Чтение онлайн

— Но…

— Точно! — Бредовая немного идея неожиданно пришлась по вкусу, — привезём телевизионщиков, сделаем всё по красоте, чтобы домохозяйки плакали и шушукались на кухнях, какой у нас генсек хороший человек. От этого пропагандистский эффект будет в сто раз лучше, чем от десятков репортажей про достижения советских колхозников.

— Хмм… — От такого поворота Лигачёв, кажется, потерял на время дар речи.

— А насчёт райкомов я планирую вынести на Съезд принцип максимальной ротации. Чтобы любые карьерные подвижки шли не вверх, а по диагонали.

— В каком смысле?

— Секретарь первичной ячейки не может идти работать в «свой» райком. Из райкома нельзя будет подняться в свой же горком или обком. Только в соседнюю область. Из обкома нельзя уйти на повышение на свою республику — только с переездом. Тут, правда, для РСФСР придётся делать исключение, потому что математически не выйдет, но всё же. Чтобы не обрастали коррупционными связями на местах наши младшие товарищи по партии. И, кстати, запрет быть самозанятым для ответственных работников и членов их семей, я даже не знаю, почему сразу об этом не подумал.

Как водится в таких случаях, если государство создало минимальное послабление, туда, как в трещину плотины, мгновенно устремился поток сомнительных денег. Особенно это в Средней Азии проявилось, где ближайшие родственники достаточно видных партийных руководителей — не республиканского уровня, но областного очень даже — неожиданно открыли в себе спящие до того таланты и принялись демонстрировать воистину стахановские подвиги. А как иначе назвать ситуацию, когда никогда особо не работавшая до этого домохозяйка со средним образованием регистрируется самозанятой с целью оказывать репетиторские услуги и потом демонстрирует доход в десятки тысяч рублей. Платит с них, конечно же, налоги, всё честь по чести, но… Серьёзно?

Два года всю эту канитель мы не трогали — тем более что по букве закона там всё было честно, — просто не желая ещё сильнее усугублять конфликт с руководителями нацреспублик, но раз уж они первые открыли «боевые действия»… Последний месяц специально созданный Отдел по борьбе с легализацией незаконных доходов — ОБЛНД, аббревиатура получилась не слишком звучной, но это и не главное — активно трусил таких вот потерявших всякие берега «самозанятых». И суммы там, по поводу которых шли разбирательства, уже активно приближались к семи нолям.

В ином случае я, наверное, не решился бы на такое общее наступление на широком фронте, но раз уж представилась возможность… Режим ЧС-то никто не снимал, армия продолжала находиться в повышенной готовности, на дорогах столицы блокпосты, по городу ходили патрули с автоматами, кое-где стояла тяжёлая техника, всем видом демонстрируя, что шутки шутить тут никто не намерен.

Военные на улицах советских городов выглядели дико и непривычно, но зато, когда в Душанбе попытались организовать массовые демонстрации против снятия с должности Махкамова и назначения вместо него украинца Кучмы — а чего бы и не использовать перспективный кадр, в отрыве от родных мест, глядишь, и польза будет от него — вояки совместно с ОМОНом быстро это дело разогнали, смогли повязать часть зачинщиков и быстро раскрыть ещё один «национально-буржуазный заговор». Вроде бы после этого — а также после «решения эстонского вопроса», где Вайно тоже переместился из тёплого кресла в СИЗО, — остальные руководители республик поняли, что шутить никто не собирается, и смирились. Впрочем, я бы совсем не удивился прилетевшей откуда-то пуле, слишком уж много интересантов оказалось тут в проигрыше.

— У тебя нет ощущения, что наша партия где-то свернула не туда? — Мы сели обратно в машину, решение было принято, смысл дальше исследовать дом просто отсутствовал. — Что не про это коммунизм? Не про постоянную борьбу с байством на местах. Эти все товарищи, на всех собраниях вещающие о коммунистическом единстве, только дай им волю — разорвут страну на кусочки для обретения личной власти.

— Знаешь, ещё два месяца назад я бы тебе сказал, что ты устал, перетрудился и посоветовал бы махнуть в Крым на недельку.

— Но?

— Но теперь я готов пересмотреть свои взгляды, — в голосе Лигачёва послышался горький смешок. Для многих честных партийцев события последних двух месяцев стали настоящим потрясением. Дело даже не в попытке убийства лично меня или в каком-то националистическом выступлении в республике. Тут скорее вопрос в развале того хрустального домика спокойствия, который власти СССР выстраивали последние 25 лет. Мол, ничего не может произойти, завтра всё будет точно так же, как вчера. А тут вот какой кунштюк нарисовался.

— Партию нужно будет чистить.

— Куда уж сильнее…

— Я про низовой уровень, не только про ответственных работников. У нас слишком много примазавшихся. Огромное количество людей, которые вступают в партию просто потому что так положено. Ну и за привилегиями, конечно, а не для того, чтобы изменить мир к лучшему, — ЗИЛ налетел колесом на какую-то кочку, я дёрнулся, едва не прикусил язык, тихо выматерился и продолжил мысль. — Перед войной в партии состояло полтора миллиона человек. Сейчас у нас пятнадцать миллионов членов и кандидатов. Вот скажи мне, Егор, положа руку на сердце, когда партия была сильнее — тогда или сейчас?

— Что ты предлагаешь? И вообще пора публиковать программу съезда, сколько можно тянуть?

— Боюсь, что меня точно пристрелят, когда я выложу на стол карты, — немного грустно усмехнулся я. Ничего ещё не закончено, большая драка будет на съезде, именно там определится — будет пациент жить или не будет. И под пациентом я имею в виду весь СССР. — А насчёт чистки партии… Отменить спецраспределение продуктов. Запретить принимать подарки дороже пятидесяти рублей, приравнять их к взяткам. Снять запрет на занятие должностей людьми без партбилета. Провести проверки соответствия расходов доходам партийцев.

— Не любишь ты наших среднеазиатских и кавказских товарищей, — Лигачёв мгновенно уловил направление ветра. Тут не нужно было быть гением, чтобы понять, против кого будут направлены такие реформы в первую очередь.

— А они не красна девица, чтобы их любить, — я потянулся, вытащил из специального отсека бутылку «Боржоми», одним движением «свернул ей голову» и приложился прямо из горла. — Нужно пользоваться окном возможностей, проводить прямо сейчас самые жёсткие изменения, пока на них имеется моральный мандат. Читал Макиавелли?

— Да. Уж, читал, — как-то совсем по-стариковски прокряхтел Лигачёв и поёрзал на кожаном сиденье лимузина. — Ладно, авось пронесёт.

Уверенности в голосе главы партии по идеологии не чувствовалось ни на грош. Некоторое время мы ехали молча, после чего я свернул разговор на другую тему.

— Отдашь Разумова?

— Зачем тебе Евгений Зотович? — Разумов был заместителем Лигачёва в секции организационно-партийной работы. Проявил на этой должности немалое кадровое чутьё, например он был тем человеком, который выступал категорически против выдвижения Ельцина.