Чтение онлайн

Фафхрд умудрился тяжким вздохом выразить свое согласие.

После еще одной долгой паузы Мышелов сказал задумчиво, как человек, пытающийся свести концы с концами:

– Не правда ли, сразу понятно, что и огромные, и маленькие смерчи должны быть трубами? Ведь если бы они по какой-то непонятной причине сплошь состояли из воды, они бы полностью осушили океан и наполнили небо густейшими облаками - да нет, морем воды! Ты с этим согласен?

Но Фафхрд уже спал. Он видел сон, во сне он перевернулся на спину, и одна из мерцающих точек отделилась от своей сестрицы и порхнула к нему, превратившись в длинное и тонкое существо с черными волосами, бледное, как луна, обернутое тончайшим черным с серебром кружевом, которое волшебньм образом подчеркивало наготу. Она смотрела на Фафхрда нежно, однако и оценивающе, и ее глаза были бы фиолетовыми, если бы вокруг было чуть посветлее. Он улыбнулся ей. Она чуть заметно покачала головой, ее лицо стало серьезным, и она спустилась ниже, пролетев над ним от головы к ногам, ее воздушные пальцы занялись бронзовой пряжкой его широкого ремня, а девушка, развернувшись, прижалась прохладной щекой к его лихорадочно горящему лицу и зашептала тихо, но вполне отчетливо прямо в его ухо (и каждое слово звучало так, будто оно было написано самыми черными чернилами на матово-лунной бумаге):

– Поворачивай назад, поворачивай назад, самый замечательный из мужчин, к Стылым Пустошам, к Царству Теней и Смерти, потому что это единственный способ остаться в живых... Доверяй только луне. Не верь ничьим пророчествам, кроме моих. А сейчас - на север, на север, только на север...

И Фафхрд ответил во сне:

– Я не могу повернуть на север, я слишком устал. Люби меня, самая замечательная из женщин...

А она хрипловато произнесла:

– Так должно быть, любимый. Ищи Смерть, чтобы спастись от него. Не доверяй ни одной пленяющей юностью и горящей страстью женщине. Остерегайся солнца. Верь только луне. Жди от нее знака.

И в это мгновение сон отлетел от Фафхрда, и он тупо сел, услышав резкий вскрик Мышелова, и перед ним мелькнуло леденящее видение лица узкого, прекрасного, с необычайно грустным бледно-фиолетовым лицом и с глазами, похожими на черные дыры. Еще он успел заметить призрачное тело, как бы обернутое черными крыльями.

А потом Мышелов схватил его за плечо и встряхнул, крича:

– Проснись, проснись! Не молчи!

Фафхрд потер лицо ладонью и пробормотал:

– Что случилось?

Присев рядом с ним на корточки. Мышелов заговорил торопливо, едва успевая переводить дыхание:

– Наши веселые светлячки вдруг забеспокоились и начали метаться вокруг мачты, как огни святого Эльма. Один начал кружить возле меня, словно назойливая оса, а когда я его отогнал, то увидел, что второй огонек летает прямо над тобой, задержался у талии, потом просто прилип к твоей шее. Твоя кожа вдруг стала серебристо-белой, бледной, как у покойника, а огонек превратился в объявший тебя светящийся саван. Я жутко испугался за тебя и прогнал его.

Замутненный взгляд Фафхрда отчасти прояснился, пока Мышелов говорил, а когда рассказ закончился, Фафхрд кивнул и сказал понимающе:

– Да, так и должно быть. Она много говорила о смерти и в конце сама стала похожа на покойницу, бедная пророчица.

– Кто говорил?
– спросил Мышелов.
– Какая пророчица?

– Мерцающая девушка, конечно, - ответил Фафхрд.
– Ты знаешь, о чем я говорю.

Он встал. Его ремень скользнул вниз. Он широко раскрытыми глазами уставился на расстегнутую пряжку, потом поднял ремень и застегнул.

– Фафхрд, я не знаю, о чем ты говоришь!
– возразил Мышелов, и его лицо внезапно помрачнело.- Девушка? Какая девушка? Мираж? Твоя эротическая фантазия? Или ты превратился в сумасшедшего лунатика?

Тут Фафхрд заговорил куда более резко и напомнил Мышелову, что именно он, Мышелов, еще недавно высказывал предположение, что блуждающие огоньки это девушки и что хоть в них ощущается немалая примесь чего-то сверхъестественного, все же они могут обрести вполне материальное женское естество любого вида.

Мышелов постепенно признал справедливость слов друга, хотя его ум постоянно стремился уплыть в размышления о пузырящемся мироздании. Однако под нажимом Фафхрда Мышелов даже признался в своей встрече с огненно-рыжей мерцающей девушкой с красными, как киноварь, глазами, произошедшей прошлой ночью, - когда побратим увидел его охваченным пламенем, и после настойчивых расспросов припомнил те слова, которые слышал во сне.

