Чтение онлайн

— Господин, у меня нет больше этого камня!

— У кого он тогда? — раздражённо спросил Назир.

Мухаммед Али лихорадочно думал; его покрасневшие глаза метались взад и вперёд, он взвешивал, что Назир Джанг может уже знать. Сейчас он не мог сказать истину.

— Он потерян. Пропал. Исчез в аду, из которого и пришёл.

— Ты лжёшь, Мухаммед Али Хан!

— Нет!

— Тогда поклянись! Клянись Горой Света, что говоришь истину!

Мухаммед Али встал на колени и поцеловал камень ещё раз, а затем рассказал, как Глаз был потерян в этой же самой реке Чейяр, когда он бежал со своими телохранителями на Юг из Аркота. Как его лошадь споткнулась и бурное течение, поднятое муссонными дождями, унесло камень.

— Лжец!

О да, Мухаммед Али Хан солгал и оставил низама как можно скорее, прося отпустить его, оправдываясь необходимостью держать Тричинополи и Юг, пока самозванцы ещё на свободе. Остаток вечера прошёл в молчании; Назир Джанг удалился к себе безутешный, оставшись наедине со своими погибшими надеждами.

Но последствия этой самой необыкновенной ночи не ограничились для Хэйдена тем, что он отправился спать. Лезвие ножа появилось над его головой и распороло ткань шатра после полуночи. Он вскочил на ноги, полностью проснувшись, и встретил вора с двумя взведёнными и наставленными пистолетами.

— Стой, бандит!

— Я не бандит, сахиб.

— Иисус всемилостивейший! Это ты!

Красная от бетеля улыбка страшно засияла в лунном свете на расплывшемся от радости, испещрённом морщинами лице. Он рад был видеть это лицо: это был старый скаут, когда-то бывший разведчиком у Абдула Масджида.

— Мохан Даз? Или его привидение?

— Чшшш, баба! Пожалуйста, потише! Я пришёл кое-что рассказать сахибу и не хочу, чтобы меня обнаружили.

Старый скаут открыл ему, что Мухаммед Али солгал о Глазе.

— Вы должны знать, что он продал его Музаффар Джангу. Он надеялся отобрать Аркот у своего отца, как только Музаффар станет низамом.

В темноте насмешливая болтовня Мохана Даза была удивительно успокаивающей.

— Почему ты рассказываешь мне это?

— Хороший господин достоин знать истину. Но это ещё не всё.

Он слушал, как скаут рассказывал сначала о суде над Ясмин, затем об ужасном разгроме в Амбуре и, наконец, о бегстве Ясмин-бегумы.

— Ты уверен, что она жива?

— Сахиб, её приговор отсрочен, и она живёт в зенане в Тричинополи.

Светлая радость наполнила Хэйдена. Он схватил старика за руки, неспособный вымолвить ни слова.

— Я благодарю тебя за это, — сказал Хэйден наконец с искренностью, с которой редко что произносил до сих пор. Он вынул золотой мохур из своего походного сундука. — Мохан Даз, это — малая благодарность...

Скаут пренебрежительно посмотрел на монету.

— Не надо, сахиб. Вы уже заплатили. Здесь, в моём сердце.

Он улыбнулся ему в ответ, и старый боец закачал от удовольствия головой.

Хэйден Флинт вспомнил о своей обязанности и об обещании, которое дал Клайву.

— Мохан Даз, у меня есть вопрос к тебе. На этот раз я заплачу за ответ.

Мохан Даз согласился и взял золото.

— Это справедливо.

— Ты говорил о зенане Мухаммеда Али. Знаешь ли ты, содержится ли там женщина-ангрези?

Скаут опустил глаза.

— Я не могу говорить об этом.

— Почему, Мохан Даз? Почему ты не можешь говорить?

Далёкий окрик часового заставил их замолчать. Послышались шум борьбы и выстрелы — стычка между враждующими группами огромного буйного лагеря Назир Джанга. Затем всё стихло. Он повернулся к Мохан Дазу, но скаут исчез, оставив золотой мохур на ковре.

