертоносные вопли. Это была страшная агония отвратительного исчадия, которое, сделав несколько угрожающих витков над землей, неожиданно исчезло в сиянии наступающего утра. Флик и Ши лежали молча, не решаясь поверить в случившееся.
Глава 5
В тот же день около полудня они достигли города Леа, расположенного высоко в горах. Стены из камня и белого известняка, окружавшие город, обещали приют и отдых усталым путникам, утомленным долгим путем, несмотря на то, что под жарким полуденным солнцем раскалившиеся стены дышали жаром, как железо в мастерской кузнеца. Пространство, ограниченное каменными стенами, было непривычно для жителей Долины, привыкших к свободе и простору лесов и полей, окружавших их дома. Но их усталость была так велика, что они забыли о своем первом неприятном впечатлении и с облегчением вошли через западные ворота города, за которыми начинались узкие улицы. Было самое оживленное время дня, и люди спешили по своим делам, заглядывая в маленькие лавчонки, останавливаясь около открытых лотков уличных торговцев, которые растянулись вдоль главной улицы и вдоль окружавших город стен. Улица вела к дворцу Меньона, величественному старинному зданию, окруженному живой изгородью из деревьев и кустарников, за которой угадывались тщательно ухоженные лужайки и клумбы с душистыми цветами. Жителям Долины город Леа показался огромной столицей, хотя на самом деле это был сравнительно маленький город, который не шел ни в какое сравнение с другими большими городами в центральной части Южных земель или даже с таким городом, как Тирсис. Город Леа был отрезан от остального мира, и даже путешественникам не часто приходилось бывать в нем. Это был замкнутый город, служивший нуждам только своих жителей. Династия монархов, которая правила этой страной, была самой старой в Южных землях. Эта монархия была единственной законной властью, которую признавали жители города — и нуждались они только в ней. Ши не мог согласиться с этим, хотя большая часть жителей высокогорья была удовлетворена политикой правительства и теми правилами жизни, которое оно устанавливало.
Братья с трудом пробирались сквозь оживленную людскую толпу. И Ши невольно задавал себе вопрос: что же все-таки лежит в основе их дружбы с Меньоном Леа? Их теплые дружеские отношения подчас просто казались неправдоподобными и многих удивляли, поскольку между ними было так мало общего. Житель Долины и житель высокогорья, они были столь непохожи в своих взглядах на жизнь, привычках и привязанностях, что вряд ли имело смысл вообще сравнивать их. Ши, приемный сын хозяина гостиницы, трезвомыслящий и практичный молодой человек, был воспитан простыми людьми и с детства усвоил простую истину о том, что жить надо честно и самому зарабатывать себе на хлеб. Меньон же, единственный наследник королевского рода Леа, уже родился с заранее выработанными для него привилегиями и почестями, поэтому он принимал их как должное. Следует сказать, что у Леа был истинный талант охотника: его ловкости и мастерству совершать рискованные походы, умению преследовать опасных хищников мог бы позавидовать любой смельчак. Даже такой суровый критик, как Флик, и то вынужден был признать, что Меньон Леа — прекрасный охотник и бывалый путешественник. Их политические взгляды столь же разительно отличались, как и взгляды на жизнь вообще. Будучи по своей природе консерватором, Ши выступал сторонником общепринятых, традиционных путей, в то время как Меньон был убежден, что традиционные пути уже доказали свою несостоятельность в решении проблем различных рас.
Однако, несмотря на все различия, этих молодых людей связывала дружба, и это не могло не вызывать общего уважения. Меньон усматривал в суждениях своего юного друга известную долю анахронизма, но восхищался убежденностью и решительностью его страстной натуры. Что же касалось жителя Долины, то он с готовностью прощал многие недостатки своего друга, так как видел в этом принце главное — его силу и умение отличать правду от лжи.
И сейчас Меньон Леа вел беззаботную жизнь, не утруждая себя заботами о будущем. Он очень много путешествовал, охотился в высокогорных лесах, но в основном, казалось, этот наследник королевского трона проводил время в поисках новых приключений. Это в некоторой степени раздражало его отца, который неустанно и безуспешно пытался вовлечь сына, своего единственного наследника, в процесс управления королевством. Ведь когда-нибудь Меньон, хочет он этого или нет, станет королем. И, хотя сейчас он думает об этом меньше всего, этому все равно суждено случиться. Мать Меньона Леа умерла несколько лет назад, совсем незадолго до того, как Ши впервые побывал в высокогорном королевстве. Отцу Меньона, королю, еще было далеко до старости, но, как известно, короли умирают не только в преклонном возрасте. Что касается предыдущих правителей этого королевства, то многие из них ушли на тот свет неожиданно и при довольно странных обстоятельствах. И если что-либо подобное случится с отцом Меньона, то к престолу придет Меньон, готов он к этому или не готов.