– Значит, твоя рыжая красотка говорила о Жизни и утверждала, что на юге таятся бессмертие и рай, - задумчиво подвел итог Фафхрд,- в то время как моя темная милашка толковала о Смерти и о том, что мы должны повернуть назад, на север, к Царству Теней и Ланкмару.- И тут его охватило возбуждение, он изумился собственному прозрению, внезапно посетившему его.Мышелов, я все понял! Их две пары, этих мерцающих девушек! Дневная пара (ты говорил с одной из них) - это дети солнца и посланницы мифической Страны Богов на Полюсе Жизни Невона. А ночная пара, заменяющая первую на период от сумерек до рассвета,- это служительницы луны, дочери Белой Охотницы, преданные Царству Теней, которое лежит в противоположном от Полюса Жизни конце мира.

– Фафхрд, подумай-ка вот о чем,- сказал Мышелов, возвращаясь из глубин своих мрачных раздумий.
– Какими должны быть высота и диаметр каждой из водяных труб-смерчей, чтобы звезды на их дне были видны в каждой точке противоположной половины Невона (там, наверху, когда там наступает ночь)? Чем объяснить, почему звезды ярче всего в зените, так что ты отчетливо видишь каждую из них, не прибегая в двояковыпуклым линзам, Похоже, это доказывает, что некие божества должны...
– Тут слова Фафхрда наконец проникли в его сознание, и он сказал уже не так отстраненно: - Две разные пары девушек? То есть всего их четыре? Фафхрд, я думаю, тут перебор в количестве. По правилу сабли Илдрика...

– Здесь две пары близнецов, - перебил его Фафхрд.
– И именно это верное число, а другое будет ошибочным. Заметь себе, малыш, твоя солнечная девушка предсказывала, что нас ждет беда, хотя и обещала добро, - ведь как же можно достичь бессмертия и рая, если не смертью? Как можно попасть в Страну Богов, если не через гибель? Ведь обжигающие солнечные лучи - чисты они или нет, все равно гибельны и смертоносны. Но моя лунная девушка, тоже считая, что нас ждут несчастья, все-таки желает нам одного лишь добра - и сама она одновременно и добра, и холодна, как ночное светило. Она сказала в моем сне: "Поворачивай назад, к Смерти", и это звучит зловеще. Но ты и я жили рядом со Смертью десятки лет, и ни разу всерьез не пострадали,- а ведь она именно об этом и говорила: "Это единственный способ остаться в живых. Ищи Смерть, чтобы избежать его!" Так что давай-ка поскорее поворачивать на север, как она посоветовала. Потому что если мы будем по-прежнему плыть на юг, забираясь все глубже и глубже в выжженные солнцем края ("Остерегайся солнца!" - сказала она), мы наверняка погибнем, обманутые твоей фальшивой, лживой огненной красоткой. Вспомни-ка, от одного лишь ее прикосновения ты задымился! А моя девушка сказала: "Не доверяй ни одной пленяющей юностью и горящей страстью женщине", - и это подтверждает мои доказательства.

– Не вижу тут никаких доказательств, - сказал Мышелов.- Я люблю солнце и всегда его любил. Его всепроникающие лучи - лучшее из лекарств. Это ты любишь холод, ты, дикарь из Стылых Пустошей! Моя девушка была нежной и наполненной горячей жизнью, а твоя - уныла и мрачна, как оживший труп, сам же сказал. Кто поверит ее словам? Только не я. Кроме того, по правилу сабли Илдрика - если вернуться к нему, - простейшее объяснение всегда и есть самое лучшее, а заодно и самое изящное. Рядом с нами - всего две девушки, и с одной я говорил во сне, а с другой - ты, и вовсе не четверка их порхают вокруг нас, сбивая с толку и сменяясь на рассвете и на закате, к нашему и их собственному недоумению. Две девушки - только две!
– выглядят совершенно одинаковыми внешне, медные днем, серебряные ночью, но при этом моя - ангел, твоя - смертоносная валькирия. И в снах это открылось.

– Ну, ты просто играешь словами,- решительно сказал Фафхрд.
– И в придачу доводишь меня до головокружения своей болтовней. Мне-то все ясно: мы должны подготовиться сами и подготовить "Черный Гонщик" к развороту на север, как настойчиво советовала мне моя лунная бедняжка, к тому же не один раз.

– Но, Фафхрд, - возразил Мышелов, - мы уже пытались вчера повернуть на север, и тоже не один раз, и каждый раз терпели неудачу. Так почему же ты решил, ты, доверчивое ухо...

Фафхрд перебил его: