Чтение онлайн

Голос властно проникал в их сознание. Они с удовольствием отдались покою, приятно охватившему их усталые члены. Вытянув ноги, они привольно раскинулись на мягкой траве прибрежного склона. Сквозь сладкую полудрему им показалось, что фигура старца стала постепенно изменяться. Он как будто становился моложе, а вместе с ним менялась и его одежда. Ши пытался преодолеть дремоту, чтобы разобраться в происходящем. Однако через минуту оба жителя Долины погрузились в глубокий спокойный сон.

Они спали, и в их воображении медленно проплывали чудесные незабываемые дни детства, залитые ярким солнечным светом, наполненные искрометным ощущением счастья. Их мысленному взору представлялся мирный отчий дом, наполненный уютом и теплом очага, который они не видели так давно; веселые игры на покрытых травой лужайках и дружеские беседы у пылающего камина. Им казались, что они снова находятся в родных лесах и плавают в прозрачных водах с детства знакомой им реки. В их душах улеглись страхи и волнения, которые они испытали за последние недели. Мысленно они пролетали над холмами и долинами с легкостью, свойственной спящим людям. В радужном сне они восторженно прикасались к росинке, сверкавшей в лучах солнца, к каждому зеленому листочку, трепетно склонялись над душистым цветком. Их очаровывало дивное пение птиц, они заботливо помогали животным, стараясь передать им свою неистраченную нежность и доброту. Оба брата впервые, совершенно по-новому смотрели на каждое живое существо, будь это человек или травинка. Они вдруг стали явственно сознавать, что окружены чудесами, потому что прекрасное заключено в обычном и надо только уметь видеть его. Недаром древние мудрецы говорили, что в каждой глыбе мрамора скрывается статуя. Надо только уметь извлечь ее оттуда. Оба брата почти физически ощущали непреходящую красоту окружающего мира: розовые лучи солнца на заре, когда пастух выводит в поле свое стадо, шорох дождя в рыжей хвое, нетронутую зеркальную гладь озер, ликование звонких жаворонков. Мир был так прекрасен, что Ши и Флика переполняло страстное желание поделиться с другими всем этим теплом, светом и прелестью ощущений. Они вдруг поняли, как же надо любить эту землю, дорожить ею, бесконечно ценить каждое мгновение этой восхитительной жизни. Жизнь, даже со всеми ее трудностями и заботами, — это все равно щедрый дар. И они плыли все дальше и дальше по этому чудесному миру на волнах пылкого воображения, они неслись на крыльях, как птицы, как легкий ветер, и красота земли завораживала их. Весь окружающий мир стал похож на калейдоскоп чарующих красок и ароматов, к которым примешивались нежные звуки флейты или пастушьего рожка. Забыты были, ушли в прошлое бесконечные изматывающие дни путешествия, отступили страхи, тревоги, волнения, когда они бродили, как потерянные, в полном отчаяния и ужасов мертвом мире. Позабылось безжизненное скалистое безмолвие Клете, уходили из памяти мрак и коварные тропы Черных Дубов. Улетело воспоминание о кошмарном Болотном Призраке с гигантскими невидимыми щупальцами, исчез в туманной дымке вездесущий и неустанный в своем яростном поиске мерзкий преследователь с изображением Черепа. Оба жителя Долины погрузились в мир, свободный от забот и страхов. Заботливое время унесло от них бури и штормы. Душа наслаждалась красотой мира.

Они не знали, сколько им пришлось витать во снах. На какое-то время ими было утеряно самое понятие времени. На душе было спокойно.

Пробудившись от сна, Ши с удивлением посмотрел на людей, которые стояли вокруг него в ожидании. Он испуганно приподнялся на локтях, сел, протер заспанные глаза и увидел наклонившуюся к нему высокую фигуру в свободном одеянии. Человек положил тяжелую большую руку на хрупкое плечо юноши и тихо сказал:

— Ты здесь в полной безопасности, Ши. Это — Аннарские горы. — Казалось, голос шел изнутри, из самого сердца высокой, окутанной туманом фигуры.

— Флик! Где Флик? — озабоченно спросил Ши и попытался встать.

Незнакомец нежно протянул ему свою большую сильную руку. Ши увидел лежащее на траве тело брата, который медленно приходил в себя после долгого чудесного сна. Вокруг них стояли низкорослые люди, коренастые и крепкие на вид. А в центре гордо возвышалась высокая фигура Балинора. Сердце Ши ликовало. Теперь он окончательно понял, что они достигли Аннарских гор, нашли Кульхавен и своего старого знакомого — Балинора.

Хотя Меньон Леа слыл отважным охотником и опытным путешественником, все его былые походы и ратные победы были ничтожны по сравнению с теми, что послала ему судьба на пути к Аннарским лесам. Не так-то легко ему было выбраться из коварных чащоб Черных Дубов. Его охватила паника, отчаяние, когда он понял, что отделился от друзей. Однако это не был страх за собственную жизнь. Нет, наоборот, он хорошо понимал, как тяжело придется им, двум неопытным путешественникам, без него. Он без устали звал друзей, поворачивался направо, налево, шел вперед, возвращался, но все было напрасно. Никто не ответил на его зов. Только испуганные птицы перелетали с ветки на ветку, всполошившись от его громкого крика. В конце концов, он понял, что всякие поиски в этом лесу бесполезны. Давала себя знать усталость: Меньон буквально валился с ног. Однако, пересиливая себя, он шел вперед. Он утешал себя мыслью, что будет искать друзей при дневном свете. Он сделал еще несколько шагов и бессильно рухнул на траву.

Меньону показалось, что он спал очень долго. В действительности сон занял всего несколько часов. Он вскочил, осмотрелся и, решив идти на север, стал неуклонно продолжать путь. Одна мысль не давала ему покоя: как найти Ши и Флика, которые так нуждались в его помощи. За его спиной висела скрепленная ремнями дорожная сумка, где находились меч рода Леа, колчан со стрелами и другое походное снаряжение. «Как им не достает всего этого», — печально подумал Меньон, представив на мгновение, как хрупкая фигурка Ши вступает в единоборство с коварным лесным царством. Однако надо было идти дальше. Он зорко смотрел по сторонам в надежде найти хотя бы малейший признак человеческого присутствия, но все поиски были тщетны. И Меньон снова шел дальше. День уже клонился к вечеру, когда ему удалось обнаружить чьи-то следы, ведущие в направлении Серебряной Реки. Тщательно обследовав тропу, Меньон убедился, что по ней прошли несколько часов назад, и он был готов отдать голову на отсечение, что по этой тропе прошел не один человек. Правда, вряд ли можно было утверждать, что по этой тропе прошли его друзья, но, тем не менее, это обнадеживало. И обрадованный Меньон с новыми силами устремился вперед, надеясь догнать путников до наступления темноты. Тем более он знал, что они вряд ли рискнут идти под мрачным пологом ночи и где-нибудь остановятся на ночлег. Вот тут он их и настигнет. Меньон, конечно, ни на минуту не забывал о коварных преследователях, которые гонятся за Ши, но считал, что все-таки у их врагов нет оснований отождествлять его с жителями Долины. И, как бы то ни было, он решил помогать им и не изменит своего решения.

Вдруг внимание Меньона привлекла фигура человека, идущего в противоположном от него направлении. Солнце садилось, и его уходящие лучи ясно высветили контуры его фигуры. Меньон сразу попытался окликнуть путника, но тот, видимо, не желая встречаться с ним, ускорил шаг и всячески хотел скрыться от глаз любопытного встречного. Тем не менее, Меньон продолжал настойчиво звать путника, пытаясь убедить его, что не причинит ему никакого вреда. Через несколько минут ему все-таки удалось остановить человека, который оказался разносчиком мелких товаров для близлежащих деревень. И человек вынужденно остановился. Разносчик, довольно угрюмый и молчаливый, был страшно напуган неожиданным настойчивым преследованием Меньона, один вид которого, а также его колчан со стрелами и огромный меч произвели устрашающее впечатление на него. Меньон стал торопливо объяснять ему, что он всего лишь ищет своих друзей, которых потерял на жутких тропах Черных Дубов. Маленький человек совсем испугался. Меньон был во всеоружии походного и охотничьего снаряжения, его гордая и независимая фигура внушала разносчику неподдельный страх. Слава богу, Меньон вовремя удержался, чтоб не сказать путнику, что он не кто иной, как принц Леа. Разносчик трясущимися губами пробормотал, что он действительно издали видел двух путников, внешне похожих на описанных Меньоном жителей Долины. Кто знает, правду ли сказал не на шутку перепуганный разносчик или просто хотел поскорее отделаться и уйти от настойчивых расспросов, но Меньону не оставалось ничего другого, как поверить этому человеку, поблагодарить и пожелать ему счастливого пути. А обрадованный разносчик быстро пошел в южном направлении и вскоре совсем скрылся в вечерней темноте.

Тем временем уже совсем стемнело, и Меньон был вынужден признать тот факт, что было бы чрезвычайно опасно продолжать путь глухой ночью. Поэтому он стал искать прибежище для ночлега. Он нашел несколько больших сосен, под сенью которых можно было укрыться. Меньон посмотрел вверх. Небо безмолвствовало. Ночь выдалась ясная и светлая. Множество звезд мерцало в высоком небе. И, несмотря на ночное время, было светло и удобно для вездесущих преследователей Ши найти их в этих местах, и Меньон молил бога, чтобы эта ночь прошла для его друзей благополучно. Только бы они нашли хорошее и надежное укрытие! Он положил под голову дорожную сумку и охотничье снаряжение и с наслаждением вытянулся на мягкой траве под раскидистым пологом пушистых сосен, лапы которых свисали почти до самой земли. Однако чувство голода заставило его подняться. Оставшиеся продуктовые запасы были весьма скудны, но он все-таки решил подкрепиться. «Должно быть, у Ши и Флика все съестное тоже на исходе», — с сожалением подумал он. И, в который раз горько посетовав на злой рок, который разлучил его с друзьями, Меньон закрыл глаза и вскоре заснул. Под рукой у него лежал фамильный меч рода Леа, и его холодная сталь ярко блестела в лунном сиянии.

Меньон спал и ничего не знал о тревожных событиях, которые произошли этой ночью на берегу Серебряной Реки. На следующее утро Меньон проснулся рано. В его голове созрел новый план. Он решил идти в северо-восточном направлении, ибо, по его мнению, в этом случае было больше шансов догнать жителей Долины. Он был уверен, что друзья придут к берегу Серебряной Реки, а потом должны выйти к Аннарским горам. Берег Серебряной Реки — это не то место, где они обязательно должны встретиться. И Меньон уверенно направил свои стопы дальше. Он уже начал подумывать о том, как бы достать кое-какое пропитание на следующие дни. Он шел вперед, напевая себе под нос и посвистывая, и был в самом бодром и радостном расположении духа в ожидании предстоящей встречи с друзьями. Он уже представлял себе удивление на недоверчивом лице Флика при его неожиданном появлении. И он планомерно продвигался вперед, будто измерял землю ровными, четкими шагами. Со стороны его можно было принять за бывалого охотника или лесника.

На протяжении всего пути Меньон снова и снова вспоминал все происшедшие с ними события и склонялся к мысли о том, что все это представлялось чрезвычайно важным. Нельзя было забыть это или отмахнуться от этого. Ему было известно лишь немногое из истории Великих Войн или о Совете Друидов, еще меньше он знал о мистическом существе по имени лорд Уорлок и его поражении в войне, полученном в результате объединенных действий трех наций. Жаль, что он, к сожалению, имел весьма скудные данные о роде Шаннара и лишь кое-что слышал о легенде, связанной с этим легендарным Мечом, который символизировал притягательную для всех народов мечту о полной свободе. Для Меньона довольно трудно было принять на веру истинную тайну происхождения Ши, Однако он вынужденно признался себе в том, что и в самом деле Ши всегда был похож на полуэльфа. Просто в это трудно было поверить. Его не покидало инстинктивное ощущение того, что одно или несколько звеньев этой цепи были разорваны, потеряны или отсутствовали вообще. Поэтому сложно было до конца понять эту историю, понять, почему два жителя Долины, подобно листьям, гонимым ветром, вынуждены странствовать по свету. Меньон привык верить фактам, а в этой истории с Мечом Шаннара их было явно недостаточно.

В то же время Меньон ясно сознавал, что так или иначе он стал уже неотъемлемым звеном в этой цепи, участником этого рискованного путешествия, отправиться в которое его, в основном, побудили теплые дружеские чувства к Ши. И Фликом руководили те же чувства. Меньон до сих пор не понимал, какие силы — помимо дружбы с Ши — заставили его мгновенно согласиться на эту авантюру. Ему хватало собственных путешествий, всегда сопряженных с риском и опасностью. При этом Меньон и не скрывал, что никогда особенно не вникал в проблемы чужих людей. Ведь все-таки он был принцем Леа. И он жил так, как хотел, даже не утруждая себя хоть немного заниматься делами королевства.

И вдруг прямо на его глазах удобная гладкая тропа, поросшая шелковистой травой, стала меняться и постепенно превратилась в едва заметную линию на грубой, неровной поверхности земли, что требовало гораздо большей осторожности от путника, следовавшего по этой тропе. Меньон вынужденно замедлил шаг, внимательно изучая причину этого резкого изменения. Однако тропа проглядывалась лишь на расстоянии очень близком от него. Он тяжелой походкой, как бы нехотя, медленно ступал по земле, теперь уже сомневаясь в правильности выбранного им самим маршрута. Он осторожно осматривался по сторонам, и внезапно его острый слух уловил звук человеческого голоса. Он остановился, прислушался. Вокруг стояла тишина. Приписав этот послышавшийся звук своему расстроенному воображению, Меньон решительно пошел дальше. Но звук возник вновь. И после минутного молчания повторился опять и опять. Теперь Меньон совершенно отчетливо слышал звучание женского голоса, тихого и печального. И странным было то, что где-то впереди него женский голос пел какую-то мелодию или песню. Он пошел еще быстрее, не веря своим ушам, но с каждой минутой женский голос усиливался. Тихая песня наполняла все его существо уверенностью и радостью. Это было незнакомое чувство, не испытанное им до сих пор. Казалось, этот женский голос лился отовсюду, он был в воздухе, в шелесте травы и листвы. Он увлекал, обволакивал, с поразительной настойчивостью проникал в потаенные уголки души принца Леа, вызывая у него ощущение невероятной легкости. Несмотря на внутреннюю тревогу, Меньон шел, широко улыбаясь и посмеиваясь над забавными образами счастливой песни. Где-то в глубине рассудка мелькнула мысль о том, что может делать женщина в этих глухих, диких местах, на многие сотни миль удаленных от цивилизации, однако, песня снова унесла все тревожные догадки и рассеяла сомнения. Голос был такой ласковый, искренний, сердечный, что трудно было не подчиниться ему.

Некоторое время Меньон шел, и душа его пела вместе с этим чудесным голосом. И вдруг он остановился. Прямо перед ним под сенью раскидистого дерева сидела обладательница чудесного голоса. Это была юная прекрасная девушка. Она так мило и естественно смотрелась на фоне диких кустов и больших деревьев, что казалось, она провела здесь целую вечность и каждая травинка, каждый лист приветливо склоняли перед ней свои зеленые головки. Меньон не стал скрывать своего появления и направился прямо к девушке, не в силах устоять перед ее свежестью и красотой. Юная прелестная дева ничуть не смутилась, не испугалась; она продолжала самозабвенно петь и звала Меньон подойти поближе. Приглашающий жест красавицы отчасти насторожил его, и Меньон остановился на расстоянии нескольких футов от нее. Каким-то шестым чувством, неожиданно возникшим в глубине души, Меньон понял, что здесь что-то не так, не стоит подходить вплотную к этой красавице. Почему эта лесная фея совсем не испугалась и зовет совершенно незнакомого ей человека подойти поближе? Кроме интуитивного предубеждения, в Меньоне говорила привычная осторожность охотника и заповедь бывалого путешественника: быть осторожным с вещами и явлениями, которые не вписываются в привычный ход событий. Все это вместе взятое побудило Леа остановиться. В эту минуту девушка исчезла, ее ангельский голос точно растаял в тумане, а Меньон остался стоять перед необычным, странным деревом, которое непонятно откуда возникло перед ним.