— Хммм!

Стринджер Лоуренс вновь прочистил горло. Это вернуло Хэйдена к настоящему. Майор не уступал ни пяди в своём мнении.

— Я говорю о манёвре, сэр! — настаивал Лоуренс. — В данном конкретном случае прямая атака встретится с большими трудностями и будет стоить жизни многих храбрых людей. У врага сильная позиция. У него большая артиллерия. Но если вы согласитесь занять позицию между ним и Пондичерри, вы сможете, отрезав коммуникации, заставить его сражаться в неблагоприятных условиях. — Он старался преподнести это с простотой и радушием. — Так будет вернее, правда? И никакой потери достоинства, я уверяю вас! Что вы скажете на это, ваше высочество?

Назир вздохнул.

— Послушайте: Бог всемогущий даёт процветание тому, кому желает; приводит к нищете, кого желает; прославляет того, кого желает, и обесчещивает, кого же...

В шатёр вошёл прапорщик, раскрасневшийся и торопливый.

— Сэр, наблюдается движение с французской стороны!

Совещание немедленно прекратилось. Зазвучали приказания. Лоуренс ворчал, что уведёт своих солдат обратно в форт Сен-Дэвид, если к нему не прислушаются.

Огромная конная армия, содержание которой было возможным на этой щедрой земле, стояла в боевом порядке, выстроенная и подобранная, в готовности броситься на врага. Рядом на ветру развевались многочисленные штандарты дивизий низама, оттесняя тяжёлый флаг Ост-Индской компании с его красными и белыми полосами и кантом Соединённого Королевства, который держал солдат в красном мундире. Пехотинцы, в ремнях крест-накрест, стрелки-фузелёры [83] и гренадеры с поднятыми вверх мушкетами, длинные штыки которых поднимались над их треуголками. За знаменосцами низама стояла тысяча слонов во всеоружии, терпеливо ждущих на жарком солнце. В воздухе висел тяжёлый запах помёта. При появлении низама слоны подняли правые передние ноги, чтобы полуголые погонщики вскарабкались на их головы.

Свита низама проследовала к своим огромным «коням», соблюдая должную церемонию и взбираясь наверх по специальным складным деревянным лестницам.

Хэйден забрался в собственный ходах на десятилетнем самце. Сверху он крикнул Роберту Клайву:

— Ты будешь с майором или поедешь со мной? Я уже привык к этому транспорту. Он безопаснее, чем кажется.

Клайв хмыкнул.

— В бою нет безопасного места!

Но, тем не менее, последовал за ним с беспечной медлительностью, которая придавала ему большой вес в глазах сипаев Лоуренса. Он снял шляпу перед штандартом низама и взошёл по ступеням в ходах перед линией туземных войск, взявших оружие в строевую стойку. Меч джемадара элегантно обнажился в салюте.

— Немного театральности для солдат?

— Это поднимает их дух. Улыбка вызывает хорошее настроение. — Клайв бросил на него жёсткий взгляд, уставив палец в его грудь. — Не думай, что я забыл о нашем обете. Я постоянно вынашиваю мысль об освобождении Аркали.

— Я молюсь, чтобы мы смогли выполнить это.

И вновь треуголка Клайва поднялась в воздух, когда они проезжали ряды красных мундиров. Сипаи ответили на это троекратным «Хузза!». Хэйден Флинт насмешливо произнёс:

— Авэ, Цезар, моритури тэ салутант! Здравствуй, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя!

Клайв не смутился.

— Я поведу этих храбрых солдат за собой. Важно, чтобы у них было высокое мнение обо мне, ибо я потребую от них выдающихся дел.

Авангард армии Назир Джанга тяжело двинулся вперёд, поднимая клубы пыли. Огромные зонты с бахромой раскачивались при движении слонов, позолоченная упряжь отражала солнце, словно зеркала. Клайв раздвинул подзорную трубу и направил её на Чанду Сахиба и Музаффар Джанга. Он знал, что они должны скорее сойтись, иначе заход солнца не позволит успешно завершить битву.